Страница 13 из 14
- Тебе интересно? – Евсей воспрял духом. – В самом деле?
Не зря учитель говорил, что лучше всего наставлять своим примером! Если ведьма послушает о мудрости Калоса, может, однажды она оставит поклонение языческим богам и греховное колдовство…
- Конечно, - спокойно ответила та, - буду знать, что ответить дефенторам, если они снова придут к нашему дому. Или хоть слово скажут Беривою. – Она сжала руки в кулаки.
Евсей нахмурился.
- Они причинили вам вред? – настороженно спросил он.
- Пытались, - кивнула Велимира, - Яра их в печке сварила. – Она взглянула на его вытянувшееся лицо и ухмыльнулась. – Шучу, не бойся – от человеческого тела знаешь, как чадит? Потом ещё печь мыть устанешь… Выгнала она их взашей, как псов поганых – уж это они надолго запомнили. – Она довольно откинулась назад, облокотившись о стену.
Раздался громкий стук в дверь и послышался звонкий голос - Евсей узнал Бажена:
- Открывай, гостюшка дорогой! Время за маменькиным подарком отправляться!
- Не кричи, - поморщилась Велимира, глядя, как подскочила Душенька, - разбудил дитятко.
Она осторожно вынула ласку из горшка и ласково подула ей в мордочку. Та забавно чихнула, потянулась и взобралась хозяйке на плечо.
Дверь распахнулась – на пороге стояли Бажен с Беривоем в окружении десятка змей.
- О, и ты тут, душа моя! – воскликнул Бажен, прошёл в комнату и звонко поцеловал Велимиру в лоб, отчего она лишь поморщилась. – Удалось твоё колдовство?
- Если бы, - фыркнула та, - он упрямее тура.
- Незачем с-сопротивляться, - сказал Беривой, оперевшись плечом о дверной косяк, - Велим-мира тебе з-зла не сделает, она п-помочь желает.
- Я знаю, господин, - устало ответил Евсей, - но я не желаю брать грех на душу.
- Разве з-защищать свою ж-жизнь – грех? – удивился Беривой. – Я д-думал, что в-вы не спешите покидать этот м-мир…
- Это всё так неважно, - протянул, почти пропел Бажен и легонько хлопнул Евсея по плечу, - маменька не даст тебе умереть, даже не думай! Милые мои, - обернулся он к змеям, замершим у ног Беривоя, - унесите-ка это в покои моей драгоценной невесты. – Он указал на горшки и травы Велимиры.
Евсею было интересно, как змеи понесут вещи, но они просто обвились вокруг них кольцом и с негромким хлопком… исчезли.
- Что это? – ошарашенно спросил он. – Все ваши подданные так могут?
- Вовсе нет, - Бажен улыбался, как гордый отец, чей ребёнок на его глазах сделал первые шаги, - лишь лучшие из лучших. Эти молодые ещё, пускай учатся. Душеньку здесь оставь, - повернулся он к Велимире.
- Ей страшно будет, - насупилась та, - она не любит незнакомых мест.
- Ну, милая, - развёл руками Бажен, - ты же не потащишь её вниз!
- А что там, внизу? – шёпотом спросил Евсей у Беривоя.
- Ж-жарко очень, - коротко ответил тот, - и шумно. Л-лучше кафтан здесь оставь.
*
Лестница была узкой и тёмной. Желтоватые неровные ступени слегка подрагивали от глухих ударов, доносившихся откуда-то из сокрытой тьмой пустоты. С каждым шагом в самом деле становилось всё жарче и жарче – Евсей закатал рукава рубахи и чуть ослабил ворот. По лицу Беривоя тонкими струйками стекал пот, Велимира обмахивалась ладонями, один Бажен шёл как ни в чём не бывало, звонко цокая каблуками сафьяновых сапог и освещая всё вокруг белым камнем, что был зажат у него в руке.
Снизу забрезжил рыже-жёлтый свет, и грохот раздался громче – Евсей, наконец, понял, что это такое – с таким шумом кузнецы бьют молотом по наковальне.
Лестница закончилась длинным коридором, тёмно-коричневые стены которого были погружены в полумрак. Рядом с последней ступенью Евсей разглядел поблёскивавших чешуёй в свете вылетающих в коридор искр змей, что не отрываясь глядели вперёд, слегка покачиваясь, точно заворожённые.
Когда глаза привыкли к полумраку, Евсей увидел в одной из стен медную дверь, сверху донизу покрытую барельефами – звериными мордами, вьющимися лозами, неизвестными ему знаками.
- Подойди ближжже, - вдруг донёсся до Евсея из-за двери вкрадчивый, манящий голос, - подойди, не бойссся…
Но Евсей лишь подвинулся к Беривою, стараясь не обращать внимания на загадочный шёпот.
- Умница, Евсей, - с ласковой улыбкой сказал ему Бажен, - не пропадёшь, раз куда попало не суёшь свой нос. Эй, батюшка! Как поживаешь?
Отчего-то ему даже не приходилось повышать голос – Баженовы негромкие слова были слышны даже через оглушительный грохот, стоявший в коридоре.
Из-за двери раздалось яростное, свистящее шипение.
- Я понял, понял, - засмеялся Бажен, - доброго здравия тебе!
Евсей взглянул на него широко распахнутыми глазами.
- Батюшка? – удивлённым шёпотом переспросил он у Беривоя.
- Ну да, - беззаботно ответил Бажен, каким-то чудом услышавший его, - маменька его с престола свергла, а сама воцарилась. Пощадила вот только на кой-то ляд.
Евсей перевёл изумлённый взгляд на Велимиру, но та лишь пожала плечами, утерев пот со лба.
- Перестаньте трепаться! – воскликнула она. – Чего ради мы сюда спустились, лясы точить?
Бажен со смехом поднял руки вверх.
- Всё-всё, ненаглядная моя, идём, - примирительно забормотал он, - молча идём, по сторонам не глядим, слушаем и повинуемся!
- Почти пришли, - негромко сказал Евсею Беривой, - держись меня да уши не зажимай – х-хуже будет.
Искры и ярко-рыжий огонь вырывались наружу из пещеры, своды которой нависали острыми зубами над Евсеем. Там, в глубине, виднелся исполинский человеческий силуэт, склонившийся над наковальней и неторопливо поднимавший и опускавший руку с тяжеленным даже на вид кузнецким молотом, от которого и шёл чудовищный шум.
- За мной! – шепнул Бажен, подмигнул и юркнул под грозные своды.
Следом за ним шагнула Велимира, нахмурив точёные брови. Евсей, охваченный привычным уже чувством страха, держался рядом с Беривоем, как тот и сказал, но в безопасности себя не ощущал – уж на что двоедушник был высок, а рядом с кузнецом смотрелся былинкой.
- Здравствуй, брат! – воскликнул Бажен, и голос его разнёсся по всей пещере, заглушив грохот молота. – Как живёшь-поживаешь? Хорошо ли дела идут?
«Все-то тут друг другу братья, сватья и кумовья, - развеселился Евсей, - найдётся ли хоть один, кто не придётся другому родственником?».
Кузнец даже не обернулся – всё так же медленно поднимал-опускал руку. На наковальне Евсей разглядел раскалённый докрасна меч, что пришёлся бы впору только подземному великану.
Евсей в нетерпении переминался с ноги на ногу. Беривой положил ему руку на плечо и, когда тот перевёл на него взгляд, покачал головой – жди, мол. Долго ли они стояли, коротко – а только ему, изнывающему от беспокойства, это время показалось вечностью.
Наконец кузнец отложил молот на тёмную чугунную подставку, утёр лоб рушником и обернулся к ним. Евсей с облегчением выдохнул – наконец ужасающий грохот стих. В свете пылающей жаром печи, занимавшей всю противоположную стену, Евсей разглядел лицо кузнеца – покрасневшее, испещрённое морщинами, с ярко-рыжей бородой и курчавыми волосами, широким приплюснутым носом и небольшими, равнодушными ко всему глазами, тяжело глядевшими из-под густых ресниц. Он ни капли не походил на тонкого, изящного Бажена.
- И тебе не хворать, - густым ровным басом протянул он, - дорогой брат, наследник всех богатств подземных. И тебе здравствовать, Велимира-безотцовщина, и тебе, Беривой, медвежью шкуру примеривший, и тебе, - повернулся он к Евсею, выглядывавшему из-под руки Беривоя, - потерянная душа, чьего имени я не ведаю. Кто это, Бажен? – нахмурил он брови, повернувшись к брату.
- Это Евсей, - ласково ответил тот, подходя ближе, - гость заморский. Ну, рассказывай – как дела твои? Как отец – не досаждает?
- Евсей, - повторил кузнец, - твой учитель вовремя заметил тебя. Было бы скверно, если бы твоя душа заблудилась во мраке.
От удивления Евсей даже забыл бояться и выбрался из-за плеча Беривоя.
- Господин, - несмело заговорил он, - ты уж прости меня, глупого, но раз тебе и такое ведомо, скажи – знаешь ли, где мой учитель сейчас?
Но кузнец уже равнодушно отвернулся от него, отряхивая друг о друга рукавицы.
- Беривой, - тем же тоном повторил он, - недолго ждать тебе осталось.
Евсей в страхе обернулся к нему – могучая голова Беривоя смиренно склонилась на грудь.
- Чего ждать недолго? – строго спросила Велимира.
- Да кто ж его з-знает, - с грустной усмешкой ответил тот, - если б он н-напрямую говорил…
- Бажен, - позвал кузнец брата и строго погрозил ему пальцем, - береги жену.
С этими словами он отвернулся от них и снял со стены грубоватые щипцы, пощёлкал ими, удовлетворённо хмыкнул и повесил обратно. Евсей недоумённо взглянул на Бажена – у того на лице были написаны неожиданные смирение и горечь.
- Милый брат, - сказал он, - тебе послание от матушки.
Плечи кузнеца вдруг напряглись, точно он услышал что-то неприятное. Бажен зашипел по-змеиному, и этот звук был неприятнее гула молота, он точно проникал в саму голову, выворачивая её наизнанку. Евсей хотел было зажать уши, но вспомнил наставление Беривоя и терпел молча, крепко-накрепко зажмурившись и стиснув кулаки. Казалось, ещё мгновение - и пещера рухнет, не выдержав режущего свиста...
Когда всё закончилось, Евсей несмело приоткрыл один глаз. Велимира утирала выступившие слёзы, Беривой ощупывал уши, а братья стояли, не шелохнувшись, словно ничего и не было, только кузнец сверлил взглядом Бажена.
- Так и быть, - наконец сказал тот, - выполню.
Тяжёлым шагом он направился к Евсею, и ему ужасно хотелось сжаться в комочек или вовсе сбежать из этого пугающего места, но он заставил себя стоять прямо, мысленно молясь Калосу. Подойдя к нему вплотную, кузнец схватил Евсея за подбородок и пристально всмотрелся ему в глаза, будто бы что-то выискивал. Евсей замер, точно лягушонок, по глупости попавшийся ужу – холодные, тёмные глаза кузнеца, казалось, были родными братьями камням, поблёскивавшим в стенах подземных пещер.
- Я вижу твоё настоящее имя, - тяжеловесно уронил он, отпустил Евсея, и тот отшатнулся назад, тяжело и прерывисто дыша, - к вечеру готово будет.
Снова застучал тяжёлый молот по наковальне.
Выйдя из подземелья, Евсей почувствовал, как стало легче дышать.
- Он что, пророк их? – вполголоса спросил он у мрачной Велимиры.
- Про… кто? – недоумённо повторила она.
- Тот, кто будущее зрит, - таинственно прошептал вновь развеселившийся Бажен, - кому тайны мира земного ведомы!
- Вроде того, - отмахнулась Велимира, - блаженный он. Только ты вполуха его слушай – он порой такого наговорит, каши не поемши – не разберёшься.
- Это верно, - сказал Бажен, и лицо его озарилось светом и любовью, - да только дело он своё знает. С его-то оберегами, милый друг, вам ни одно проклятье не страшно будет!
К вечеру уже знакомая Евсею Лазоревка принесла с почётом, на синей бархатной подушке, оберег – маленький олень цвета липового мёда висел на грубой верёвке. Лазоревка с поклоном ускользнула, а Евсей стал разглядывать фигурку – с трудом верилось, что толстые, грубые пальцы кузнеца могли с таким искусством вырезать её. Олень был точно настоящий – хитро блестели крошечные глаза, игриво было присогнуто переднее копытце, сверкали широкие острые рога.
- Красота, - восхищённо выдохнул он и убрал оберег в сумку.
«Учитель не зря нашёл меня, - упорно повторил он за змеиным кузнецом, - когда я во всём отчаялся. И пусть я пойду на что угодно, чтобы спасти его, погубить при этом свою душу я не хочу – иначе все его старания пойдут прахом».
Глава 17
В ту ночь ему снился Бонум – он сидел, сгорбившись, над одним из столов в общественной библиотеке, куда мог прийти любой желающий, получивший разрешение кефалия. Евсей смотрел пустым взглядом на книгу, лежавшую перед ним, и водил пальцем по завиткам чернил.
Ему отказали.
Последний месяц он жил надеждой, что ему позволят приступить к работе над древними текстами, допустят в святая святых библиотеки. Всё его существо стремилось к ним – в Откровениях он находил успокоение и радость, которых давно уже не испытывал в мире за пределами книжных страниц, что всей тяжестью обрушивался на него.
Чужеземец, сказал кефалий. Что вообще он может знать о нашей вере, сказал кефалий. Лишь из великой милости мы позволили ему обучаться в Бонуме. Ему нельзя верить. Он навсегда останется простым библиотекарем.
Значит, тайны старых Откровений, до сих пор не переведённых, ему не откроются. Он никогда не увидит пергаменты, написанные первыми пророками. Что ж, пора попрощаться с надеждой увидеть себя человеком значимым, уважаемым, великим...
- Здравствуй, добрый господин, - раздался мягкий тихий голос где-то совсем рядом, - кажется, я заблудился. Здесь всё так изменилось со времён моего обучения!
"Учитель, - разлилось в груди у Евсея тепло, - тогда мы встретились в первый раз". Сейчас он проведёт учителя в нужный зал, по дороге они разговорятся, и Евсей примет самое лучшее, самое правильное решение в своей жизни.
Он поднял голову и задохнулся от ужаса. По доброму, улыбающемуся лицу учителя текла густая тёмная кровь.
*
Проснулся он в холодном поту и подскочил на постели, наткнувшись на любопытный взгляд Фрасибула.
- Болит? – деловито спросил он, высунув длинный язык. – Бесссоница?
- Нет, - кое-как выдавил Евсей, вытерев пот со лба, - просто кошмар приснился.
- А меня госсспожа приссслала, - сообщил тот, выкладывая из мешочка разноцветные зелья в небольших фигурных бутыльках, - вы сссегодня с Велимирой Неждановной в город отправитесссь – наказала, чтоб ты весссь здоров был! – он присел на край кровати, ловко обернув хвост вокруг задней лапы. – Открой-ка рот, ссславный госссподин, покажи язык…
Послевкусие сна было мерзким и горьким. Кошмары он видел обычно о днях, проведённых в Бонуме - или о тех страшных временах, когда умирала мать. С тех пор, как он ушёл с учителем, всё чаще ему снилась бескрайняя дорога под колёсами телеги, лазурное глубокое море - и тёмные глаза учителя, полные любопытства и бескорыстной доброты... Теперь же каждое воспоминание о нём отзывалось душевной болью из-за страха потерять его навсегда. Скосив взгляд на Фрасибула, Евсей решил отвлечь себя от дурных мыслей разговором.
- А отчего Велимиру подземный кузнец безотцовщиной назвал?
- Оттого, что отца у неё нет, - пожал плечами с улыбкой Фрасибул.
- Совсем нет? – перепугался Евсей. Ходило среди простого народа Валиора поверье о ребёнке, что без отца родится – его пошлёт на землю Песмнос, чтобы погубить весь род человеческий…
Фрасибул рассмеялся.
- Без отцов дети не рождаютссся, - лукаво произнёс он, - или вам в Бонуме о таком не расссказывали?
Евсей смущённо покраснел.
