–– Сейчас я расскажу, как ты стал Сандро Николовичем, не спеши, мой дорогой.
— Я тоже мало что знаю о своём происхождении, ваша внучка, моя названная мать патологически скрытный человек и она до сих пор упорно хранит молчание и не распространяется о своём прошлом. Но точно знаю, что она была бедовой, имела воровские татуировки, что определяло её в уголовном мире, как маститую воровку. И эти специфические воровские наколки с изображением финки опоясанной змеёй на правом предплечье, она всегда тщательно прятала их под бинтовой повязкой.
— Да, это я посоветовала ей держать рот на замке, носить всегда одежду с длинным рукавом и закрывать свои воровские наколки. Моя сестра никогда не была официально замужем и по придуманной нами легенде, родила она тебя от какого-то командировочного грузина, который, возможно до сих пор не знает о твоём существовании.
— Вот, именно эту историю она мне несколько раз рассказывала и мне кажется, что это наиболее достоверная и правдивая версия. Правда, учитывая, что вы мне сейчас рассказали и эта сказка не выдерживает никакой критики.
— Твоя родная мать действительно родила тебя от грузина по большой любви и произошло это в лагере осенью 1953 года, но не Украине, как она тебе рассказывала, а в Тайшете. И этот чекист-грузин правдами или неправдами в 1956 году добился, чтобы тебя в трёхлетнем возрасте отдали ему. Он привёз тебя в Грузию, где в предгорьях Гори был его дом с многочисленными родственниками. Он начал тебя воспитывать да так, что ты очень скоро забыл свою мать и своё происхождение. До 6 лет ты общался с ним только на грузинском (мингрельском) языке и вообще не знал русского языка. И этому есть некоторые доказательства, когда настало время идти тебе в первый класс в 1961 году в Туркмении, у тебя возникли серьёзные языковые проблемы в общении с русскоязычными детьми. После моего освобождения в 1961 году, я разыскала вас и находилась всегда рядом с вами, но то, что мы родные сёстры предпочитали не распространяться.
–– Ни фига себе конспираторы, я вообще ничего не замечал.
–– Ну как же, помнишь, на площадке, где вы жили, через некоторое время, вашей соседкой оказалась женщина средних лет по фамилии Хабибулина? Это была я! И это я не дала развиться той гнусной истории про кражу батончиков из школьного буфета, мне пришлось подключить свои старые связи и лишиться некоторой суммы денег. Сейчас жалею, что впряглась, может быть в спецшколе тебя маленько образумили бы.
— Тёть Шур, можно я вас буду называть только этим именем?
— Не можно, а нужно, Агния Зотова уже давно сгинула в сталинских лагерях и её не существует. Но привычка брала своё и я вновь ошибся, –– Бабушка Шура, а сколько у вас в действительности было паспортов? Я уже замечаю третью фамилию.
–– Но-но, ты прекрати «внучок» называть меня бабушкой и больше не делай таких грубых ошибок, я для тебя, как и для всех пока останусь тётей Шурой, а паспортов, ещё довоенных, у меня было семь. Она улыбнулась и прикурила вонючий «Беломорканал».
–– После Октябрьской революции 1917 года паспорта внутри страны были отменены, как одно из проявлений политической отсталости и деспотизма царской власти, но в конце декабря 1932 года в СССР вышло постановление № 57/1917 "Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов". Они выдавались всем без исключения при достижении 16-ти лет. Впоследствии, начиная с 1936 года, эти паспорта имели одну неприятную вещь, в паспортах лиц, имевших судимость, делали секретную отметку, которая делала невозможным устройство на работу для политзаключённых, через некоторое время, это положение было вменено для всех судимых людей. Когда в СССР в 1976 году вменили паспорта нового образца, мне пришлось объездить семь областей, прописаться там и легализировать эти паспорта. Разумеется, все они были на разные имена.
— Вот как! Чёрт возьми, сколько же тайн вертится вокруг нашей семьи. Но ведь с вами жил ещё один человек, который меня в детстве учил играть в шахматы?
— Да, это был мой младший сын, во время войны, когда ему было 10 лет его интернат отправили в эвакуацию из Ленинграда в Новосибирск, но по дороге поезд попал под сильную бомбёжку, старший мой сын погиб, а его тяжело контузило, лет двадцать он лечился, но безрезультатно, в 1968 году он умер от кровоизлияния в мозг. Вы к тому времени уже уехали в Узбекистан. Я работала перед самой войной за границей и мне пришлось определить их в интернат.
— Простите, я не догадывался, что это был ваш сын, слышал от матери, что он регулярно лечился в дурдоме?
— Да, каждую осень он впадал в буйство и его забирали в психиатрическую лечебницу, а когда болезнь пребывала в стадии ремиссии, я его зимой привозила домой.
— Так вот почему я, будучи уже взрослым, встречаясь в Армии с грузинами, с удивлением слушал этот гортанный язык, и что поразительно, понимал очень многие слова. Глаха, сулели, этими слова мои новые родственники между собой ругали мою мать. Также не очень понятными для меня вначале словами: моди бичо, генацвале, пури-хачапури, лобио, этими словами они меня звали обедать ну и конечно ругательства, которые они применяли, когда меня не было рядом: «шени дэда могытхан, шени тракши шевеци» и другие.
– Ты смотри, всё еще что-то помнишь? Интересно!
–– Теперь понятно откуда у меня эти рваные воспоминания, откуда у меня тяга к всем
грузинским приправам. Я с детства кулинарно не озабочен и употребляю в пищу всё, что считаю полезным, но до сих пор я не сажусь за стол, если на столе не будет присутствовать красный острый перец, кинза, укроп, петрушка, хмели-сунели (сухая пряность с гр.) и аджика, которую мать научилась отменно готовить, и которые сейчас, распространилась далеко за пределы Грузии. Я что грузин?
— Окстись парень, тебе не суждено было стать полноценным грузином, ты русский, хоть и наполовину, не знаю к счастью ли это или к несчастью, но два года спустя, после того, как тебя увезли в Грузию, в мужском отделении лагеря разразилась очередная война между суками и ворами, при разгоне этой резни, режимника-грузина под шумок благополучно прирезали. Не знаю по заказу ли или нет, врать не буду, но он был, не спорю, жгучим красавцем с довольно неприятным человеком.
Сестра, узнав точный адрес, где ты находился, приехала в Чиатуру, устроилась временно на марганцевую фабрику и стала готовить план похищения. Выкрав тебя и зная, что её будут искать по всем вокзалам, она не поехала поездом или автобусом, а на перекладных из Чиатуры, через Кутаиси и Зугдиди, добралась по Поти, а там морем на теплоходе до Сочи, она перебралась в Белореченский район Краснодарского края. Вот так у сестры появились неожиданно враги, которые как-то распознали, что ты ей неродной и грузинские родственники твоего отца, рыскали по всему СССР в поисках Тамары. Родственники твоего отца, не смогли её найти, так как не знали ни твою родную мать в лицо, ни мою сестру, сестре пришлось срочно покинуть Краснодарский край и тайно, на пароме сообщением Баку-Красноводск, по Каспийскому морю, она вывезла тебя в Туркмению в город Казанджик.
— Да, приезд в Туркмению я хорошо помню, это было в 1960 году, а где она со мной была эти три года до Туркмении?
— Ты не забыл, что мать твоя имела патологическую страсть к перемене мест и больше чем на год-два вы нигде не задерживались? Этим вероятно и объясняется чехарда с твоими местами рождения и сменой фамилии. Тебе грузины дали свою фамилию Мадебадзе, а имя сменили на Сандро. И возможно страсть к перемене мест появилась у неё не просто так, а в целях личной безопасности. Если бы вас нашли его родственники, тебя отобрали бы силой, а её где-нибудь по-тихому удавили. Так начались ваши скитания по СССР, сбор табачных листов в Белореченском районе на Кубани, сбор мандаринов в Гагринском совхозе в Абхазии, сбор яблок в дагестанском Хасавюрте, сбор чая в Лазаревском районе Краснодарского края, работала она на обработке рыбы в Дагестане, вербовалась на Дальний Восток на рыболовецкий сейнер, тебя отправляла каждое лето в санаторий на озере Рица в Абхазии, и позже, уже с тобой работала в Туркмении в воинской части.
Тётя Шура открыла вновь семейный альбом и показала мне старую, но хорошо сохранившуюся, фотографию, где я, в весьма малом возрасте, позировал на групповом снимке.
–– Это санаторий на озере Рица в Абхазии, здесь тебе чуть больше 4-х лет именно из этого санатория сестра выкрала тебя. Примерно через год, вы переехали в Чарджоускую область Туркмении в посёлок Саят, где сестра успела поработать в свиносовхозе, через полгода переехала в 1967 году в маленький городок Сакар, где работала с корейцами на луковых полях. И только потом вы переехали в Узбекистан в город Джизак. Это ты должен уже помнить.
— Да, это время я помню, мне было уже 14 лет, и я прекрасно помню своё голодное детство и нищенский быт.
— Не стоит кручиниться и вспоминать своё голодное детство, я всегда была рядом с вами и те золотые самородки, что мне оставил в тайнике мой муж Вадим, поддерживали и меня, и вас на протяжении почти 15-ти лет. Помнишь, мнимую зарплату матери, несуществующую премию, прогрессивку, не малую выручку за продажу мандаринов на рынке, эти деньги я оправляла ей каждый месяц и зная сестру, как несусветную транжиру, суммы старалась отправлять не очень большие. Я старалась не привлекать ненужное внимание. Нигде твоя мать не прописывалась, везде устраивалась временно, заработала денег и опять — ищи ветра в поле. Ранняя беспризорная жизнь двадцатых годов, искусство воровать, немецкий плен, потом сталинские лагеря, научили её в совершенстве заметать следы, такие люди никогда не сдаются перед трудностями, этот специфический опыт порой очень выручал нас в щекотливых ситуациях. Также не стоит забывать мой бесценный опыт работы в спецслужбах и во внешней разведке. Мы стремились только к одному, сохранить свои жизни и твою. И нам это удалось.
— Так, ну с нами всё понятно, а что побудило вас переезжать с место на место, вслед за нами?
— На то были другие причины, но ты об этом узнаешь несколько позже.
— Так вот, почему моя мать, — я запнулся при слове «мать», — такая сказочница? Пока я был несмышлёнышем, рассказывала мне такие небылицы, что братья Гримм удавились бы от зависти! Она, не мудрствуя лукаво, беззастенчиво пользуясь моим малым возрастом, рассказывала мне увлекательные и героические истории о моем отце, мол, он был, то лётчик, то полярник, потом моряк-подводник и что он утонул в одном из морских походов. И будучи уже взрослым, я понял, что ещё не построили столько подводных лодок, самолётов и кораблей, чтобы все бестолковые отцы, которые бросили своих жён с детьми, могли дружно уместились в этой коллективной могиле. В последствии, уже в наше время, когда я сам начал обхаживать таких же разбитных вдовушек, их истории о погибших и пропавших мужьях поразительно напоминали те, которые рассказывала моя мать. Правда уже в современных реалиях, горе-мужья предпочитали гибнуть исключительно в локальных войнах, военных самолётах, танках, кораблях или на секретном задании нашего государства.
— Всем молодой человек хочется романтической и незабываемой любви и доброй памяти о приятно проведённом времени.
— Что я родился в каком-то исправительном лагере в Сибири, где она отбывала какую-то повинность. И что мой возраст был уменьшен на два года, чтобы подольше получать кое-какие деньги от государства как мать одиночка, малый возраст помогал ей выбить мне путёвку в элитный санаторий на озере Рица в Абхазии. Фактически, по липовым документам, я был рождён почему-то в 1955 году. И только по достижению мною 18-ти лет, мать вновь изменила мой год рождения на 1953. Зачем это было нужно, так и осталось для меня загадкой. Теперь я понимаю зачем. Она и себе что-то перемудрила с документами. Уже, будучи взрослым я много раз пытался узнать её точный год рождения, но так и не получил вразумительного ответа. То она говорила, что родилась в 1924, то в 1928гг, а однажды заявила, что родилась в1933 году. Более достоверно выглядела только средняя дата, но оказалось, что это не так.
— Моя сестра 1910 года рождения, уж я-то помню точную дату её рождения.
— Мне кажется, что она и сама не знала точного года своего рождения.
Дополню, что действительно на Украине и в Центральной России гремела гражданская война, было чёрт знает, что — то белые, то красные, а то и серо-буро-малиновые в крапинку. Власть менялась каждую неделю. После Гражданской войны, как и после любой войны, с документами был полный бардак, кто что хотел, то и писал в бумажке выданной местным сельсоветом. Архивы сгорели и зачастую полностью отсутствовали.
–– Не думай, что её было не до этого, войну между белыми и красными она прекрасно помнила и всегда мне рассказывала, как она чудом спаслась от расстрела, будучи подростком. В тот день белые, всех сочувствующих советской власти согнали на центральную площадь для последующего уничтожения. И проходя колонной под охраной белых за околицу, брат отца схватил мою сестру за шиворот и мгновенно перебросил через забор в чей-то сад. От страха она сбежал куда глаза глядят, а зря, подоспевшая Красная Армия отбила всех сельчан, но её так и не нашли.
После облавы, как водилось, её оправили в детский дом, и… понеслась жизнь бедовой девчонки под откос. Побег один, потом второй, скитание по России, подвалы и разрушенные дома стали её пристанищем на несколько лет.
–– В начале тридцатых годов, –– подхватила тут же тётя Шура, –– после грабительской коллективизации, стремглав покатился лютый голод по всей стране, есть стало нечего, одеваться не во что и стала сестра от безысходности подворовывать. Сколько не воруй, исход закономерен — тюрьма. Попалась сестра на мизерной краже, но осудили её, по так называемой «статье о трёх колосках», где говорилось, что имущество колхозов (в том числе урожай на полях), приравнивалось к государственному имуществу. Хищение (даже трёх колосков с поля) каралось «высшей мерой социальной защиты» – расстрелом с конфискацией всего имущества. При наличии смягчающих обстоятельств преступники могли быть приговорены к лишению свободы на срок не ниже 8-10 лет с конфискацией. И поехала она по Указу 7-8 с десяткой в зубах, строить железную дорогу Тайшет-Братск.
— Мне мать об этом никогда не рассказывала, теперь мне понятно почему. Что интересно, мать моя, насколько я помню, всегда работала и не переставала мне повторять, что работать человеку надо всегда. Как жаль, что скорость звука — довольно странная штука. Родители что-то дельное говорят тебе в десять лет, а доходит только в тридцать, когда уже поздно пить Боржоми.
— А как ты хотел, чтобы она рассказывала тебе о воровской жизни, о невообразимых тяготах в сталинских лагерях, что там человек человеку зверь? Для чего, чтобы окончательно угробить твою неокрепшую психику? И ещё, она по-прежнему тебе мать, я обратила внимание, что тебе сейчас стало трудно произносить это слово, надеюсь, что эта новость ничуть не изменит твоё отношение к матери, которая тебя растила почти с рождения, поверь мне — мать не та, которая тебя родила, а та, которая воспитала и по-видимому воспитала она не так уж неплохо…за некоторым исключением, –– погрозила мне тётя Шура, –– но мы это постараемся исправить. В тебе нет вредной лжи, ты добрый, ответственный и довольно грамотный мальчишка, а то, что ты по большому недоразумению стал вором, это не её вина — это издержки вашей полуголодной скитальческой жизни и уверяю тебя скоро ты перестанешь быть вором. Двадцать лет спустя эти пророческие слова сбылись.
Глава пятая.1972 год. Моя неутолимая печаль
Едва переставляя ноги, я нехотя плелся домой, эти ошеломляющие новости услышанные от тёти Шуры, меня окончательно лишили сил. Что делать? Как теперь обращаться к моей матери, которая оказалась мне не матерью? Я столько лет жил рядом с человеком, который просто усыновил меня, а я даже не подозревал об этом. Лишь только одно обстоятельство нашего разговора с тётей Шурой для меня осталось загадкой, почему она, не единым словом, не обмолвилась о своём муже Вадиме? Ведь их вместе посадили в одно и тоже время. Почему она об этом промолчала, что кроется за этим молчанием? Показался наш дом, я устало опустился на лавочку у своего подъезда — на душе было мерзко и пусто. Эти ошеломляющие новости из прошлой жизни двух сестёр и о том, что я по сути оказался им родственником только второй очереди, думаю не должны изменить моё отношение к матери, а наоборот, я даже был несказанно рад, что у меня нежданчиком появилась такая героическая тётка. Но, теперь это меня должно чему-то обязывать, эти две немолодые женщины стали мне дороги вдвойне. Теперь я за них в ответе и мне пора обуздать свою неуёмную энергию.
С треском открылось окно на втором этаже и раздался зычный голос матери, — Сынок, ты что там сидишь, давай поднимайся, тебя дома ждёт приятный сюрприз!
Я вскочил и чуть не заорал на весь двор: а не много ли сегодня на мою голову сюрпризов? Вы что, убить меня хотите! Но опомнился и смиренно потащился домой. Я решил пока отложить неприятный разговор с моей матерью, по сути это уже ничего не изменит, а вот неопределённости и неловкости мне может прибавить. Пусть пока все остаётся как есть. Дома меня действительно ждал приятный сюрприз. Едва я вошёл в прихожую, как услышал родной и до боли знакомый голос, — Екатерина Ивановна, вы не беспокойтесь, давайте я вам помогу. Это была Анфиска Як-н, жила она в соседнем доме и заканчивала учёбу в Политехническом техникуме. Наше знакомство произошло при весьма драматических обстоятельствах. Это была встреча с одной из самых запоминающихся девушек в моей жизни. Прошло уже много лет, а я до сих пор не могу её забыть…
1972год
Итак, мне 19 лет, жизнь продолжается, мы четыре друга наперебой знакомились с девчонками, ходили на танцы, попивали с друзьями дешёвый портвейн и были полны
надеждами, что жизнь продолжается и она прекрасна. Однажды весной 1972-го года, в один из вечеров, в субботу, когда жара начала спадать, мы собрались на танцы, намылись, нагладились, спрыснули себя дешёвым одеколоном, так как тогда мы слыхом, не слыхивали, что такое дезодорант или туалетная вода и отправились вчетвером на летнюю танцплощадку.
Надо описать нашу танцплощадку, где каждую субботу собиралась вся молодёжь нашего города. Она располагалась в середине городского парка и была внушительных размеров, посреди площадки рос многовековый огромный дуб, рядом стоял киоск деда Стояна, он продавал нам газ-воду и болгарские сигареты Ту-134 и Родопи с минимальной наценкой. На площадке царил, бессменный многие годы, музыкант Сашка Фёдоров со своим ВИА «Дэма». Играли они довольно прилично и были очень популярны в нашем городе. Как всегда, они начали с бессмертного вальса «Над небом Парижа» и девчонки, разбиваясь на пары, зашевелились.
И тут я заметил одну весьма необычную девушку, она стояла со своей подругой татарочкой, звали её, дай Бог памяти, по-моему, Асият и не танцевали. Видно было, что они совсем не походили на тех девушек нашего города, которые уже обладали некоторой смелостью и чувствовали себя на танцплощадке как у себя дома. Они же, жались с подругой к железной изгороди и поглядывали на площадку с некоторым испугом. Скорее всего, они пришли на танцы впервые и им было боязно в первый раз оказаться в объятиях парней во время танцев. Первым эту пару увидел мой друг Санёк Трощий.
— Дикий, ты посмотри какие залётные пташки к нам пожаловали, давай двигаем в разведку, но его девушка это увидела и погрозила ему кулаком. Он комично развернулся на пол пути и подтолкнул нас с Володей, — Давайте вы, я под надзором гестапо, она потом мне все выпирающие части оторвёт. Зная взрывной и горячий характер Любови Г, мы ни на йоту в этом не сомневались.
Это было знакомство с одной из самых запоминающихся девушек в моей жизни. Пока пробирались через частокол тел, к ним первым подскочил известный городской хулиган Пупа, его многие знали, он обладал омерзительным, бесцеремонным характером и никогда не признавал отказов. Это был злобный, мизерного росточка, страшный и чёрный, как сажа, узбечонок с корнями горных цыган (люлишек). Его многие на дух не переносили и частенько, за свой несносный характер, он получал по лицу. Схватив одну из девушек за руку, он начал грубо тащить её в центр площадки на танец. Она сопротивлялась и отталкивала его руки! Пупа не успокаивался и вытащил из кармана, что-то похожее на стек и замахнулся на неё. Я успел вовремя и перехватил его руку, он злобно ощерился и хотел меня ударить свободной рукой, но крепыш Володя схватил его за шею и откинул от девчонок. Почти на пинках мы вытолкали его с площадки и пригрозили, что в следующий раз попинаем на славу. Смущённая девчонка произнесла, — Благодарю вас, этот крайне невоспитанный человек навсегда испортил мне вечер. Я отвечаю, — ничего особенного, да и благодарить нас не за что. Я представился, — Александр.
— Анфиса (по просьбе, ныне здравствующей Р. имя изменено) — студентка, а этот жуткий человек больше не вернётся? Услышав её грудной завораживающий голос с томным придыханием, я окончательно потерял голову.
— Чтобы окончательно оградить от посягательств этого местного хулигана, разрешите мне проводить вас после окончания городских танцев?
— Что, так сразу? Давайте чуток подождём — танцы едва начались! Больше я от неё не отходил и весь вечер танцевал только с ней. Мои друзья подбадривали меня и украдкой показывали большой палец. Она им невероятно понравилась. Подружку Асию, чтобы она нам не мешала, вынужденно развлекал третий мой друг, и тоже Александр. Она была не в его вкусе, но это ему не мешало поддерживать ничего не значащий разговор. Так уж распорядилась жизнь, что мы, совершенно разные по характеру и по умственному развитию ребята, вдруг поняли, что нам вчетвером довольно комфортно проводить время вместе и наша дружба продолжалась без малого сорок лет. Три Александра и Владимир. Кто-то ушёл из жизни слишком рано, а кто-то ещё безнадёжно задерживается в этом отеле под названием жизнь. В 2013 году, к своему глубокому сожалению, я остался один как перст и мне сейчас их очень не хватает.
Цыганёнок Пупа, после этого случая, затаил на меня сильную обиду и впоследствии несколько раз пытался избить меня толпой, но у него это никак не получалось, так как кто-нибудь из друзей всегда находился рядом со мной, и мы легко, играючи отмахивались от его злобной своры. Девушка была из семьи прибалтийских переселенцев и имела очень хрупкий и ранимый характер. До меня у неё не было ни одного парня, к тому же она оказалась моей ровесницей. Нет был один, но ничего серьёзного из этого не вышло, всё закончилось на стадии школьных хождений. Она даже целоваться как следует не умела и не знала, как себя вести с парнями. Нас скрутила сумасшедшая любовь.
Я каждый день проходил несколько километров пешком через весь город, чтобы встретиться с ней и провести незабываемое время. Мотоцикл у меня появился гораздо позже. Она была пугливой и недоверчивой. Не умела толком вести светский разговор, подолгу молчала и весьма усердно оберегала себя от моих поползновений –– поискаться по её весьма соблазнительным частям тела. Нужно было время, чтобы полностью предрасположить её к себе. Прошло немало времени, но по-прежнему Анфиска не подпускала меня к телу. Целоваться целовались, даже горячо обнимались, но дальше ни-ни! Табу! Наступал 1973 год, нас пригласили на празднование Нового Года в один дом по ул. Зааминской к Паш-чам, но, как водится, одним домом хмельная компания редко ограничивается и распив пару бутылочек шампанского, мы толпой оправились на улицу Кирова, где жила ещё одна, не ровно дышащая ко мне, девушка Татьяна Климко. (фамилия изменена).
Анфиска об этом не догадывалась, да и я не давал повода усомниться в моей надёжности и верности. Симпатичная, миниатюрная Татьяна, производила очень приятное впечатление, точёная фигурка, красивые ножки, умопомрачительная торчковая грудь, могли свести с ума любого парня. Вообще миниатюрные девушки были моей слабостью. Мы с Анфиской, взявшись за руки не спеша подошли к дому, она высокая, стройная девушка, молочно-белая кожа, натуральная блондинка, в длинном, в пол, глухом красном костюме, смотрелась потрясающе. Я похвалил себя за свой выбор. Татьяна не ожидала, что я приду к ней со своей девушкой и заметно помрачнела. Все с шутками и прибаутками сели за стол, чуть выпили и потёк праздничный разговор. Танюха уже тогда начала баловаться винцом, что в дальнейшем закончилось довольно печально. Жизнь пошла у неё наперекосяк, стала менять мужчин как перчатки, но ни с одним создать нормальную семью не получилось. Видимо она была однолюбкой и, как говориться: «Обжёгшись на молоке — дуют на воду!», замуж так и не вышла и к большому несчастью, начала банально спиваться! Нет, парни у неё были, но ничем хорошим это не заканчивалось. Спустя много лет, она до сих пор не замужем, подурнела и стала законченной любительницей выпить.
Все разбились на пары по интересам, я, пользуясь случаем, увлёк Анфиску в другую комнату, гормоны не давали спокойно смотреть на полураздетых молодых девушек мне хотелось несколько большего. Плавно, не спеша, мы переместились на кровать, но с её костюмом никак не мог справиться, только за подол, она откидывает мои руки и говорит, что нельзя, там люди. Но нацеловались мы вдоволь. Ладно, думаю, ещё не время. Я нехотя одёрнул себя, будь скромнее, конь застойный и даже в мечтах своих гнусных и делах непотребных держи себя в руках. Надо ждать! Может, что-то у меня с этой девочкой и получится, но только если она сама этого захочет. Давить не буду, у меня всегда контакт с женским полом случался по обоюдному согласию.
Встречались мы ещё полгода, она упрямо запрещала мне доступ к телу и мне это стало надоедать. Я парень и мне обязательно требовалась физиологическая разрядка. А я уже без неё не мог, втюрился капитально и на почве неудовлетворённости у нас стали происходить крупные ссоры, после которых, мы не разговаривали неделями. Тут ещё подлили масла в огонь её родственники, что они хотели этим добиться мне до сих пор неведомо, нам уже было по 20 лет, правда, Анфиска была чуть старше. Её родственникам пора бы уже подумать о судьбе своей взрослой дочери. И родители, и старшая сестра стали настоятельно отговаривать её от встреч со мной. В итоге мне всё это надоело! Я никогда не любил ситуации, на которые не мог повлиять!
А зря! Не надо было мне пускать всё на самотёк. Надо было её украсть, а такие моменты были, увозить подальше, лишить девственности с последующей беременностью и не взирая на запрет её родителей, жили бы счастливо до сих пор. Всё-таки обоюдная любовь — это великая штука! Наши встречи стали проходить реже, любовь наша угасала на глазах и стали мы отдаляться друг от друга. И она, под неимоверным давлением своих родителей, сдалась, сказала, что мы прерываем наши отношения и расходимся навсегда. Я ей высказал все, что думаю о ней, но, правда без крепких слов. Она на дух не переносила мат. После нашего разговора она устроила дома грандиозный скандал. Хотела уйти из дома и мне стоило большого труда отговорить её от этого шага. Сейчас я очень кляну себя за это, но иначе быть не могло, она заканчивала учёбу в Политехническом техникуме и была полностью материально зависима от своих родителей.
Пришлось ей все рассказать, что я собой представляю и кто я есть на самом деле. Я ей довольно доходчиво объяснил, что в моей жизни все может произойти: меня могут посадить, убить, покалечить. Обещай мне Анфиска, что, если подобное случится, ты забудешь меня и начнёшь новую жизнь. Я не хочу, чтобы ты меня годами ждала из непонятных мест, пожизненно носила по мне траур или была сиделкой у постели инвалида. После моего очередного залёта она так и сделала. И теперь, через 50 лет, я очень жалею, что наши отношения тогда так плохо закончились и я жалею, что не настоял, не выкрал её и не сделал своей женой принудительно. Это была бы прекрасная жена. И мы навсегда расстались. Недавно, уже в наши дни, мы списались на ОК, она без мужа, трое детей от разных мужчин, до недавнего времени жила в Тульской области, но пару месяцев назад переехала в Воронеж. И недавно, в порыве редкого откровения она, не выбирая слов, что с ней бывало очень редко, написала мне в ОК, — Лучше бы ты меня выкрал и изнасиловал много раз в любых позах! Какая же я была дура, что послушала тогда своих родителей! Они, через несколько лет, о своей ошибке пожалели, но было уже поздно.
— Нет, дорогая, твои родители меня непременно посадили бы. Я к тому времени уже прошёл малолетку и прекрасно знал, что делают там с теми, кто без спросу зарится на девственное тело невинной девушки.
— Я бы этого никогда не позволила! Вот и всё мой дорогой, жизнь заканчивается, мы оба своё счастье безнадёжно просрали!
–– Анфиска, ты ли это? Помнится, ты на дух не переносила сквернословие, а тут такой откровенный спич!
–– Жизнь заставила всё называть своими именами. Жаль, очень жаль, что так вышло. Прости меня, если можешь! У меня два сына и дочь, но и им я всегда советую жить своим умом, не слушать своих родителей, а поступать так, как велит ваше сердце…
Подлинная красота души всегда скрыта от глаз. Из таких девушек всегда получаются прекрасные жёны! К сожалению, жизнь меня чему и выучила, так это тому, что при существовании в этой жизни надо привыкать к безвозвратным потерям, но эту потерю я так себе и не простил.
Вот тогда я дал себе зарок, что после Анфиски, любить женщин больше не буду. Я очень нелегко схожусь с людьми, но ещё тяжелее с ними расхожусь. Для меня это катастрофа. И наверно, стань она моей женой, я скорее всего, перестал бы вести такую рискованную и разгульную жизнь, из-за таких женщин как она можно пойти на любые уступки. И я, как с цепи сорвался, стал менять женщин, как тот, неутомимый Казанова, охмурял, мигом взгромождался в укромном месте, слез и… ты кто такая? Давай до свидания!
Это был первый звоночек от моего личного Ангела-хранителя. В который раз, судьба, тыкала меня мордой в дверь, в которую я должен был войти, при этом принуждая оставить у входа моё порочное прошлое, а я как идиот этому сопротивлялся. Да и забывать жизненные вехи своей собственной биографии, было как-то не по-мужски, но я пересилил себя, чего мне это стоило, знаю только я.
И уже, после всех передряг, ночами, частенько моя голова раскалывалась от круговерти мыслей. Как, как я умудрился докатиться до такой жизни? Что я за урод, почему у меня все идёт через жопу? Я, конечно, понимал, что столько лет меня никто ждать не будет, что Анфиска должна жить своей жизнью, что она должна быть счастливой, но я её любил и знал, что только она обладает той силой, которая может сделать меня счастливым. Но я жестоко ошибался, она меня ждала и надеялась, что я одумаюсь и верну всё на круги своя. А я этого не понял и расплачиваюсь за своё малодушие до сих пор!
После моего освобождения в 1981 году, моя мать рассказала мне, что Анфиска оказалась слишком доверчива поверила какому-то шарлатану-целителю, который опоил её каким-то зельем и насильно взял замуж и живёт она где-то в Таджикистане. Вот когда надо было взять своих друзей и вырвать её из лап нелюбимого человека. В конце концов ей удалось убежать от этого деспота, повторно выйти замуж, но вновь ошиблась с выбором и жизнь была не особо радостной.
Погоревал я, но делать нечего, жить надо дальше и жизнь надо начинать с чистого листа. Благо, остались друзья детства, на них я мог полностью положиться. Больше Анфиску я не видел. Правда, в январе 1995 года, через 13 лет, я с ней неожиданно столкнулся в городском суде, меня в наручниках вели на суд по делу о избиении обидчика моего сына. Она же шла в суд разводиться с очередным мужем. Не знаю, узнала ли она меня, но мне было очень неприятно, что я предстал пред ней в таком неприглядном виде. Через 25 лет, после описываемых событий, она мне призналась, что очень сожалеет о нашем разрыве. Ничего в жизни у неё хорошего больше не произошло, было несколько мужей, которые оставили ей троих детей, все искала похожего на меня, но это невозможно, одинаковых людей не существует и сейчас коротает остаток жизни одна в Воронеже. Мне кажется, что я до сих пор неравнодушен к ней, а она готова ответить мне тем же, но жизнь наша подходит к финалу и мы решили ничего не менять. Частенько переписываемся в Одноклассниках и у нас весьма тёплые отношения. Живи счастливо и не тужи — моя неопалимая печаль…
1973г
… Я поздоровался с Анфиской и быстро прошмыгнул в свою комнату, разделся и бросился на кровать. Через несколько минут, раздался в дверь робкий стук, это Анфиса, закончив помогать матери на кухне, решила присоединиться ко мне. Я с недовольным видом разрешил ей войти и отвернулся к стене, разговаривать совсем не хотелось, но это же Анфиска, она довольно мнительный и внушаемый человек, моё неожиданное молчание она может принять на свой счёт.
— Анфиска, я устал и хочу отдохнуть перед поездкой, можно я останусь один?
— Хорошо, я позже зайду. Она, обидчиво надула красивые губки, молча повернулась и ушла. Ну вот, обидел хорошую девушку, но мне лишние свидетели ни к чему, назревал неприятный разговор с матерью и мне не хотелось посвящать её в наши семейные тайны. Через некоторое время мать позвала меня ужинать, но я под пустяковым предлогом, пригласил её в свою комнату. Увидев моё лицо, мать сразу догадалась о чём будет разговор, они присела на край кровати и притихла.
— Мам, то что мне рассказала тётя Шура, правда? — задал я вопрос без предисловий.
—Да, дорогой мой мальчик, все правда! Ты можешь как хочешь это понимать, но я не могла поступить иначе, когда-то, очень давно, одной моей хорошей знакомой я дала слово, что никогда тебя не брошу, разыщу и заберу тебя к себе, чего бы это мне не стоило. Прости меня, сынок, если можешь!
— Мам, успокойся и перестань просить прощения, ты поступила правильно, единственное, о чём я тебя хочу спросить, почему ты не вышла в молодости замуж? Ведь с отчимом нам бы жилось гораздо легче. Может быть и я стал бы другим. Мать внимательно на меня посмотрела и заплакала.
— Если тебе Глаша рассказала все без утайки, ты знаешь почему. Я не могла подвергать опасности постороннего человека, ведь грузины искали меня по всему СССР и в первую очередь они убили бы твоего отчима, так как он для них представлял опасность как свидетель, а потом принялись бы за меня. Зачем брать на себя такой грех. И потом, ты был в детстве неуправляем и встречал в штыки любого мужчину, который появлялся в нашей жизни. Тебе напомнить, что ты вытворял с ними?
— Не стоит, я уже был в естественном сознании, но выйти замуж тебе нужно было, когда мне было очень мало лет и я возможно принял бы этого человека в нашу семью.
—Тогда я не могла, так как сама ещё не определилась с выбором достойного мужчины, который стал бы тебе прекрасным отцом. Прости меня, если можешь!
— Ну ладно, хватит оправдываться, в конце концов мать это не та, которая родила, а та, которая воспитала. В нашей жизни ничего не изменится и ты, как была мне матерью, так и останешься до конца жизни. Так, хватит здесь Байкал разводить, всё, закончили этот неприятный разговор — пошли ужинать. Мы обнялись и прошли на кухню…
Глава
Глава шестая. Друзья
От куда я пришёл, не знаю…не знаю куда уйду,
когда победно отблистаю, в моем сверкающем саду… Н. Гумилёв.
Далёкий 1970 год. Все значительные молодёжные события у нас в городе происходили на танцплощадке в субботу. Днём стояла несусветная жара, люди прятались, кто где мог. Вечером зной спадал и жизнь в городе оживала. Люди в будни спешили в летний кинотеатр, а в субботу и воскресенье были танцы на городской летней танцплощадке. Больше никаких развлечений в городе не было. В 1970 году, летом, перед залётом на малолетку, я познакомился сначала с Саньком Трощим, а потом, после малолетки познакомился с Володей Морозовым и Сашкой Власовым. С Саньком Трощим на танцах мы всегда разбивали девушек на танец вместе, танцевали мы прилично, вальс, медляк, шейк, да и статью нас Бог не обидел. Оба широкоплечие здоровые кабаны, прилично одетые для тех лет, широченные брюки-клёш, модные черные или белые водолазки и сабо на платформе. Ужас!
В отличие от нас троих, росших без отцов, Сашка Трощий рос в прекрасной интеллигентной семье, мама его была учительницей, а отец работал на местном Мотороремонтном заводе механиком. В семье было трое детей, два парня и дочь студентка Самаркандского Государственного Университета, жили они на ул. Узбекистанской. Жили в большом ладу и в достатке. Мама его тётя Лена была хрупкой симпатичной блондинкой, отличалась добрым и отзывчивым характером, но очень слабым здоровьем. Отец был степенным здоровенным красавцем медвежьей наружности, Сашка же пошёл в мать. Это был довольно приятный, общительный и весёлый парень. Высокий, стройный блондин с голубыми глазами, с прекрасно подвешенным языком. Отлично танцевал, не был букой, вступал в разговор и мог поддерживать любые темы. Девчата на него вешались гроздьями. Почти все свободное время мы проводили у него дома в саду. Нас так и называли четыре мушкетёра, мы никогда не ходили порознь, вместе проводили все вечера и всякие мероприятия.
Сашка, за его почти белый цвет волос, получил прозвище «Сявый», прожил непростую жизнь. Казалось, у него было все, отличные родители, сестра, брат, собственный дом в центре города, недурён собой, эдакий голубоглазый баловень судьбы. Не дурак, мозги работали в правильном направлении, но в жизни ему не везло. После армии у него жизнь закрутилась не в ту сторону, многочисленные девочки, мотоциклы, вино, драчки. Летом 1976 года, после службы в Армии, Сашка Власов по пьяни, проболтался Сявому, что я перед уходом в армию, законсервировал новенькую «Яву». Об этом знали только Санек Власов и моя мать. Я к тому времени устроился уже на новый срок. Какими-то, только ему известными словами, Сявый убедил мою мать, мол, что я написал ему письмо, где разрешил покататься на мотоцикле. Но такого не было и никакого письма ему я не писал и узнал об этом только через три года. И начал он безобразно рассекать по городу на новенькой «Яве».
Однажды, летом 1976 года, он с Виктором М, который только что пришёл из армии, покатили с сумасшедшей скоростью на танцы в Жилпосёлок и не вписавшись в поворот на перекрёстке, возле магазина Голубой Дунай, влетели в тракторную тележку. Витя, которого я хорошо знал, погиб на месте, Сашка чудом остался жив и пролежал в сплошном гипсе больше года, его собирали по кусочкам, но выжил и стал инвалидом. Через два года он женился первым из нас, в жёны взял, одну из городских красавиц, Оленьку К. Родили двоих детей. И случилось большое несчастье, когда Оленька шла с детьми из детского сада, пьяный водитель сбил её и маленького сына. Дочь она успела оттолкнуть на обочину. Сын погиб на месте, Ольга долго лечилась, перенесла несколько операций, но до конца так и не оправилась.
Через некоторое время они родили ещё одного ребёнка, но перенесённый стресс не прошёл бесследно, Сашка начал пить! И пить очень крепко. До конца дней он, видимо стыдясь, меня сознательно избегал, дружба перетекла в вялотекущий момент, но я его никогда не осуждал за мотоцикл. Он переехал в Россию, в Тульскую область, в Венёв и там стал пить ещё больше. Сначала умерла от рака мозга его верная подруга Оленька. Он вообще сдался, и стал пить по-чёрному. А когда он, первым из нас, умер в 2011 году, мы приехали на его похороны, отмотав более тысячи километров на Володином «Рено», стояли с Володей у его гроба, я с надрывом орал на него мёртвого: что идиот ты Санек, чёрт с ним с этим мотоциклом, ты мне был дороже. Для него жизнь закончилась! Жаль, очень жаль! Добрый, правильный и надёжный был человек.
Володя Морозов.
А он, как верный муж-одномандатник,
никогда не изменял своей жене...В. Высоцкий
Познакомился я с ним в далёком 1971 году, когда он пришёл на танцы вместе с Сашкой Трощим. Смотрю, чуть в отдалении стоит крепко сбитый коренастый блондин. Познакомились и наша дружба длилась более 42 лет, до самой его смерти в 2013 году. Как оказалось, он приехал из далёкого Уральска после семейной трагедии, все его родители погибли и его 16 летнего пацана отправили к тётке к нам в город. Жил он на улице Интернациональной у тётки, возле места нашей тусовки на улице Садовой. Всем нам бесшабашным было по семнадцать-восемнадцать лет и жизнь нам казалась бесконечной. Володя сразу выделялся своей серьёзностью и целеустремлённостью, эдакий, суровый, вытесанный из гранитной скалы, парень. Чуть покурил, потом решительно бросил и больше никогда не курил. Пил умеренно и никогда не любил это дело.
Мы три Санька были оторви и выбрось, вообще без тормозов, пили, покуривали, дрались, девчонок портили, Володя в наших междусобойчиках участвовал редко, но никогда не бросал нас ни в драках, ни в походах на танцы, ни в наших праздниках с выпивкой, ни в какой-либо работе, был ответственным и доводил любое дело до конца. С ним было не просто работать, ленивых и неумех он не любил и старался с ними дела не иметь. Всегда был чисто и модно одет, выбрит, носил пшеничного цвета усы и не отличался многословностью. Мы его считали человеком загадкой. Мало о себе говорил, больше слушал и мотал на ус. После семейной трагедии он с трудом, вернулся к нормальной жизни, отогрелся, через 4 года закончил местный Политехникум и пошёл работать.
Основательность Володи нам была хорошо известна. Авторитет себе он зарабатывал долго и упорно. Работал как вол, своим домочадцам и нам спуску не давал. Я и Санек Влас это испытали на своей шкуре, когда работали у него в бригаде в ПМК-109. Мы вчетвером очень крепко сдружились, по большому счету, нам никто больше был не нужен. Весело проводили все свободные дни у Санька Трощего в саду. Потом наступила эра мотобайкеров. Мы приобрели правдами или неправдами мотоциклы, я упёр Яву для себя и мотороллер «Турист» для Сашки Трощего, Иж-Спорт купил Володя сам, но прав ни у кого не было, да они и не нужны были тогда, на весь город у нас было всего два гаишника.
Володя прекрасно знал, чем я занимаюсь, но никогда, ни единым словом, не упрекнул меня. Просто говорил, я бы с тобой пошёл в разведку, но на другое не уговаривай. Как-то в один из дней, приятно расположившись в саду, мы лениво цедили холодное пиво, я попросил его помочь в одном щекотливом деле. Он, подумав, сказал, — Санек, мы с тобой на эту тему уже говорили, — голос Володи стал стальным, — такая жизнь не для меня. Ты знаешь, я не трус, просто очень ценю домашний уют, каким бы плохим или хорошим он не казался, я тебе помогу, но это будет первый и последний раз! Сказал, как отрезал! Больше я старался не посвящать его в свои стрёмные дела.
Он частенько нам говорил, — Так, Санёк и ты Шурик, вы для меня лучшие друзья, но только после работы, а на производстве вы такие же, как все, но из-за нашей дружбы, спрос с вас будет особенный. И мы старались за двоих. Мы работали оба сварщиками, бетонщиками, слесарями, монтажниками, а я ещё прихватывал электромонтажную часть. Пахали в командировках в нечеловеческих условиях, при любой погоде и работа была не нормирована во времени. Отдыхать он нам не давал, если выдавался свободный день-два, мгновенно находил левую работу на стороне, и мы впрягались в новую работу без возражений. В результате деньги у нас были всегда. Но и пили мы всегда, правда в основном пиво и только после работы. Пьяниц он не любил. К тому же, на такой жаре ничего кроме пива, организм не принимал.
С его помощью, я получил по блату первую в своей жизни жилплощадь, это была просторная трёшка в посёлке ПМК-109 и стал его соседом. Кстати, Сашка Власов тоже получил там же квартиру не без помощи Володи. Не скрою, мне очень тяжело давалась дружба с этим непростым человеком, порой разругавшись в пух и прах, мы не разговаривали неделями, но Володя никогда не мог долго сердиться, он первым находил нужные слова, которые на нет сводили все наши обиды. Как-то, в 1983 году решил я купить автомобиль, пепелац так себе, печально известный "Запорожец", но Володя отнёсся к этой покупке очень серьёзно. Мы прикинули свои финансовые возможности, нам основательно не хватало денег, при цене "Запорожца" в пять тысяч четыреста девяносто рублей, мы наскребли всего три с половиной тысячи рублей. На следующий день, рано утром, он пришёл ко мне домой и говорит:
