И даже удивилась, когда красные контуры всего на свете притухли, померкли, светясь лишь чуть-чуть и ненавязчиво. Так жить уже можно, так легче. Неужели оно может загораться и гаснуть по желанию? Ладно, проверять не буду, а то ещё голова заболит… Мне и ноги хватает. Чем же её забинтовать?
– Ёшкин кот! – вскрикнула, когда прямо на моём пути целые заросли какой-то неизвестной мне травы зажглись ярким зелёным по контурам. Потом в голове чуть уменьшили яркость, но травинки не погасли, в красный не окрасились. – Красный свет – дороги нет. А зелёный…
Я замолчала, потому что забыла слова, и подняла брови. Зелёный, значит, разрешается. Этой травкой можно забинтовать ногу? Господи, глупости какие… Но вот эти листочки лопуха, или похожие на лопух, сойдут за бинт. Они тоже вроде как зелёные. Во всяком случае, хуже не будет.
Присев под дерево на кочку, я нарвала листьев «лопуха» и пучков травы, обмотала ногу, постаравшись зафиксировать так туго, как только могла. И ремень вытянула из джинсов, тоже затянула поверх. Встала, попробовала – идти уже не так больно. Ладно, поковыляли дальше…
Река вилась налево и направо, а я следовала её течению – медленно, но верно. Высматривала по сторонам, нет ли признаков жилья, выслушивала, нет ли звуков города. Всё тщетно, как сказал бы папа своим любимым пафосным тоном. Полный пиздец, как сказала бы мама, хмуря брови. А бабушка сказала бы: ой, не нойте и шагайте. Вот я и шагала.
Пока навстречу мне из зарослей кустарника не выскочил огромный лохматый рыжий пёс.
С собаками я никогда дел не имела, лимит – боялась их. Поэтому замерла на месте и вытянула руку вперёд. Промелькнула мысль, что я совсем не знаю, как поступить в такой ситуации. Но вроде бы нужно разговаривать низким успокаивающим голосом… Вроде бы.
– Хорошая собачка… Хорошая… Иди своей дорогой, а я пойду своей, договорились?
Собака открыла пасть, а я подумала было, что сейчас молвит человечьим голосом: не прогоняй меня, Дианка, я тебе ещё пригожусь! Боги, глупость какая… И сделала шаг назад. Ой нет, вроде бы этого делать нельзя! Надо стоять на месте и притворяться деревом. Может, тогда пёс пробежит мимо?
Вывалив длинный розовый язык, собака смотрела на меня как будто выжидающе, а я смотрела на неё, старательно скрывая свой страх. И мандраж взял – а вдруг мы тут будем играть в «кто кого пересидит»? А вдруг это животное упрямее, чем я?
Пёс моргнул и неожиданно гавкнул.
Я присела.
Он отряхнулся.
Я отпрянула.
Он повернулся и побежал обратно в заросли. Оглянулся, посмотрев на меня.
Как будто приглашал следовать за ним.
Да-да, раньше я такое видела только в фильмах! А теперь пришлось и наяву увидеть… Это чудовище приглашало меня за собой в кусты.
Икнув, я ласково спросила:
– Ты хочешь, чтобы я пошла туда?
– Да!
Я снова икнула. Со мной такое бывает в минуты волнения… А тут волноваться сам бог велел! Собака разговаривает! Не как в мультиках, конечно, брылями не двигает по-человечьи, а просто думает вслух.
А вот сейчас самое время проснуться!
– Быстрее, – услышала я.
Ущипнула себя за мякоть руки. Ойкнула от боли. Пёс закрыл пасть и склонил голову набок с удивлённым выражением морды. Потом снова отряхнулся, словно хотел сказать: теряем время! Он явно спешил, а мне стало страшно и смешно одновременно. Страшно оттого, что всё это так похоже на реальность, а смешно оттого, что такие сны мне ещё не снились. До того всё натуральное, что даже синяк останется на руке…
Но за псом я пошла. Мы нырнули в заросли непонятных кустов, которые, как и все остальные растения, уже не светились никакими цветными контурами. Спутник мне попался не слишком умный, потому что ломился туда, где человеку не пройти. Приходилось с силой ломать ветки и шуметь что твой медведь. Кусты пахли сильно и непривычно, и этот запах тоже не был мне знаком. Голова закружилась, но мы с собакой, к счастью, выбрались на свежий воздух.
С другой стороны зарослей тоже была прогалина. Восходящее солнце освещало её, превращая вид обычной лужайки в сказочное королевство, где жили маленькие феи и умилительные зайчатки. Тьфу, что это со мной? Никаких фей тут нет, зайчатки попрятались по норкам, а на поляне пасётся лошадь под седлом. Хм, интересно, чья это лошадь? И разве их не отпускают на выпас без седла? Хотя… О чём я думаю? Это сон, а во сне может быть всё, что угодно.
Даже всадник, кулём валяющийся на опушке…
Всадник?
– О господи!
Я бросилась к неподвижному телу, упала на колени перед ним, чуть не порезавшись о меч. Меч? Пофиг, всё это потом! Неужели человек мёртв?
Пальцы сами нашли жилку на шее под короткой бородкой, пульс толкнулся пару раз – слишком медленно, слишком устало… Жив! Но, похоже, ненадолго… Что с ним случилось?
Распахнув на его груди плащ, я ощупала грудь, живот, чтобы найти рану. И нашла – слева из грудной клетки торчала короткая оперённая стрела.
Глава 3. Светлый князь
Июнь 20 число
– Ой, мамочки… – пробормотала я, отдёрнув руки. Вот если бы я училась курсе на четвёртом… Я смогла бы помочь мужчине. Но у нас не было практики! Конечно, кое-какие познания я могу припомнить… Ни в коем случае не вытаскивать стрелу из раны. Где я об этом слышала? Или читала? Нет, нож нельзя вытаскивать! А стрелу всё равно придётся… Паника охватила меня. Аж руки затряслись. Грудь, как и живот, это почти смертельно в таких условиях! Там же сердце, лёгкие! Если не умрёт от дырки в сердце, то пневмоторакс его точно убьёт!
В любом случае мужчина умрёт.
Но сделать что-то всё равно надо, иначе я себе этого никогда не прощу – вдруг могла бы спасти? Чтобы успокоить дрожавшие руки, принялась зачем-то ощупывать грудь вокруг стрелы, одновременно вспоминая анатомию. В нескольких сантиметрах от входного отверстия уже был старый шрам: узкий и тонкий. Видимо, ножевое. Проведя по грубой коллоидной полоске пальцем, я ахнула, не удержавшись. Зелёные всполохи словно открыли мне направление удара и задетые органы. Зарубцевавшаяся дыра в лёгком… А сердце не задето просто потому, что оно не чуть слева, а чуть справа!
Вот везунчик!
Куда же попала стрела? Ни на что не надеясь, я пальцами направила всполохи зелёного света вокруг неё, и мне открылись трахея с пищеводом, сосуды, артерии, мышцы, рёбра… С восторгом ребёнка я рассматривала это чудное чудо. Какой здоровский сон! Вот бы с таким «рентгеном» изучать анатомию! Стрела прошла каким-то чудом между всего на свете, пронзив только мягкие ткани. Даже лёгкое не задето. Сон, чисто сон, потому что в реальной жизни так не везёт.
Я оглянулась на собаку. Та лежала рядом, открыв пасть и вывалив язык, тяжело дышала, глядя на нас карими глазами. Я спросила на всякий случай:
– А вдруг он умрёт?
– Лечи, – ответил пёс.
Ну ладно. Раз так безапелляционно… Буду лечить. В какой книге я читала про то, как вынимали стрелу? Не помню, но это и не важно! Нужен нож, желательно острый… Я распахнула плащ на мужчине. Если есть меч, то должен быть и какой-нибудь кинжал на поясе, потому что мечом пилить стрелу будет весьма неудобно. Весьма.
Кинжал на поясе нашёлся. Он висел в декоративных ножнах, украшенных камешками, и я с осторожностью вытащила его. Кинжал оказался искусно, витиевато зазубренным и с рукояткой в виде прыгающего зверя с оскаленной пастью. Если это не фикция, то красивый кинжал… Я опробовала его на стреле, и лезвие обрезало тонкую деревяшку в два счёта. Видимо, от толчка в рану мужчина захрипел, дёрнулся, схватил меня за руку. Я вскрикнула и попыталась освободиться:
– Эй, ты чего? Лежи спокойно! Сейчас всё пройдёт!
Склонившись над ним, глянула в открывшиеся глаза – синие-синие, будто космос, а он сморщился от боли, глядя сквозь меня, застонал:
– Руби… Руби их!
– Руби кого? – не поняла, оглянулась. Потом сообразила – бредит. Погладила его по щеке, успокаивая: – Спокойно, всех порублю. А пока надо тебя вылечить. Сейчас будет немного больно…
Чёрт, он же может и загнуться от болевого шока!
– Боги этого сна, пошлите мне хоть какое-нибудь обезболивающее! Опиум… Каннабис… Какие там ещё травки бывают? – сказала с отчаяньем, ни к кому не обращаясь. Впрочем, меня услышали. Уж не знаю, боги или демоны, но неподалёку вспыхнул зелёным и весело засветился по контурам кустик с меленькими круглыми листочками. Он был мне незнаком. Но сиял очень уверенно… Что делать? Поверить травке? Я глянула на собаку. Та лежала, вывалив язык, и смотрела на меня. Молча. Ждать от неё совета не стоит…
Ладно, была не была! Всё равно выбора у меня нет!
Я вскочила на ноги и побежала к кустику. Рвать листочки? Да – они вспыхнули сильнее и ярче, так и маня. Оборвав с десяток, сунула к носу, понюхала. Что-то знакомое, но вспомнить не могу. Машинально помяла в ладонях, покатала. Листочки выпустили сок, окрасив кожу в бледно-серый цвет. И чувствительность пригасла. Я даже ущипнула себя за ладонь – нет, не больно!
Хорошо. Хорошо, верю.
Вернувшись к раненому, я решительно разорвала рубаху на его груди, развязала завязки плаща и сбросила его. С трудом перевернула мужчину на бок, увидела наконечник стрелы. Слава богу, не придётся резать и доставать! Так, теперь надо одновременно тянуть с одной стороны и толкать в рану листочки с другой. Если повезёт, то и крови не будет много…
Мне не повезло. Стрелу я вытянула довольно легко, но из выходящего отверстия струилась кровь. Входящее я заткнула, обезболив. Если я спрошу у природы, ответит ли она мне?
Постеснявшись собаки, спросила про себя. Чем остановить кровь? И огляделась вокруг, боясь пропустить знак. Выпрямилась: лошадь щипала высокие длинные стебли с резными листьями и головой потряхивала. Именно эти листья светились зелёным, а те, что рядом, похожие, – красным. Вот незадача!
Я встала и аккуратно приблизилась к коню. Если показывать, что боишься, животное почувствует это. Ещё больше, чем собак, я боялась лошадей. Начиталась того, что это большие и сильные животные, что они кусаются и бьют копытами… Но я должна помочь своему раненому, кстати, хозяину этой зверюги! Поэтому вежливо попросила коня:
– Извини, мне нужно нарвать этих листьев. Отойди, пожалуйста!
Тот покосился на меня, отступил на два шага и буркнул:
– Пожалуйста.
Ну конечно, раз собака говорит, почему бы и лошади не иметь голос?
Дурдом!
Оборвав все светящиеся листочки на кустике, я бегом вернулась к раненому. Во мне отчего-то крепло убеждение, что я не сплю. Нога-то болит! Хотя уже почти и не болит… И вывих был, что я вывих не узнаю, что ли? Во сне же никогда не болит. И ветерок на щеках не чувствуется во сне.
Снова опустившись на колени перед мужчиной, я начала соображать, как залепить листочками раны. Как только пыталась приложить к коже, они резко меняли цвет на красный. Я уж и мяла их, и складывала вдвое-втрое, и стопочкой… Ничего не получалось. В отчаянии сунула эту дрянь в рот и пожевала. Мало ли… Оказалось – правильно сделала. Горькие листочки, просто ужас… Заткнув пережёванными листьями рану мужчины, я разорвала его рубашку и кинжалом нарезала плотную льняную ткань на полоски. Получились бинты. Кровь перестала сочиться, бандаж получился практически профессиональным (преподаватели бы за меня порадовались!), и я села на траву перевести дух.
Собака подобралась ближе и тщательно обнюхала хозяина со всех сторон, полизала ему щёки и обернулась ко мне:
– Живой?
– Пока живой, – я пожала плечами. – Но всё может измениться.
– Я должен обнюхать.
– Нюхай.
– Тебя.
– А меня-то зачем? – удивилась я.
– Чтобы знать, – загадочно ответил пёс.
Я подняла брови и руки. Пусть нюхает, если ему в кайф. Он приблизился осторожно, вытянув шею, обнюхал моё лицо. Мне вдруг стало жарко. Вдруг вцепится? Кто его знает, может, это какой-то сумасшедший пёс…
От моего нового товарища пахло псиной. И ещё гарью. Пахло мужчиной, которого я лечила. Пахло конюшней и сеном. Наверное, именно в этот самый момент я и поняла, что фигушки это сон. Никакой не сон. Самая настоящая реальная реальность… Во сне невозможно почувствовать запах. Можно понимать, что пахнет хорошо, плохо, вкусно, ароматно, но не чувствовать.
Я попала в какое-то другое измерение?
Воспитанная на добротных фантастических романах и немного на Гарри Поттере, содрогнулась. Ничего хорошего жизнь попаданки не предвещает. Это только в любовных романчиках девушка из России становится герцогиней, загребает сокровища и сердце самого видного кавалера, желательно короля или на худой конец принца. Сама я не читала (но осуждаю три ха-ха), подруги рассказывали. На самом же деле меня могут убить из-за любой мелочи: не так посмотрела, не так поклонилась, не на том языке заговорила…
Эпоха?
Сопоставив вышитые мотивы на рубахе, плащ, подбитый мехом, меч, добавив некое неуловимое ощущение, которое я вряд ли смогла бы передать словами, я решила, что это дохристианская Русь. Новгород какой-нибудь или Киев. История меня никогда не увлекала, я терпеть не могла заучивать даты и события, поэтому всё, что касается этой части школьной программы, у меня выветрилось из головы сразу после ЕГЭ. Дохристианская Русь представлялась мне смесью войн, убийств и бесчисленного количества богов.
А ещё появилось непреодолимое желание немедленно вернуться к тому оврагу, с которого я свалилась в этот мир. Или в это время…
– Ну что, обнюхал? – поинтересовалась невежливо у собаки. Та села напротив:
– Да.
– Вердикт?
– Ты не из золотых хазар.
– Золотые хазары? – переспросила я. – Это ещё кто?
– Как хазары, но с золотыми перьями на шлемах, – объяснил пёс. – Напали. Мы защищались. Я убил двоих. Князь четверых. Остальные остались там…
– Вы попали в засаду? – догадалась я.
– Они вышли из-за грани. Ты тоже из-за грани, но не из них. Пахнешь по-другому.
Я наморщила лоб, пытаясь выгрести из завалов памяти словосочетание «золотые хазары». Там вертелся только вещий Олег со своей лошадью, которую покусала змея, и фразой про то, как он собирался отмстить неразумным хазарам. Больше ничего.
– Я точно не сплю? – спросила на всякий случай и получила обстоятельный ответ:
– Нет. Спят с закрытыми глазами, а у тебя глаза открыты.
– Разумно, – согласилась, бросив взгляд на князя. – Слушай, а где у вас ближайшая больница?
Задала глупый вопрос и сразу поняла это. По глазам собаки. Пёс смотрел с вежливой опаской, как на сумасшедшую. Поправилась:
– Ну, домой его надо отвезти что ли…
– Город уже недалеко, – словно с облегчением отозвался пёс. – До заката солнца доберёмся.
– Фигасе недалеко! – присвистнула я. – У меня, между прочим, нога болит!
И осеклась. Пошевелила лодыжкой. Нога не болела. Она не одеревенела, двигалась нормально, просто не болела, как будто я её и не подворачивала. Так. Та-ак… Что всё это значит, я пока не знаю. Но разберусь. Потом. Сначала надо…
– Ты можешь подогнать лошадь? – спросила я у собаки. Та встала, отряхнулась с головы до хвоста и ответила, будто плечами пожала:
– Попроси, и она придёт.
– Думаешь?
– Уверен.
