Страница 14 из 14
- Тогда у неё и матери нет. – Продолжил Фрасибул, принявшись светить в глаза Евсею одним из камней. – Но это ты лучше у неё сссамой ссспроссси, а то прознает она, что я тут ссс тобой языком треплю, и хвоссст мне оторвёт! – Он в притворном страхе прижал хвост к себе поближе. – А он мне очень дорог! Знаешь, как долго новый рассстёт?
Евсей отрицательно покачал головой, и Фрасибул радостно пустился рассказывать о хвостах. Парень слушал его рассеянно, изредка кивая головой. Он вдруг понял, что ему будет жаль расставаться с ящером – тот умудрялся заполнять всё вокруг себя теплом и искрился радостью и дружелюбием. Этим он очень напоминал Евсею учителя… На прощание Фрасибул оставил Евсею одно из зелий.
- Это проссстой отвар ромашшки, - подмигнул он Евсею, - никакого греховного колдовссства.
- Я буду скучать по тебе, - сказал вдруг Евсей, - век не забуду твоей доброты. Надеюсь, свидимся ещё когда-нибудь…
Слова лились из него, точно из переполненного кувшина. После отвратительного сна, размягчённый чужой заботой, он словно на миг позабыл, где и с кем находится.
Лицо Фрасибула не поменялось – да и было бы странно ждать подобного от ящера, но голос стал мягче.
- Ссспасссибо, ссславный госссподин, - кивнул он, - заглядывай, когда всссё закончитссся.
Махнув лапой, он исчез в коридоре. Евсей проводил его тоскливым взглядом и принялся одеваться – вскоре за ним должны были прислать провожатого.
*
Во главе роскошного полупрозрачного стола, переливающегося в свете диковинных камней-лампад всеми цветами радуги, гордо восседала Драга Горынична. Миски, в которых подавали еду, тоже были непростыми – каменными, резными, по бокам их вились цветы и листья, побеги вьюнков и дикого винограда, но блюда были самыми обычными – каша, покрытая тонким слоем восхитительно пахнущего золотистого масла, грибы, тушёные в сметане, с острыми зубчиками чеснока, тёртые румяные калачи и пышки, всевозможные виды варений в небольших жёлтых чашах, травяные настои, янтарный мёд и прохладный квас в высоких кубках. За столом, по правую и левую руку от Царицы, сидели многочисленные девушки и юноши, необыкновенно похожие – все бледные, с тонкими, длинными носами, большими глазами, отливавшими цветами всех драгоценных камней, темноволосые и неулыбчивые. Никого из них Евсей прежде не видел и немного опасался, а потому жался ближе к сидевшей рядом Велимире. Та была бледна и, казалось, мучилась от головной боли. Она сидела, хмурясь, растирая виски тонкими пальцами, и не обращала внимания ни на растерянного Евсея, ни на сияющего, точно начищенная кастрюля, Бажена, который выглядел единственным довольным человеком за столом.
- Прости, госпожа, - неловко позвал Евсей Велимиру, когда она уже в третий раз недовольно ковырнула ложкой рыбный суп, - как же мы пройдём в дом госпожи Забавы? Тебе-то слова не скажут, а вот меня, боюсь, служанки признают…
- Не бойся, - буркнула Велимира, - ведьме в доме молодой девки тоже не обрадуются. Там прислуги-то немного, им я глаза отведу.
Радость пополам с виной плескались у него в душе. Он должен был отвращать её от греховного колдовства и вести к пути истинному, а вместо этого был счастлив, потому что ему представится возможность узнать чуть больше о похищении учителя… «Хорошо вам, - внезапно озлобленно подумал он, - сидеть в стенах Бонума и поучать – будьте праведны, не принимайте колдовства, несите слово Калоса! А здесь, в жестоком мире человеческом, что делать?».
- А это кто? – он едва заметно кивнул на юношей и девушек. – Я думал, только Цари в людей оборачиваются.
Велимира фыркнула.
- Как же по-твоему они женятся тогда? – она отхлебнула из своего кубка. – Сильные змеи людьми становятся, те, в ком колдовства много. Перед тобой представители самых знатных и древних родов, трепещи же!
Евсей поёжился.
После завтрака Бажен и Драга Горынична прощались с Велимирой – приобнимали за плечи, что-то тихо говорили. Евсей неловко топтался в стороне, но подходить близко не решался. Разговаривать со Змеиной царицей ему не хотелось.
- До встречи, гость дорогой! – хлопнул его по плечу с улыбкой Бажен. – Невестушку мою милую береги. Да пригляди там, чтоб не целовалась ни с кем! – он разразился заразительным смехом, неуместным под этими мрачными сводами.
Евсей поморщился. Бажен ему не нравился – слишком напоминал мальчишек из Бонума.
Ход, что вёл прямиком во двор госпожи Забавы Твердятичны, был широк, но тёмен, и Евсей заранее запасся несколькими светящимися камнями. Велимира держала на руках извивавшуюся Душеньку и нежно целовала её в блестящий нос.
- Бедная моя, - ласково ворковала ведьма, - который раз тебя одну оставляю…
Беривой, стоящий рядом, многозначительно хмыкнул.
- Ты уж последи за ней хорошенько, - сказала она, передавая ласку Беривою в руки, - ест-то она хорошо?
- Да уж не ж-жалуюсь, - хмыкнул тот, - такая маленькая, а скоро м-меня без м-мяса оставит.
- Славно, - сухо бросила Велимира, - встретимся в избе, Беривой. – Она повернулась к Евсею. – Чего замер?
Он молча ступил под мрачные тёмные своды.
Шли молча – с потолка звучно шлёпались в лужицы капли, порой под ногами шныряли шустрые ящерицы, и Евсей каждый раз вздрагивал. Велимира уверенно шагала впереди и ей, кажется, вовсе не требовался свет.
- Долго нам ещё идти? – робко подал голос Евсей.
- Нет, - отрезала Велимира и заторопилась вперёд.
Евсей раздражённо пожал плечами. Если у ведьмы настроение менялось чаще, чем погода по весне, так пускай с этим её жених со свекровью разбираются. Хотя было, конечно, обидно – вчера ему про утопленников с восторгом рассказывала, а сегодня идёт, надувшись, как мышь на крупу. «И кто их, женщин, разберёт?», - подумал он и чуть не налетел на остановившуюся Велимиру.
- Пришли, - сказала она, - становись напротив, колдовать буду. Или, - она сощурилась, - и тут противиться станешь?
Евсей скрестил руки на груди.
- Тут другое, - недовольно сказал он, - пожалуйста, делай своё дело!
- Ишь ты, как заговорил, - почти по-старушечьи пробурчала она, - как прикажешь, господин хороший. Давай сюда свой пояс.
Евсей растерянно протянул ей широкий пояс, расшитый серебряной нитью, что от щедрот своих ему подарила Драга Горынична.
Велимира опустилась на колени, разложила его перед собой во всю длину, рядом расстелила свой и принялась водить по ним пальцами, приговаривая:
- Ой да выходил из-за туч месяц ясный, светил на следы звериные. Все следы-то видны ясные – волчьи лапы рыскучие, медвежьи лапы могучие, заячьи лапы трусливые, да лисьих следов месяц ясный не разглядел, накрыла его туча тёмная, замела их метель буйная. Как лиса свои следы хвостом укрывает, так и нам бы укрыться от взглядов чужих. Как следы звериные метель заметает, так и наши бы от взгляда недоброго замела. Как туча месяц ясный укрывает, так и нас скрой от взглядов людских. Слово моё крепко!
Она лихо плюнула на пол – аккурат между их поясами. Евсей скривился.
- Спасибо скажи, что на сами пояса плевать не пришлось. – Мрачно сказала Велимира, заметив выражение его лица. – Надевай.
Вскоре путь им перегородила стена. Велимира вынула из мешочка корешок, тонкий и ветвистый, приложила к двери – та беззвучно отворилась.
- Разрыв-трава, - горделиво пояснила она Евсею, - любые замки отмыкает. Сейчас такой уже не сыщешь.
Они оказались в тёмном и холодном подполе, среди опустевших полок, поросших мхом и оплетённых паутиной. Потолок был низкий, и Евсей упирался в него затылком.
- Где это мы? – потирая вспотевшие руки, спросил он.
- В подклети, - ответила Велимира, деловито шаря рукой по потолку и подсвечивая себе камнем, - помоги-ка, тут где-то дверь должна быть…
Евсей приподнял свой камень повыше и сразу же обнаружил то, что должно было быть выходом – через тонкие щели в подклеть проникал слабый свет. Только вот изнутри не было никакой задвижки, никакого затвора.
- Велимира, - севшим голосом позвал он, - а как мы отсюда выберемся?
- Толкни-ка, - приказала та, подбираясь к Евсею поближе.
Он упёрся рукой в дверцу. Та приподнялась, но лишь слегка, и в тот же миг опустилась обратно.
- Заперто, что ли? – удивилась Велимира. – Странно, подклеть-то старая, тут и воровать нечего…
- Теперь ты нас своим колдовством вызволишь? – спросил Евсей. Оставаться в тесной подклети ему не хотелось, а возвращаться обратно – и подавно.
- Зачем колдовать? – вдруг улыбнулась она, прильнула к щели и позвала. – Эй, дедушка? – ответом ей была тишина. – Дедушка, я знаю, что ты там!
Легонько зашуршали лапти по деревянному полу. Евсей тоже выглянул в щель – ему стало любопытно, кого звала ведьма. Видно было плохо, и он разглядел лишь ярко-рыжую гриву небольшого человечка, склонившегося над дверью.
- Кто такие? – проскрипел недовольный старческий голос. – Никак воры к нам забрались?
- Не делай вид, будто не узнал, дедушка, - Велимира засмеялась, - или не помнишь, как я тебя в прошлом году по всему двору тряпкой гоняла?
- А-а, ведьма, ты, что ли? Ну, погодь, я тебя ужо выпущу…
Над их головами запыхтели, затопали, заскрипела задвижка.
- Дворовой это местный, - объяснила удивлённому Евсею Велимира, - он без хозяев совсем одичал, а как сын Твердятин приезжал в прошлом году, так и вовсе пакостить задумал. Пришлось остудить его пыл…
Дверь со страшным грохотом распахнулась. Велимира ловко подтянулась на руках, и уже миг спустя стояла подле дворового – маленького рыжеволосого нечистика с лицом, в котором было что-то звериное, неподпоясанного, с острыми коготками на маленьких ладонях.
- Вылезай, гость заморский, - весело приказала Велимира, - сам справишься, аль тебе руку подать?
- Сам, - буркнул Евсей и неуклюже выбрался наружу. В свете, струившемся из-за приоткрытой двери, он разглядел клеть – небольшую деревянную постройку с лавками вдоль стен. Здесь стояли и тазы, и мётла, и лопаты, и лохани, и корзины, и какие-то горшки – всё в аккуратном, строгом порядке.
- Утомился я, умаялся, - ныл дворовой, жадно облизываясь на Велимиру, - куда мне, старому, больному, одинокому…
- Дедушка, - строго оборвала его ведьма, - не нуди. Нет у меня с собой ничего. Но за помощь спасибо!
Черты лица дворового ещё больше заострились, из-за толстых губ показались острые клыки.
- Злая ведьма, глупая ведьма, - прошипел он, - разорву, растерзаю! – дворовой сорвался на совсем уж звериный рык, и Евсей попятился, чтобы оказаться подальше от него.
Велимира закатила глаза.
- Ну и глупый же ты, - хмыкнула она, - говорю же – нет ничего с собой! На обратном пути тебе занесу. Пряничка?
Дворовой снова съёжился, превратившись в дружелюбного старичка.
- Пряничка, - почти застенчиво кивнул он. – А вы к молодой хозяйке?
- К ней.
- Ступайте тогда, - он отвернулся, будто потеряв к ним интерес, но почти сразу же обернулся вновь, - про пряник не забудь!
Когда Евсей ступил за дверь, у него повело кругом голову от пьяного, прохладного воздуха, такого живого, полнящегося запахами трав и спелых плодов, горького дыма и влажной земли. Ветер студёными порывами взмывал к серому небу, по которому торопливо бежали кудрявые сизые тучи, недавно пролившиеся дождём – каждый лист в прекрасном саду был начисто умыт, и деревья сверкали осенним золотом. Только теперь Евсей понял, как беден был воздух там, в подземных пещерах, как скован он был, несмотря на высокие потолки и широкие коридоры. Здесь над его головой было ничего выше неба, и он наслаждался этой неожиданной холодной, прозрачно-звенящей волей, хотя раньше не осознавал, что был в клетке. Владения Змеиной царицы ошеломляли на первый взгляд, и тем были хороши, но долго жить в том безветрии и неживости вряд ли понравилось бы тому, кто видел, знал и чувствовал этот верхний, свободный мир.
Хорош был сад у купца Твердяты – хорош тем, что давно за ним не смотрел никто, кроме одичавшего дворового, и рядом с высокими, островерхими хоромами с резными столбами и расписным крыльцом он казался разросшимся колдовским лесом. Молодая хозяйка не стала трогать ни дикие травы, ни вьюнок и плющ, что цепкими зелёными лапками оплетали терем, ни кривые ветви деревьев, переплетавшиеся между собой, лишь приказала расчистить дорожки да собрать урожай спелых синих слив и румяных золотисто-алых яблок, оставив лишь немного плодов, до которых не сумели дотянуться.
Прямо напротив старой яблони, где впервые Евсей повстречал Забаву, стояли вымокшие насквозь высокие деревянные качели, на которых были вырезаны золотые солнце и луна. Евсей будто наяву увидел на них Забаву – молодую, смеющуюся, с развевающимися по ветру пшеничными косами, взлетающую ввысь, к небесам… Евсей передёрнул плечами, сбросив наваждение – и с чего бы ему это подумалось?
- Хорошо, - прошептала рядом Велимира, расправившая плечи, - чуешь, как дышится привольно?
- Чую, - с улыбкой ответил он.
- Ну и славно, - сказала она, и лицо её озарила мягкая, добрая улыбка, - надышались, пора бы и за дело браться.
Она уверенно направилась к высокому крыльцу. Дверь отворилась, и на пороге показалась немолодая женщина в простой одежде с веником в руках.
- Намело, - недовольно буркнула она и принялась споро работать – казалось, она больше развозила грязь, чем прибиралась, но, судя по озлобленному оскалу на лице, её это мало волновало.
Велимира, заметив её, не вздрогнула и не замедлила шаг, и Евсей поспешил за ней. Проходя мимо служанки, он даже затаил дыхание, но это оказалось ни к чему – та даже не повернула к ним головы, продолжая что-то ворчать себе под нос.
Евсей догнал Велимиру уже в дверях.
- Кого она видит вместо нас?
- Если я всё верно сделала, то никого. Или птицу мелкую, или знакомых слуг – того, кто не заслуживает внимания.
Евсей удивлённо вздохнул.
- Стало быть, тот, кто умыкнул учителя, тоже всем глаза отвёл?
- Даже если он такой сильный колдун, - задумчиво протянула Велимира, скользнув в приоткрытую дверь, - вряд ли он сумел бы отвести глаза и страже, и людям, что вокруг хором посадника ходили во время праздника, и змеям Драгиным… Такой морок можно накинуть, только если попросить о помощи ещё, скажем, с пяток умелых колдунов - и постоянно с ними рядом быть, чтобы их силой подпитываться. Если б было так, помощничков бы Беривой учуял. Потому Драга и считает, что без помощи колдовских предметов не обошлось. – Она искоса взглянула на его мрачное лицо. – Радуйся! Отводить глаза каждый колдун умеет, а вот владелец, скажем, скатерти-самобранки или сапог-скороходов может быть только один. Тут-то он нам и попадётся! – она хищно улыбнулась.
- А такие в самом деле есть? – удивился Евсей.
-Есть, - коротко сказала Велимира, - захочешь – расскажу.
Она ступила на широкую лестницу, что вела в верхние комнаты. Евсей провёл рукой по резным перилам – точно настоящие, открывали клювики в неслышимой песне соловьи, сидели снегири с гроздьями рябины в тонко вырезанных лапках, сурово глядели мудрые совы, хищно расправлял крылья ястреб.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
