Похищенное мгновение

– Он с физико-математического, – и пусть Агнесса уже слышала это от Майре, она с любопытством пододвинулась ближе к Ярославу, словно невольно намекала, чтобы он говорил тише. – Мы дружим с ним с детства. Да почти со всеми, кто здесь, дружим с детства. Впрочем, устраивая вечера в своем доме, мой дорогой друг руководствуется более прозаическими причинами, чем укрепление дружеских связей.

– Какими же? – удивился вдруг Виктор.

– Ты его двоюродный брат и постоянно заявляешься сюда, так почему же ты до сих пор ничего не заметил?

Виктор смутился и снова погрузился в тягостное молчание. Агнесса с удивлением рассматривала его. Она никогда бы не подумала, что они родственники, но теперь, когда узнала об этом, обнаружила, что их внешность довольна схожа. Такие же темные волосы, синие глаза с прямым, порой слишком строгим взглядом, только черты лица мягче и округлее.

Но недолго Агнесса думала о Викторе, ради утоления любопытства, она хотела сама понять, какие прозаические причины имел в виду Ярослав. И ей стоило быть наблюдательнее.

Слушая в пол уха бурчание Виктора и все более апатичные завывания гитары, Агнесса наблюдала за Мишей. Он отчужденно, но с явным нетерпением сидел в кресле у окна. Он изредка с кем-то заговаривал, порывисто, почти уныло, и снова возвращался к прежнему беспокойному состоянию. И вскоре Агнессе пришлось прийти к неутешительному выводу, что ей не стало понятнее, что из себя представляет этот молодой человек.

Ореол таинственного очарования стал рассеиваться. И ни темные локоны, элегантно спадающие на лоб, ни тонкие кисти рук не могли восхитить девушку. Ей нравилось наблюдать за чувствами людей, а на его лице отражались лишь глубочайшая скука. Единственным предметом его интереса выступали настенные часы, на которые он то и дело поглядывал.

– Привет всем! – воскликнула ворвавшаяся в зал девушка.

И на беду Агнессы от нее не скрылось, какой радостью озарилось лицо Миши при ее появлении. Причина прежней отрешенности была ясна. Ярослав трагично провел по струнам и убрал гитару в сторону.

Миша преобразился: исчезла строгость и скованность движений, от волнения легким румянцем покрылись щеки, словно в комнате стало душно от жара его не скрытых чувств. Агнессу ничуть не удивила такая явная привязанность. Вошедшая девушка привлекала внимание всем своим существом: непоколебимой, ясной уверенностью, которая легко угадывалась в ее изящных и спокойных действиях и словах; покоряла она и красотой – чего только стоили ее огненно-рыжие волосы и синие, как сапфиры, глаза. Агнесса едва смогла подавить легкий восхищенный вздох.

В бордовом платье на тонких бретельках, с длинными сережками, напоминающими японских карпов, девушка не казалась, она была воплощением искусства, и ее приход сопровождался горячими приветствиями и объятиями. Лишь Ярослав недовольно бурчал себе под нос и ограничился ленивым взмахом руки.

Так Агнесса и познакомилась с Инной, и эта встреча произвела на нее неизгладимое впечатление. Иная красота поражает настолько, что порождает и благоговение, и робость. Сердце Агнессы пропустило предательский удар, быть может, оно знало, догадывалось, какую боль принесет ему это знакомство.

Зал наполнился воодушевлением и общим смехом, и Агнесса, спасаясь от суматохи, незамеченной выбралась в сад. Музыка в доме стала громче, суетливее и задорнее звучали голоса: своим появлением Инна наполнила весь дом и гостей необъяснимой живостью. Агнесса же, а попыток в прошлом было немало, не могла стать ни то что душой компании, но очень часто и просто ее частью. Ее замкнутый, одинокий нрав расстраивал всех, кроме нее самой.

Разгоняя в сознании шум людских голосов, Агнесса прислушивалась к морю: прохладный ветер доносил до ее слуха недовольный рокот волн.

– Тебе здесь нравится?

Агнесса вздрогнула и обернулась на голос. На ступеньку крыльца, на которой сидела девушка, опустился Миша.

– Да, здесь чудесно, – Агнесса все еще испытывала неловкость.

– Я принес тебе плед, – и Миша положил зеленый пушистый плед на ее колени. – Я увидел, как ты, – он запнулся, подбирая подходящее слово, – сбежала, и решил, что ты хотя бы не должна мерзнуть.

– Мне редко бывает холодно, – ответила осторожно Агнесса. – Но все же спасибо.

– А я постоянно мерзну, – улыбнулся он.

Плед оставался на коленях девушки, сама того не замечая, она сжимала его пальцами. Агнесса не могла понять смятение собственных чувств, ей хотелось взглянуть на профиль Миши, хотелось встретиться с ним глазами, но, не повинуясь желаниям, она упорно отводила их.

– Какое яркое сегодня звездное небо, – шепнул вдруг Миша.

Агнесса перевела взор на небосклон.

– Когда я был маленьким, отец выносил в сад пледы и подушки и, закутавшись в них, мы с ним часами смотрели на звезды. Я так внимательно глядел в небо, что мир вокруг стирался, переставал существовать, как, казалось, и сам я: только небо и звезды. Небо и звезды. И каждый раз мне становилось страшно от того, насколько огромна наша Вселенная. – Он покачал головой, словно и сам не понимал, зачем рассказывает об этом. – А потом я крепко засыпал. Вселенная будто убаюкивала меня, говоря, что мне не стоит бояться.

Его тихий и безмятежный голос завораживал. Чарующим потоком воспоминания разливались по саду, такие яркие и живые, что Агнессе невольно почудилось, будто Миша не рядом с ней, а вместе с отцом слушает колыбельные звезд.

Наваждение прошло, как только смолк голос. Агнесса набралась смелости ответить, но внезапный порыв души, и хрупкая связь, установившаяся между ними, разрушились: на крыльце появился Ярослав.

– Куда вы пропали? – полюбопытствовал он. – Миша, с тебя игра на гитаре – не отлынивай от своих обязанностей. Я уже устал их развлекать.

– Ты такой ворчун, – фыркнул Миша в ответ, но последовал за другом.

Агнесса сетовала на то, что не успела ничего ответить, не подозревая, что Мише было достаточно ее заколдованного, нежного взгляда, чтобы понять – рядом с ним был благодарный слушатель.

Поведение Миши настораживало. Разгоряченное лицо, лихорадочно то счастливые, то опечаленные глаза. Доля внимания Инны и он расцветал; доля невнимания и, казалось, его сердце жестоко разбито. Он много и остроумно шутил, но в общем смехе замечал только ее реакцию. Он пытался быть ближе к ней, садился рядом и с вниманием слушал каждое сказанное ею слово. Он не безумно, но с всепоглощающим трепетом любил ее.

Ярослав не терял надежды образумить друга, и, когда это было возможно, пресекал восхищенные вздохи. Ситуация выходила и грустная, и смешная.

Но в хороший вечер нередко случается что-то плохое, идиллия нарушается – и от того даже малейшие неприятности могут показаться трагедией.

Для Агнессы общение с людьми, особенно с незнакомыми, всегда было особого рода пыткой. Но разве, впервые встретив, мог Миша понять ее? Не могла понять ее и Инна, которая не любила оставлять без внимания тех, кто ее окружал, и никогда не упускала возможности пошутить над ними. Заметив в ней эти качества, Агнесса, не боясь показаться неприветливой, сделала все, чтобы избежать ее общества. Она просто хотела оставаться наблюдателем, а не участником, и ее желание сыграло с ней злую шутку.

– Ты весь вечер бежишь от меня, как от огня, – заявила Инна, шутливо хмурясь. Большая часть гостей покинула зал и распивала чай на кухне.

– Это не так, – холодно ответила Агнесса. – Мне кажется, тут и без меня вполне хватает собеседников.

– И все же именно с тобой я хотела пообщаться.

– Быть может, в другой раз, – отрезала Агнесса. – Мне и Майре уже пора уходить.

Она с отчаяньем посмотрела на подругу, умоляя прийти на помощь, но было поздно.

Невозмутимая и жизнерадостная, Инна, и это было так не похоже на нее, с усилием улыбнулась и кивнула головой, словно говоря, что все понимает. Но ее настолько поразил бесстрастный, даже неприязненный тон Агнессы, что она не смогла скрыть досады.

Инна шагнула вперед, собираясь уйти, но остановилась перед сердитым, мрачным взором Миши. Она знала Мишу достаточно долго, чтобы понять, что этот взор не сулит ничего хорошего.

– Знаешь, – обратился он к Агнессе, – можно быть и поприветливее. Хоть иногда. – Агнесса не пыталась оправдаться, она взглянула на него прямо и гордо, но он уже не замечал ее.

Миша повернулся к Инне:

– Тебя звала Катерина. Она на втором этаже.

И он ушел. Он осудил Агнессу со всей строгостью, с какой иной раз любой может осудить малознакомого человека, не зная причин его поступков.

Агнесса обрушила на Мишу шквал недобрых слов, но только мысленно. Это мгновение злости уберегло ее от унизительных слез. Ей было больно и особенно больно от того, что он прав. Но Агнесса знала, как только злость совсем пропадет, на ее месте останется разъедающее разум самобичевание.

Скрыться. Уйти. Но запутавшаяся в чувствах Агнесса продолжала растерянно смотреть вперед.

– Не обижайся на него, – попросил Ярослав. – Он не такой плохой, каким мог показаться.

Майре отыскала их сумки и спешила, раздосадованная и злая, к Агнессе, чтобы увести ее и за одно сказать Ярославу, чтобы он приструнил своего друга. Но остановилась: Виктор преградил путь, заслонив собой ее подругу.

– Не расстраивайся, – прошептал он. Агнесса едва слушала его, утопая в омуте мыслей. – Всякое бывает. Знаешь, – нерешительная пауза. – Я понимаю тебя. Тоже чувствую себя неуютно в таких больших компаниях. Лучше уж прогулки вдвоем. – Он неловко потер шею. – Не хочешь как-нибудь, как-нибудь прогуляться? Думаю, у нас много общего.

И если он думал, что выбрал подходящий момент, то впервые в жизни не ошибся. Агнесса чувствовала себя настолько раздосадовано, что единственным ее желанием было прекратить его щебетание.

– Хорошо. – Но вдруг смысл собственных слов дошел до нее. Нет, он не так поймет, она совсем не готова с ним встретиться. – Виктор, я…

– Отлично, тогда я напишу тебе.

– Послушай, Виктор…

– Поговорим побольше в следующий раз, – остановил ее он, – а сейчас мне пора домой. Уже поздно.

Агнесса взглянула на часы, на которые с такой тоской еще недавно глядел Миша, и только теперь заметила, как неожиданно время приблизилось к полуночи.

– До встречи, – улыбнулся Виктор.

– Пока, – почти безучастно шепнула Агнесса, осознавая, что это будет одна из тех историй, которые не заканчиваются хорошо.

– Он пригласил тебя на свидание? – пораженно фыркнула Майре, пытаясь определиться, кто из «этих двоих неотесанных болванов» разозлил ее больше.

– Думаю, тебе лучше стоит спросить: «Ты что согласилась?».

– Вот он хитрюга. Подловил же момент!

– Я просто ни о чем не хочу думать, – устало произнесла Агнесса.

– Идем домой. Выспишься и на утро поймешь, как лучше разрешить ситуацию.

Но Агнесса хотела, чтобы ситуацию за нее разрешил кто-нибудь другой. Она проклинала свою излишнюю застенчивость, ранимость и несобранность. Всё опять пошло наперекосяк.

– Да, – она выдавила улыбку. – Завтра я определенно буду смеяться над всем, что случилось сегодня.

Майре ей не поверила.

– Агнесса, если хочешь, я поговорю с Виктором, – предложил Ярослав. Она покачала головой. – Но я хотя бы обязан увезти вас домой, хорошо?

– Конечно, хорошо, – победоносно улыбнулась Майре. – Как будто у тебя был выбор.

Предположение Агнессы оказалось верно: Майре за вечер успела разочароваться в Пантелеймоне, ведь куда больше заинтересованности он проявил к Инне, а не к ней, и успела очароваться совсем другим человеком. И это хорошо знакомая влюбленная мина порадовала Агнессу. Мир, в конце концов, не разрушился от нескольких неприятных слов.

Глава 4

Как тонкая нить был оборван мой смех. Среди компаний и пар, болтающих и веселящихся, я увидел твою одинокую фигуру. Ничего вокруг не интересовало тебя: ни люди, ни любопытные собаки, ни золотые закатные волны – словно тяжесть мыслей унесла тебя на глубокое морское дно. Я не помню, как долго не мог отвести от тебя взгляд, пытаясь понять, стоит ли мне нарушить этот гнетущий покой.

Неосторожные слова с горечью осели в мыслях и тревожили сердце Агнессы. Внутренне она возражала им, защищалась и оправдывалась, а после клялась вычеркнуть их из памяти, но они преследовали ее уязвленный разум. Из-за этих слов она не отказалась от встречи: она хотела доказать самой себе, что она может быть приветливой, может быть общительной, и, в конце концов, интересной. Она искала подходящего объяснения всем недобрым чувствам, охватившим ее, но отгоняла прочь честные и искренние ответы. И только стоя у входа в парк, когда до встречи остались считанные минуты, Агнесса поняла, чего хотела на самом деле – внимания, толики внимания, от кого угодно, словно оно могло поднять ее раненую самооценку.

Чувство вины захлестнуло девушку. Она знала, Виктор не тот человек, кто мог бы ей понравиться, и ей оставалось только надеяться, что она тоже не понравится ему.

И вот появился он: неловкая торопливая походка, смущенное, раскрасневшееся лицо и букет цветов в руках. Умела ли Агнесса скрывать эмоции? Весьма скверно, но ее кавалер не отличался наблюдательностью и потому от него ускользнуло, как, сгорая от стыда, Агнесса приняла букет.

– Ты прекрасно выглядишь! – Довольный удачным, своевременным комплиментом, Виктор улыбнулся.

– Спасибо, – девушка опустила глаза.

Простые джинсы и футболка, она даже не старалась выглядеть хорошо. Она пошла на свидание, зная, что не даст человеку и шанса, хотя само свидание уже предполагало шанс. Агнесса чувствовала себя глупо с букетом в руках и беспрестанно думала, насколько неправильно поступила.

Твердо решив не портить вечер, она сосредоточилась на беседе, то вдруг затухающей, то нескладно возобновляющейся. Виктор нескромно заключил, что все складывается чудесно: каждому взгляду и слову девушки он придавал особое значение. Он и не догадывался, что пристальное внимание, уделяемое его речи, было всего лишь попыткой заглушить голос совести. Ни его приятный хриплый голос, ни симпатичное, но, в сущности, самое обыкновенное лицо, не привлекали ее.

Порой Агнесса мечтала о любви: она представляла, как встретит человека и как бесповоротно, безоговорочно полюбит его. Теперь воздушные, сладкие мечты с укором напомнили о своем существовании. Препарируя каждое из его достоинств с невольной, безжалостной жестокостью, она признавалась себе: он не соответствовал ее мечте. Нет, она не хотела намеренно причинить ему боль и обидеть. В конце концов, она была виновата лишь в том, что ей были не подвластны чувства собственного сердца.

Виктор не нравился Агнессе. Ей не нравились истории, которые он рассказывал. Непосредственность и острый ум пронизывали его размышления и увлечения, но не вызывали интереса. Виктор говорил почти без остановки, готовый поделиться и сокровенными мыслями, и воспоминаниями. Он не видел, что слова его льются навстречу совершенному безучастью. Он растворился, погряз в горделивом монологе, и воспринимал безмолвие собеседницы как проявление особого рода участия к его удивительной жизни. Он слишком отчаянно старался понравиться ей.

Заметившая, как пальцы Виктора тянутся к ее ладони, Агнесса прижала букет обеими руками в груди. Она нервно теребила яркие ленты, размышляя о том, насколько долго должна длиться встреча и когда позволительно намекнуть, что пора расходиться.

– Ты не хочешь выпить чего-нибудь? – поинтересовался вдруг Виктор.

– Прости. Думаю, мне пора домой: уже поздновато – а я обещала бабушке не задерживаться.

– О да, мы слегка заболтались, – подтвердил он. – Где ты живешь?

– Довольно запутано объяснять. В той стороне, – и Агнесса указала в противоположную сторону от своего дома. Ложь сорвалась невольно, и она с ужасом поняла, что не разрешает, а усугубляет ситуацию. Ничего бы не произошло, если бы она была честной с самой собой и Виктором. Но раз за разом она выбирала вместо честности ложь, не осознавая, насколько трудно и болезненно придется объясняться в скором будущем.

– Я провожу.

– Нет, не стоит, – шепнула она, взволнованно отмахиваясь. – Все в порядке.

– Мне тоже в ту сторону, не переживай.

Она ответила ему улыбкой, и досады в этой улыбке было больше, чем благодарности. Они минули два квартала, когда, указывая на впервые увиденный узкий переулок, девушка решительно произнесла:

– Мне туда.

– Я провожу до дома.

– Спасибо, не надо. – Выдумывая причину на ходу, Агнесса сообщила: – Я еще зайду в магазин, а выбираю я всё мучительно долго. Очень-очень долго.

Неуверенно Виктор посмотрел на нее и на переулок: в его взгляде проскользнула решимость, совсем не обрадовавшая девушку.

– Спасибо за вечер, Виктор.

Он чуть приподнял руки в ожидании прощальных объятий. О, повернуть бы время вспять. Не соглашаться на встречу, не принимать букет, быть громкой и раздражающей, а не молчаливой и кроткой. Агнесса не могла вынести вида этих рук, ждущих объятий.

Но без тени сомнения, Агнесса сделала шаг назад.

Знала бы она, что Виктор приписал ее поступок к крайней застенчивости, возможно вместе с заслуженными укорами и упреками к самой себе, она бы нашла время и посмеяться над поразительной способностью юноши не замечать очевидного.

– Тебе тоже спасибо, Агнесса. Вечер был удивительный! – он остался невозмутимым и довольным.

– Пока, – Агнесса взмахнула на прощание рукой и ринулась в переулок.

Первое свидание оставило странное послевкусие – холодным лезвием, скользящее по хрупким мыслям, презрение к себе. Агнесса нуждалась в совете и поддержке, но боялась встретить осуждение. Она верила, что справится сама, и никто не узнает об этой глупой истории.

Агнесса не торопилась вернуться домой, бесцельно она брела вперед по малознакомым переулкам и улицам, и ноги сами привели ее к верному другу – морю.