Наконец путники взошли на небольшой пригорок, и Гарри открылась потрясающая картина: высокие стены огромного, насколько хватало взгляда, старинного города со множеством фигурок людей, издали напоминающих муравьев. По мере приближения к городу людей стало все больше. Кто-то приветливо улыбался, кто-то ехал на телегах или в старинных каретах, украшенных позолотой, некоторые ехали на автомобилях XIX века, здороваясь писком клаксонов, попадались и современные, знакомые Гарри очень дорогие машины. Все это напоминало один кинопавильон, будто снимали фильм «Человечество».
Поглощенный мыслями, Гарри не заметил, как отстал от проводника. Он увидел перед собой стены города и замер, как зачарованный. Никогда в прошлой жизни Гарри не видел таких огромных построек. Сколько бы он ни вглядывался, не мог увидеть, насколько высоки стены. Они устремлялись ввысь, в облака. Людей становилось все больше, и казалось, что Гарри плывет по течению реки из многоголосых потоков. Хотя люди говорили на разных языках, Гарри прекрасно понимал их и не переставал удивляться. В основном речь шла о каких-то бытовых вещах: что сделать по хозяйству, куда сходить, кого навестить. Но одежда людей шокировала Гарри. Здесь были и камзолы, и современные костюмы, и пиратские шаровары – одежда всех времен и народов. Зеленые поля по сторонам дороги сменились нагромождением построек, домов с маленькими двориками, где шмыгали дети, аккуратных глинобитных изб, бревенчатых срубов. Были большие и маленькие каменные дома, и везде кипела жизнь. Домашний скот, перегоняемый пастухами, массой разрезал сплошной людской поток, домашняя птица шныряла под ногами. Вдруг Гарри кто-то дернул за рукав. Он осмотрелся и увидел, что находится у самого края дороги, где вереницей сидели люди в истлевших одеждах, кто прямо на земле, кто на придорожном камне. Лиц сидящих не было видно, они были закрыты тряпичными повязками, капюшонами.
– Что, новенький? Да, новенький, – прошипел один из них. – Давай произведем обмен, выгодный обмен.
– Обмен? – удивился Гарри. – Какой еще обмен? Мне и менять нечего, да и зачем?
– Обмен того, что есть у тебя, Гарри, на то, чего нет, – прошипел человек.
И вдруг все замерло: спешащие люди, повозки, бредущие животные, все замедлилось и остановилось. Гарри оглянулся вокруг.
– Я могу подарить тебе время, – послышался голос из-под капюшона, – ты сможешь им управлять. Ты сможешь вернуться, куда захочешь, даже в свою прошлую жизнь, а можешь пронестись вперед во времени и увидеть свою судьбу. Ты даже можешь не ждать своих родных и близких тут, а сразу встретиться с ними, ведь время тебе это позволит.
Такое предложение показалось Гарри заманчивым. Он подумал: «А что если я пройду во времени вперед и встречу сначала своих родителей, потом жену и детей, и мы опять будем вместе?» В голове у него, как наяву, нарисовались картины счастливой семейной жизни в этом удивительном мире, и ему снова захотелось быть счастливым, как прежде.
– А что я должен дать тебе взамен? – спросил Гарри.
– Совсем немного: на минутку дай мне свою душу, – зашипел капюшон и начал подниматься, обнажив сморщенное от времени землистое лицо. – Лишь на минутку, – Гарри увидел белесые белки и зрачки не видящих глаз. – На минутку. Ты же хочешь этого.
Гарри перестал понимать, что происходит, лишь картины счастливой семейной жизни предстали перед ним. «А почему бы и нет? – подумал Гарри. – Как будет хорошо!»
Сморщенная рука менялы вытянулась из-под лохмотьев:
– Договорились, Гарри?
– Договорились.
Гарри протянул руку навстречу, кончики его пальцев почти коснулись руки, выглядывавшей из-под лохмотьев, как вдруг кто-то с силой схватил его за шиворот и оттащил на середину улицы. Гарри очнулся, как от кошмарного сна. Вокруг все было по-прежнему: сновали люди, величественный город манил идти дальше. Рядом с Гарри стоял седовласый старец, его проводник. Он был встревожен.
– Куда ты делся? Ты что, удумал в обмен поиграть? – старик был сердит. – Гарри, никогда не подходи к тем, кто сидит у дороги. В прошлой жизни они были колдунами или самоубийцами. Это те, кого хоронят вдоль дорог, а не на кладбище. Их цель – поменяться с другими душами. Забрав твою душу, они передадут свою, и ты сядешь здесь навсегда и будешь бесконечно ждать такого же глупца, каким был сам, чтобы обмануть его и обменяться душами. Их сила в том, что они могут управлять временем.
– Но ведь он мне пообещал… – начал было Гарри, но старец тут же его перебил.
– Обещал встречу с близкими? Да, они многим обещают. Все блага мира могут пообещать. И они не врут. Ты увидел бы своих родных и смог бы даже поговорить с ними, но не сдвинулся бы с места. Ты этого хочешь? – закончил вопросом старик и потянул ошеломленного Гарри дальше, ко входу в город, к огромным стометровым воротам.
Чистилище
Чем ближе путники подходили к воротам, тем больше усиливалась давка. Хотя проход и был очень широк – спокойно могли бы пройти сто человек одновременно, – но в город стремилось столько людей с тюками, узлами, столько телег и карет, что идти дальше казалось невозможным. Скорость людского потока замедлилась, и Гарри, сжатый со всех сторон, спросил своего проводника:
– Скажите, ведь я до сих пор не знаю, кто вы и как вас зовут?
Старец обернулся к Гарри и с несколько уставшей улыбкой ответил:
– Меня зовут Наурус, я праведник из рая. Там, в лесу, я оказался не случайно. Мне нужно было сотворить доброе дело, и поэтому я вышел встретить вновь прибывших и нашел тебя. Здесь все довольно сложно устроено. Выберемся из этой толчеи, найдем тихое, спокойное место, чтобы перекусить и спокойно поговорить. У нас с тобой будут еще два дня, чтобы я ввел тебя в курс дела. Поди-ка и есть хочешь?
Гарри задумался над словами старца. Праведник? А как это? Но мысли снова вернулись к давке. Толчея усилилась, кто-то положил ему на голову мешок со скарбом, чей-то локоть впился в ребра, что-то дышало прямо в ухо, наполняя воздух запахом немытого тела и нечищеных зубов. Гарри был готов разозлиться от такой бесцеремонности, но заметил, что лица людей в толпе были по большей части приветливые. Вон женщина, не на шутку уставшая, с покрытым потом лицом, улыбнулась Гарри. Вон дед с огромной седой бородой и в чалме улыбается беззубым ртом и приветливо кивает. Маленький ребенок доверчиво вцепился в одежду Гарри, чтобы не потеряться. Гарри заметил, что никто не ропщет, не ругается в такой давке. Медленно двигаясь к воротам, путники оказались в самом узком месте, пройдя которое людской поток, как веер, разделялся на мелкие ручейки, тянущиеся вдоль серых каменных зданий. Вдруг людская процессия заметно напряглась, сжалась и синхронно отпрянула к стенам прохода, унося за собой Гарри и старца. В мгновение стихли разговоры, тишина повисла над толпой. Только бряцание утвари, застежек на одежде и шарканье ног по мостовой выдавало непрекращающееся движение.
– Пропустите огонь! – раздались голоса.
– Горящий! Пропустите! – вторили другие.
– Пустите, пустите его! – загудела толпа.
Гарри оказался недалеко от края живого коридора, и его глазам предстала ужасающая, холодящая кровь картина. По образовавшемуся проходу бежал человек, вернее его силуэт. Он весь был покрыт языками ярко-красного пламени. Огонь словно вырывался изнутри, сжигал остатки тряпья, и черный дым шлейфом тянулся за горящим человеком. Запах гари и паленого мяса неприятно ударил в ноздри. Человек кричал адским криком и скрылся за поворотом живого коридора. Через мгновение людской поток схлопнулся, и движение продолжилось как ни в чем не бывало. Гарри повернулся к своему проводнику, чтобы задать вопрос, как старец промолвил:
– Потом. Все расскажу позже. Сейчас выберемся из этого человеческого моря, найдем укромное местечко, я знаю несколько таких, перекусим и поговорим. Наверное, проголодался? – старец хитро и ободряюще улыбнулся.
Череда новых ощущений на время отогнала голод, неведомые доселе впечатления овладели его сознанием, но сейчас Гарри понял, что очень голоден и устал от своих мыслей. Наконец путники выбрались из толпы. Улиц становилось все больше и больше, и они непостижимым образом засасывали эту огромную людскую массу. И вскоре рядом уже почти никого не было. Гулким эхом от стен отдавались шаги Гарри, старца и стук его посоха. Где-то вдалеке, в самом конце улицы, маячили две женские фигуры с огромными корзинами овощей на головах. Проводник шел чуть впереди и вглядывался в расщелины между зданий, иногда покряхтывал и бурчал себе под нос, что, мол, понастроили тут и не вспомнишь сразу дороги, а указателей как не было, так и нет. Вскоре, однако, шаг старца стал уверенным и ускорился. Стало понятно, что он, наконец, нашел нужную дорогу. И вот, резко свернув на какую-то улочку вслед за Наурусом, Гарри увидел перед собой ступени. Взбираться по ним пришлось долго, но, к счастью, это не потребовало никаких физических усилий: ноги были легкими, а шаг уверенным.
– Пришли наконец-то! – радостно объявил старец, остановившись на ровной каменной площадке. Дальше снова тянулась вереница лестниц, а внизу не было ничего, кроме бесконечного спуска.
Гарри заметил, что на площадку выходят несколько деревянных дверей с металлическими кольцами вместо ручек. Старец потянул за одну из них, и путники вошли в какое-то помещение. Здесь стоял полумрак. Окон не было, комната освещалась светом от толстых свечей. Они прошли немного вглубь, и когда глаза чуть привыкли к темноте, Гарри увидел ряды столов и грубо сделанный прилавок рядом со стеной напротив входа. Он был завален тарелками и глиняными чугунками. Пахло едой. Кроме Гарри и его спутника в комнате никого не было, и они уселись за первый стол почти у выхода. Старец положил посох рядом с собой на скамью и громко позвал:
– Аннон! Аннон! Ты где, старикашка? Эге-гей! Хозяин, где ты?
Прошло совсем немного времени, как вдруг из-за высокого прилавка выкатился маленький, похожий на шар, мужчина. Одетый по-старинному в картуз и жилетку с карманчиками, он был до того забавным, что Гарри чуть не прыснул от смеха. Незнакомец недоверчиво посмотрел на старца и вдруг его пухлые губы на круглом лице расплылись в приветливой улыбке. Он умильно сложил комично маленькие ручки на груди, а затем спохватился и подошел, точнее подбежал к путникам семенящей походкой на маленьких ножках.
– Наурус! О, великий Наурус к нам пожаловал! Это как же так? Я тебя уже лет сто не видел! Думал, ты небожителем стал! Что, праведные дела заставляют опять к нам, грешникам, приходить? – круглый человечек чуть задумался и с заботой продолжил: – Что, наверное, издалека путь держите, устали? Проголодались? Вот и хорошо, что зашли, мы тут сейчас гуся вам подадим. Ты же знаешь, Наурус, гусь-то у меня какой! Отменный! За сто лет не забыть! Пальчики оближешь! А вот вы молодцы, дорогу-то нашли, а то тут постоянная стройка, и все меняется, я уж и не знаю, как и что, но это непорядок, хоть бы указатель…
– Да подожди ты, не приставай с вопросами, а то без остановки трындишь да трындишь. Подай-ка нам гуся своего, да картошечки отварной и грибочков соленых, какие в прошлый раз подавал, да вина кувшинчик, моего любимого, а то соскучился я по нему там, у себя, – проворчал старец.
– Ага, будет сделано, отлично! Просто замечательный заказ! – круглый человечек радостно подпрыгнул, развернулся и семенящей походкой быстро скрылся за тяжелой кожаной занавеской.
Гарри оглядел заведение. Закусочная была не большая, но основательная. Семь больших столов, около каждого две лавки. Они были сделаны из толстенных досок, отполированных многочисленными посетителями. На каждом столе коптила небольшая лампадка. За прилавком виднелись полки из таких же грубых досок. На них толпились глиняные кувшины разного размера и формы, вместительные тарелки и еще какая-то утварь. Пол закусочной был выложен большими светлыми камнями, отшлифованными ногами посетителей. Потолок и стены, казалось, были вырублены в массиве скальной породы, похожей на гранит.
Старец Наурус сидел молча и, казалось, смотрел в одну точку. Но через короткое время Гарри понял, что тот задремал прямо за столом, облокотившись на гранитную стену. Он был высок ростом и имел крупные члены. Голова с грубыми чертами лица была похожа на мраморную скульптуру древнего сердитого бога. Такие Гарри видел в музеях. Седые волосы длиной до плеч были перехвачены веревкой. Большой нос, широкий к низу, большой рот с плотно сжатыми губами и выступающий подбородок с ямочкой посередине выдавали волевого и сильного человека. Большие, немного глубоко посаженные глаза делали взгляд старца соколиным и прозорливым. Широкие густые брови торчали во все стороны, длинные ресницы, такие же седые, как и брови, напоминали кисточки для рисования. Простая и вместе с тем просторная и удобная одежда на голое тело, похожая на длинную сорочку из плотной светло-серой ткани, была перехвачена тонким кожаным ремешком с маленькими красными камешками на концах. На ногах старца была мягкая кожаная обувь с толстой подошвой, прошитая толстыми черными нитями. Старец дремал, скрестив на груди длинные и жилистые руки. Широкие плечи говорили о недюжинной силе и выносливости. Особое внимание Гарри привлек посох. Он был почти черный и, видимо, тяжелый, с большим набалдашником неправильной формы, и блестел, отшлифованный от постоянного использования. Древесина, из которой был вырезан посох, имела необычную структуру и витиеватый узор. Да и сам посох был похож на своего хозяина – такой же сухой, жилистый и прочный.
Гарри тоже собрался вздремнуть и уже устроился поудобнее, но не успел сомкнуть глаз, как за кожаной ширмой в глубине зала послышалось движение. Вскоре в комнату вышел хозяин, а за ним так же быстро, но грациозно показалась девушка. В руках они держали большие толстые глиняные блюда, наполненные едой. Маленькая процессия подошла, разбудив старца, и стала накрывать на стол. Гарри разглядывая помощницу толстяка. Она была небольшого роста, миловидная и, что удивило Гарри, в современной одежде: длинное платье почти до пят, модная обувь на платформе, золотая тонкая цепочка с маленьким крестиком. «Странный контраст, – подумал он, – как со съемок исторического фильма, где герои из средних веков одеты в рубище или холщовые рубахи, а работники в современной одежде». Размышления Гарри были прерваны приготовлениями к трапезе. Хозяин вместе с помощницей ловко расставил блюда с жареным гусем с хрустящей корочкой, поодаль в глубокой миске под паром томился отварной картофель, рядом стояли миски с грибочками и другими соленьями. Аромат жареного мяса ударил Гарри в нос.
– Ну вот, гости дорогие, еда готова, все в лучшем виде для лучших гостей, – рот толстяка расплылся в приветливой улыбке. – Мы с Дорой, помощницей моей, уж очень постарались.
– Ну-ну, молодец ты, Ганс, как всегда, молодец. Вот сколько знаю твое заведение, всегда держишь марку. Давно очищался-то?
– Ой, да с полгода прошло, – выпалил хозяин закусочной, словно знал, что ему зададут такой вопрос. – Да, скоро будет шесть месяцев. Но у меня все успешнее исправление, сначала каждый месяц приходилось, Наурус, ну ты же знаешь, а теперь на полгода почти хватает. И теперь думаю…
– Ганс, остановись со своими подробностями, видишь же, мы с дороги, дай нам спокойно поесть, – старец оборвал толстяка и, обращаясь к Гарри, продолжил: – Ну, давай, налетай, что скромничаешь, а то он нас заговорит.
Гарри прочитал про себя короткую молитву и приступил к еде. Наурус довольно усмехнулся в бороду и налил вина из глиняного кувшина, выпил и отер бороду. Путники начали молча и жадно есть. Спустя короткое время на столе практически ничего не осталось, кроме откушенной и недоеденной картофелины, да горки обглоданных костей. Наурус довольно крякнул, налил остатки вина и, не предлагая Гарри, залпом осушил стакан. Затем, пытливо взглянув на спутника, заговорил.
– Теперь послушай мой сказ. Ты, наверное, удивляешься тому, что с тобой произошло за время после твоей смерти? Да это и понятно, мы все прошли подобный путь. Как ты помнишь, сначала, после смерти, ты ощущал дикий ужас, привыкая к своему положению вне тела. Это твоя душа воспарила, отделилась от твоей плоти и привыкала к новым ощущениям. Затем она путешествовала по Вселенной, узнавая, как устроены звезды и планеты. Это особенно красочные и необычные ощущения, и тебе понравилось, не так ли? – спросил старец, и Гарри кивнул. Наурус продолжил:
– Вскоре ты очутился на лесной поляне, где я тебя и встретил, помнишь?
– Да, конечно, помню, – ответил Гарри.
– Потом я тебе кое-что рассказал о мире, где ты сейчас находишься, и теперь просвещу тебя. Мир на этом свете состоит из рая, ада и чистилища. Об этом рассказывается во многих священных писаниях на земле. После смерти, через сорок дней, душа человека навсегда покидает земной мир. Согласно некоторым религиям, душа попадает в чистилище, так как все люди грешны, кроме небольшого числа праведников и святых. В чистилище души пребывают до Великого суда, когда придет Господь, и души соединятся со своими телами, и станет судить их Господь по их делам. До этого времени души могут исправиться. Это ты, скорее всего, и так знал, пока не попал сюда. Я тоже в свое время жил на земле, и меня признали праведным человеком. И я так же, как ты, попал в этот мир. И всему бесконечно удивлялся. Тут все так необычно и совсем иначе устроено, чем мы думаем про тот свет. Здесь для исправления все души принимают свой земной облик. Они имеют почти все те же чувства: хотят есть, жить, радуются, грустят. Место, где мы находимся, это чистилище. Праведники и святые могут жить в раю. Большие грешники пребывают в аду. Но выбирать, где быть душе, каждый определяет сам. Считаешь, что ты безгрешен и вел праведную жизнь, можешь сразу пойти в рай. Считаешь, что грешен, и хочешь исправиться, оставайся в чистилище, ну а если не хочешь исправляться или от всего устал – идешь в ад. Вот, собственно, и все.
Некоторое время Гарри размышлял над словами старца и, наконец, спросил:
– Я не совсем понял тебя, Наурус, как это? Как может быть, что все души сами могут выбирать, куда им идти? А как же страдания, боль, страх, которые, согласно святым писаниям, они должны испытывать, чтобы очиститься? И как человеческая душа сама может понять, куда достойна пойти? Кто будет ей судьей, кто ей подскажет?
– Ты правильно говоришь, но до Великого суда каждая душа сама себе судья. Ты целых сорок дней после смерти обитал на земле, ты видел всю свою прошлую жизнь, свои поступки. И я уверен, понял, что ты делал хорошо, а где совершал грех, так?
– Да, конечно, понимал. Но сейчас я же не горю в огне, хотя много грехов совершил при жизни.
– Подожди, не спеши. Если твоя душа не захочет исправляться, если ее отяготит лень или ты снова будешь грешить, то тогда огонь станет исправлять и заставлять тебя очищаться. Помнишь того горящего человека, который бежал, крича от боли и ужаса? И все расступились перед ним, чтобы его пропустить? Это была душа во грехе…
– Постой, Наурус, он теперь все время будет гореть и страдать от огня? Даже одежда на нем горела!
– Нет, он перестанет гореть, когда добежит до ада. Это, кстати, самое спокойное место. Внешне. Но очень беспокойное для души внутри. Там ты что бы ни делал, будешь все время чувствовать другой огонь, другие мысли овладеют тобой. Там тебе будет страшнее и больнее, но не снаружи, а внутри. И самое тяжелое – это страх, бесконечный, в каждой клеточке, страх перед Великим судом! Начинаешь понимать?
– Немного, да, – соврал Гарри, но его теснило множество вопросов: – Но, Наурус, ты говорил о рае, что туда может пойти каждый.
– Да, Гарри, туда может пойти каждый, но если ты недостоин, если ты не праведник и не святой, то через некоторое время почувствуешь внутренний огонь. И это будет очень больно. А затем вспыхнешь и, чтобы остыть, вынужден будешь искать ад. Там, напомню, не так больно, но очень страшно. За три дня мы с тобой должны побывать в каждом мире, и ты разберешься, с Божьей помощью. А сейчас давай попросим хозяина этого милого места предоставить нам ночлег.
Старец несколько раз звал запропастившегося куда-то Ганса. Наконец запыхавшийся толстячок прибежал, и стоило Наурусу лишь открыть рот, как хозяин сразу понял, что нужно гостям.
– Все готово, мои дорогие гости, все уже прибрано, расстелено и натоплено. Пойдемте со мной.
Гарри и старец поднялись из-за стола и проследовали за хозяином закусочной. Он откинул кожаную занавеску и открыл проход, небольшой коридорчик, слабо освещенный двумя лампадками. Сделав несколько шагов, Гарри заметил ответвления от главного прохода. Толстячок обогнал гостей и, свернув направо, открыл массивную деревянную дверь. Взору Гарри предстала небольшая комната без окон с двумя застеленными коврами кроватями и маленькой коптящей лампадкой.
– Ну вот, гости дорогие, – сказал хозяин с неизменной улыбкой. – А уборная из комнаты сразу направо по коридору. Если что-то понадобится, я буду спать в зале, где вы ужинали. Ну все, хороших вам сновидений.
Старец и Гарри почти одновременно пожелали хозяину спокойной ночи, и тот вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Старец, не раздеваясь, лег в постель. За ним последовал и Гарри. Кровать была жесткая, грубая матерчатая лежанка была набита соломой, запах которой обволакивал со всех сторон. Но события прошедшего дня и дорога заставили Гарри не замечать неудобств, и он провалился в сон.
Дороги ада
Гарри проснулся первым. Он долго не хотел открывать глаза, вспоминая вчерашние события, думал обо всем и ни о чем. «Странно, – вспоминал он, – а было ли все это наяву? Может, это шутки мозга и сознания? Может, все, что со мной происходит, не по-настоящему? Будто я попал в сказку». Рай, ад, чистилище, все, что говорил старец, никак не могло уложиться в голове Гарри. Вдруг он услышал движение в комнате, открыл, наконец, глаза и увидел поднимающегося с топчана Науруса. Все-таки это реальность. Пора собираться в дорогу.
Они быстро умылись и вышли в трапезную. Там уже вовсю хозяйничал Ганс. Стол был накрыт: несколько вареных яиц, молоко и большой каравай. Путники позавтракали быстро, молча и сосредоточенно, поблагодарили хозяина и вышли из харчевни. Наурус задумчиво сказал:
– Сегодня, Гарри, у нас непростой день. Мы должны пойти в ад. Но ты не пугайся, пока мы будем в пути, я немного расскажу об этом месте. Путь долгий и непростой, если захочешь что-то спросить – спрашивай. Если увидишь что-то необычное – не удивляйся. Все понял?
– Да, вроде бы все. Я готов.
– Нам нужно пойти дальше вверх по ступеням, оттуда лучше видно, а то дорога все время меняется, и мы можем заплутать, – сказал старец и пошел вперед. За ним последовал Гарри.
Они довольно долго поднимались по ступенькам. Гарри казалось, что этому не будет ни конца ни края, как где-то вдалеке показалась светлая полоска голубого неба. Спустя примерно час путники добрались до верха. Это был край высокой белой стены, которая окружала город. Ее высота, как оказалось, была куда больше, чем можно было ожидать. Стена была так величественна, что белые кудрявые облака оказались внизу. Полумрак города рассеялся, и можно было видеть огромное желто-красное солнце на темно-голубом небе. Гарри взглянул на ступени. Они уходили вниз неровными линиями с изгрызенными краями и терялись в полумраке.
Наурус прошел дальше, туда, где стена граничила с обрывом, и позвал Гарри. Мужчина встал рядом и удивился открывшемуся виду. Сколько хватало взгляда, открывалась великолепная картина. Как будто великий художник нарисовал мир яркими красками жизни, начиная от города, размеры которого поражали, и бесконечной стены, которая скрывалась в дымке. Внизу раскинулись прямоугольники обработанных полей. Чуть дальше сплошными зелеными мазками угадывался огромный лес. Артерии дорог казались совсем тонкими, а передвигающиеся по ним люди сливались в фантастические змейки, лишь немного угадывалось непрерывное движение людского потока. Гарри не удержался и воскликнул:
– О, как тут много людей!
– Нет, не людей, а, скорее, их грешных душ, – задумчиво ответил Наурус и вскоре продолжил:
– Безгрешных праведников – но таких очень мало, их еще зовут стражниками веры – ангелы сразу забирают в небожители. Они тут не живут. Иногда навещают этот мир, являясь в образе ангелов или чистильщиков.
– А кто такие чистильщики? – спросил Гарри.
– Это стражи, которые забирают отсюда тех, кто не хочет очищения. Они уносят с собой души тех, кто нагрешил, то есть те души, которые грешили и на земле, и грешат здесь, и им это нравится. Их даже ад не пугает. Очень плохие души. Чистильщики забирают их и отправляют в чрево, туда, где формируется материя Вселенной. Там эти души служат балансу рождения материи. Но это сложно объяснить. Ты должен знать, что, когда приходят чистильщики, а об этом сразу же узнают, ты не должен смотреть на них, иначе они случайно заберут и тебя. Глаза ведь зеркало души, и здесь, мой друг, ты грешен, как и все мы.
Гарри вспомнил свое путешествие в космосе, то, как сложно все устроено, и совсем не удивился сказанному.
– А ангелы, они с крыльями?
– С крыльями? – удивленно переспросил старец. – Нет, не нужны им крылья, они даже близко не спускаются к этому миру. Небеса разверзаются, и сильный свет идет вниз, затягивая в себя праведника. Но не все праведники попадают туда. Здесь, кстати, тоже много праведников. Они живут в раю этого мира. Иногда все же мы видим ангелов, когда те прилетают в особые дни. Тогда каждую душу переполняет счастье, она наполнена какой-то волшебной музыкой – настолько приятно смотреть на ангелов. Трудно передать это словами, нужно почувствовать. Все радуются и ощущают себя как будто в настоящем раю, куда только стремятся. Ангелы больше нас, во много раз больше, выше, сильнее. И каждый житель этого мира видит их по-своему.
– Получается, что рай здесь – это еще не настоящий рай?
– Нет, настоящий, сам увидишь. Но рай окончательный – в движении к цели. Как объяснить тебе? Есть конечная цель существования людей на земле, и это движение или, как говорят ученые с низкой земли, – динамика. Рай окончательный – в движении избранных к какой-то цели, к райскому пути, достижению рая. А пути Господа неисповедимы. Понимаешь? Лучшие из лучших удостоятся совершать великое по велению Господа во время Великого суда. Ну ладно, нам нужно поторопиться, а то не успеем дойти до ада.
Путники отправились в дорогу. Они шли по самому верху стены, которая была так широка, что не было видно другой стороны. По всей стене росли кустарники и даже большие деревья. Иногда им попадались полуразрушенные постройки, обломки огромных скульптур. Через некоторое время они подошли к разрушенному городу, не такому величественному, как внизу, но достаточно большому. Он был окружен невысокой каменной стеной с вываливающимися и крошащимися кирпичами. Вдруг навстречу путникам из-за горы камней вышла процессия. Во главе шел статный и высокий мужчина с абсолютно лысой головой. Он был одет во все черное. За ним гуськом, перескакивая с камня на камень, двигались несколько человек.
– О, друг мой, приветствую тебя! – воскликнул Наурус, подняв посох. – Как я рад тебя видеть, Ильх!
– Приветствую сердцем! – радостно ответил лысый. – Ты, гляжу, опять с кем-то в ад двигаешь? Опять исправляешься, старый друг?
– О да, такая уж у нас жизнь, сам знаешь, – ответил старец. – Вот, новенького веду, расскажу, что да как. А вы сами-то откуда? Не оттуда ли?
– Да, угадал, старик. Вот исправленных нужно провести по пути. Что поделать. Нужно значит нужно. Отведу и вернусь.
– А как там спуск? Поди чистильщики опять все перестроили? Или нормально прошли?
– Да вроде не было их много последнее время. Во всяком случае я быстро дорогу нашел.
– Ага, понятно, – удовлетворенно сказал Наурус и спохватившись продолжил: – Тогда мы пойдем, а то до вечера нужно добраться. Не в темноте же о темноте говорить?
– Это точно, – ответил черный человек. – В темноте не найти черной кошки. Да вам уж недалеко тут, с тысячу шагов, наверное.
Наурус с благодарностью приложил руку к сердцу и поклонился. В ответ поклонился и его собеседник. Гарри с провожатым отступили, пропуская путников, и как только последний скрылся за ближайшим валуном, продолжили свой путь.
– Это черный монах, – не дожидаясь вопроса, сказал старец. – Он проводит людей из ада, тех, кто встал на путь исправления. Здесь все души в образе людей, ты это и сам видишь. Предназначение и основное занятие здесь – исправление. Святые люди, по мнению Бога, идут в верхний рай и превращаются в ангелов, святые по земным меркам становятся чистильщиками. Те, кто на пути искупления, становятся проводниками. Вот я проводник. Ильх тоже проводник. Но я живу в постоянном месте – раю, Ильх живет в аду, он пока не до конца очистился. Он на последней ступени исправления, чтобы попасть в этот рай, но пока не на небеса.
Старец замолчал, внимательно выбирая дорогу между крупных и мелких камней. Двигались они очень медленно. Гарри устал и захотел есть.
– Долго еще идти? – не выдержал Гарри.
– Что, есть захотел? – хитро прищурившись, спросил проводник. – Ну, давай передохнем и перекусим.
Он нашел большой камень, похожий на стол, достал откуда-то кусок полотняной ткани и разложил ее. Затем что-то пробурчал и, к большому удивлению Гарри, на материи появился кувшин, глиняные стаканчики, сыр, хлеб и виноград. Мужчина смотрел на все это и не мог поверить. Как это произошло? Откуда еда? Как это возможно?
– Наурус, эту пищу тут кто-то оставил? Я не заметил, как все это появилось.
– Забыл тебе сказать. Души здесь, как и люди на земле, испытывают почти все те же чувства, как будто у них есть тело. Но оно и есть, по крайней мере мы его видим и чувствуем. Но, в отличии от земной жизни, здесь творятся чудеса. Стоит тебе захотеть чего-то, например, еды, то она сразу появится пред тобой, и ты сможешь насладиться ею.
– Так просто? Удивительно. А мне можно попробовать?
– Ну, попробуй, – Наурус усмехнулся.
