– Что ж я сдам ее в ремонт снова, никак руки не доходят.
По радио заиграла песня «If I Die Young» и Алеся вновь расплакалась, закрыв лицо рукой. Вова заметил печенье и решил взять коробку себе. Он увидел, что печенье не такое уж обычное.
– О, печенье с предсказаниями, здорово!
– Правда? Открой-ка одно, – удивленно посмотрела мама на коробку печенья.
– Хорошо, с радостью.
– Что написано? – поинтересовался отец.
– Сейчас-сейчас. Тут написано, что… Не нравится мне, тут плохое написано, – после сказанного, шмыгнул носом Вова.
– Не может быть, – дерзнула Алеся и забрала бумажку себе, – сейчас прочту: «Если вам кажется, что в душе уже мертвы, то проверьте, живы ли вы вообще».
– Ха, не так плохо звучит, это значит, что нужно к врачу сходить, дельный совет, – решил пошутить отец.
– Точно, видимо именно с таким посылом и создавалось это предсказание, – поддержала его жена.
– Алеся, а ты, что думаешь? – спросил Вова.
– Думаю, что время покажет, живы мы или нет. Вдруг мы сейчас находимся в иллюзии или вообще спим, а это наш сон. Никто не знает правды, только с помощью времени можно это понять, вот и первая подсказка.
– Ух ты, думаешь, мы все словно в симуляторе? И уже давно мертвы? Интересная теория! – подхватил братик.
– Все возможно! Вот видишь, оборачиваясь назад, уже не видно ничего – ни дороги, ни леса, ни живой души…
Глава 2
Субботнее утро. Впопыхах вся семья собирается на дачу, захватив с собой много еды и воды. Дети взяли с собой любимые подушки и одеяла. И, конечно, родители не смогли бы уехать без своей работы, поэтому в сумку закинули кипу бумаг.
– Посидим на дорожку? – спросил неожиданно отец.
– Ух ты, а стоило бы, наверное, – поразилась вопросу мать.
– Не, будь это Мальдивы или Дубай, то я бы еще понял, а тут-то минут 30 ехать. Но как хотите, надо так надо, – решил сильно не спорить Вовка с родителями.
Семья присела на кухне и в тишине ждала знака, когда можно будет вставать. К их удивлению, знак действительно появился, – с коридора донеслись какие-то неясные звуки.
– Что там такое? – поинтересовалась Алеся.
– О, да тут пакеты с едой упали и яблоко, яблоко выпало, ха! – с удивлением произнес Вова.
– Интересно получается. Ну, нам пора, – подметил отец и вышел в тамбур вместе с пакетами и сумкой.
– Да, пойдем, нас ждут великие дела, – сказала мама и захватила то самое яблоко.
Дети обулись, закрыли дверь на замок и вышли следом за родителями.
– Вов, все будет хорошо?
– Не знаю, что ты хочешь конкретно услышать, но скажу так: будет и хорошо, и плохо, главное продолжать держаться на плаву. Сейчас тяжелое время, дальше может стать лучше, а может быть будет и хуже. Но что делать, нужно двигаться дальше, рано или поздно мы достигнем света, – глубоко выразился Вовка, а потом поправил свои невидимые очки словно философ.
– А если мы уже его достигли? У тебя нет такого чувства, будто все не по-настоящему? Или это только у меня так… – еще больше поникла Алеся.
– Нет, ничего такого не ощущаю, только печаль и досаду.
– Ты очень умный парнишка для своих лет, жаль, что уже поздно…
– О чем ты? Сама же говоришь, что я еще молодой, почему поздно тогда?
– А? Я сказала «поздно»? Не помню, чтобы говорила. Я хотела сказать, жаль, что никем не ценится, – замешкалась Алеся.
– Ладно, но и тут ты не права. Вообще-то ценится, мной… – гордо ответил Вовка и побежал быстрее к машине.
Алеся удивленно постояла пару секунд и тоже побежала за братом.
– Пока мы едем, можете поспать немного, – посмотрела на них мама.
– Лично я буду играть, – не отрываясь от телефона, ответил Вовка.
– Мам, почему мы никогда не говорили о дедушке? – спросила Алеся, словно искала где-то истину во всем происходящем.
– А что о нем говорить? Не самый лучший муж, отец и человек.
– Хорошо, что он тогда сделал?
– Ты сейчас хочешь именно это обсуждать?
– Разве мы не должны знать? Я из-за бабушки никогда не спрашивала, чтобы не напоминать о нем…
– Что ж, а сейчас можешь не спрашивать из-за моих чувств?
– Это другое… – тихо пробормотала Алеся.
– Что?
– Ничего, не хочешь – не нужно тогда. Просто сказала бы правду, что он моральный тиран, который довел нашу бабушку до такого состояния.
– Что, прости? Откуда ты это взяла, кто тебе сказал? Бабуля? Не могла! – на повышенном тоне спросила мать.
– И дураку понятно, что бабуля все эти истории придумывает из-за дедули, ха, – дерзко ответила Алеся.
– Блин, а я не понял этого, но я не дурак! – обидчиво добавил Вова.
– Да-да, Вов, ты не дурак, я условно.
– Прекрати! Еще слово и пойдешь пешком обратно!
– За что? Вы ей не помогли вовремя, поэтому она и ушла раньше положенного часа!
– Успокойтесь обе! Я же за рулем, весь вспотел уже от ваших речей, – высказал отец, чтобы поскорее закончить этот разговор.
– Больше не смей об этом со мной говорить, раз уже все знаешь. О бабушке ты подумала, а обо мне нет.
– Да, подумала, потому что чувствовала любовь и заботу все время только от бабушки, не от вас! Поэтому имею право даже после ее смерти заботиться, думать и переживать о ней.
– Вот и хорошо!
– Хорошо!
После разговора наступила тишина до самого конца их пути к пункту назначения. Заезжая в дачный поселок, дома шли друг за другом, но не было не единой души.
– Ооу, не к добру.
– Что такое? – встревожилась мать.
– Машина глохнет, кажется, сейчас будет остановочка.
– Чуток осталось, может доедем? – поинтересовался Вова.
– Не, я так не думаю. Вот и остановились, – со вздохом ответил отец.
– Что делать будем? – спросила Алеся.
– Тут немного осталось, как подметил Вова, поэтому давайте толкать.
– Чур я буду курировать, – вызвался Вовка.
– Вот же ж, зазнайка, – дерзнула в ответ Алеся.
Так семья минут сорок тащила машину до бабушкиной дачи.
– Фух, справились! – вытер футболкой пот со лба отец.
– Гарью пахнет, вам не кажется?
– О боже, точно, горит-горит, спасаемся! – крикнул Вовка.
– Песком тушим, песком! – сразу после слов побежала Алеся к горе песка.
Потушить огонь удалось, но вот машина теперь не в рабочем состояние.
– Ладно, грузовик попросим нас подбросить или на автобусе доедем.
– Значит такси не рассматриваем? Понял… – подметил Вовка.
Семья зашла на дачный участок, там стоял резкий запах трав. Выглядело все слишком ухожено для заброшенной дачи. Было много различных цветов: от незабудок до тигровых лилий. Никаких излишеств, но очень сильно выделялись две высокие ели.
– Что это за ели? Словно лишние тут, – заострил свое внимание Вова на них.
– Это же вы. Точнее бабушка заставила меня посадить ели в честь вас, чтобы они росли вместе с вами, – вспомнил отец.
– В честь нас? То есть эти ели были посажены в наши дни рождения? – уточнила Алеся.
– Да, все верно, – подтвердил отец.
– Круто! – подытожил Вова.
Дом казался меньше, чем внутри. Был бежевого цвета, но с золотыми вставками. Входная дверь тоже была золотого цвета с дверным молотком в виде головы Бабы Яги. Витражные окна хорошо вписывались во всю эту картину. По бокам крыльца стояла пара металлических скульптур в виде сторожевых псов.
Семья зашла внутрь и была очень удивлена от столь чистой площади.
– Тут кто-то живет? – удивленно подметил Вова.
– Нет, она пустует уже год… – быстро среагировала мать.
– Ну, может, уборщицу наняла бабуля наша, – задумчиво сказал отец.
– Да нет, не может быть, если только…Алеся, ты приезжала сюда? – с подозрением посмотрела мать на Алесю.
– С чего ты взяла это? В такую даль сюда кататься, да и бабушка не просила! – возразила Алеся матери.
Отец с Вовой пошли к машине, забрать сумку и пакеты. Алеся осталась с мамой наедине.
– Мам, скажи мне, знаешь ли ты, почему нехорошо врать?
– Знаю.
– Да? Расскажи мне.
– Рано или поздно правда всплывет.
– О, верно! Так почему же ты обманула всех? – с ухмылкой спросила Алеся.
– О чем ты? Опять начинаешь? Прекращай.
– Вовсе нет, просто ты пыталась всю ответственность спихнуть на дочь. Это ведь ты! Это ты сюда приезжала, я права? Или будешь отрицать?
– Не понимаю о чем ты.
– Прекрасно понимаешь, пытаешься чаще появляться в ее жизни? Не получится, я заняла весь ее разум, – грубо ответила вслед Алеся.
– Прекрати нести чушь, как вернемся в город, отправлю тебя к психиатру! – на повышенном тоне сказала мать дочери.
– Да, попробуй, ха! – с небольшими паузами произнесла Алеся.
В этот момент вошли отец с Вовой. У отца в руках было много самосборных картонных коробок для бабушкиных вещей.
