Утром она долго обдумывала свой сон. Потом собралась и направилась к Дуське. Два мужика огораживали подворье самогонщицы высоченным, под два метра, забором. Дуська руководила процессом, покрикивая на работников.
– Ну, ты как Алешка Куркуль огораживаешься, – фыркнула Валентина. – Колючую проволоку по верху ещё пусти
– И пущу! – синяки на лице Дуськи цвели уже всеми цветами радуги. – Чего пришла? Закрыта у меня сегодня лавочка.
– Не нужна мне твоя самогонка, давай присядем, разговор есть.
– Ну, давай, чего надо то тебе?
– Мне – ничего, вот только скажи, совесть у тебя есть? Зачем Алешку Баева оговариваешь?
Дуська вскочила.
– А тебе почем знать? Посмотри на меня, она повернула лицо так, чтоб Вале были видны все синяки. – Нравлюсь? Могу еще кофту снять, и там посмотришь. – Дуська принялась расстегивать пуговицы.
– Не надо, Дусь, я все знаю. Те, кто это сделал, должны за все ответить по справедливости. Но Алешка тебя не трогал, и если бы не он, может, ты и в живых бы не осталась. Задушил бы тебя Серега Ивашенцев, и не забор бы ты сейчас возводила, а на погост тебя бы несли.
– Чего тебе надо, Валька? – Дуся села на порог.
– Измени показания, не обвиняй невиновных в насилии. Напиши, как было, по совести. Пусть осудят, но не как насильников, а по справедливости.
– А мне-то зачем это? Не буду я ничего менять я в показаниях, злая я на весь мир.
– Ну, тогда я показания дам, – тихо сказала Валя. – Скажу следователю, где у тебя литровая банка с кольцами, серьгами да цепочками зарыта. И все село узнает, что нет у тебя на самом деле ни чести, ни совести, берёшь ты золото втихаря у алкашей.
– Ах ты… – Дуська вскочила, потом снова села. – Нет у меня никакого золота, кто тебе это сказал? Брешут злые люди.
Потом наклонилась к Вале и зашептала:
– Ладно, доеду завтра в район, скажу следователю Куницыну, что Лёшка меня не трогал, жалковал. Ведь ты не отстанешь.
Только ты про банку молчи!
Я поняла, ты ведь про золото во сне увидела, да?
– Вот и хорошо, вот и правильно, перепишешь заявление – и я молчать буду. – Валентина развернулась и вышла со двора. Мужики остановили работу и с любопытством смотрели Вале вслед.
– Чего вылупились? Я вам за что деньги плачу? – Набросилась Дуська на мужиков. Те снова дружно застучали молотками.
Римма поджидала Валентину возле дома.
– Ну, что увидела, Валя?
– Иди домой, Рим, Лёшка твой Дусю не трогал, будь уверена. Я с ней поговорила, должна изменить показания.
– Захочет ли? – засомневалась Римма.
– Захочет, – улыбнулась Валя, – я волшебное слово ей сказала.
***
На другой день Дуся сидела напротив следователя.
– Вы понимаете, что мы вас можем привлечь за дачу ложных показаний?
– Понимаю, товарищ следователь, но и вы меня поймите. Я в тот день была не в себе от произошедшего. У меня всё в голове перемешалось. Не было Алексея Баева в ту ночь среди насильников.
– Ну как же не было? Его отпечатки есть и на бутылке с самогоном, и на столе с закуской.
– Да, приходил он днем, просил выпить, ну налила я ему и закусить дала, без денег, по доброте душевной. Вот откуда отпечатки. А потом у меня в голове всё перепуталось. Потому я и показала на Алёшку.
– А сейчас, значит, распуталось? – усмехнулся следователь.
– А сейчас распуталось! – и Дуся написала на чистом листе «Заявление».
***
– Баев, на выход с вещами!
За Алешкой захлопнулась дверь камеры.
– Везучий сукин сын! – Мишка Пронин плюнул Алешке вслед.
– Свободен, – следователь протянул Баеву пропуск.
– Как свободен? – опешил Алексей. – Совсем?
– Совсем. И что б духу твоего в селе уже завтра не было.
– Так куда ж я денусь? – не понял Алешка.
– Собирай вещи и на призывной, я в военкомат уже позвонил. Они тебя там ждут завтра с утра.
– Спасибо, товарищ следователь! – радостный Алёшка схватил заветную бумажку. – Так я пошёл?
Куницын махнул рукой. – Иди уже.
На следующий день Римма проводила сына на призывной пункт.
– Достойно служи, сынок! – перекрестила она Алешку и поцеловала в рыжие кудри.
***
Мишке Пронину и Сереге Ивашенцеву дали по совокупности по 6 лет за нанесение телесных повреждений средней тяжести и групповое изнасилование, Ваське Огурееву два года условно.
Мишку в тюрьме через полгода убили. Что и как – подробностей никто не знал. Серёга вернулся в родное село, но в сгорбленном, вздрагивающем от любого громкого голоса человеке трудно было узнать того дерзкого и самоуверенного парня, каким он был до тюрьмы. Ваську с судимостью в армию не взяли, он стал пить и в конце концов отец выгнал его из дома, велев убираться куда подальше и не позорить семью. Больше Ваську в Семёновке никто не видел.
Алёшка отслужил два года в стройбате, остался на сверхсрочную и женился на местной девушке.
Римма не уставала благодарить Валентину за сына. А что же Дуська? А Дуська огородила двор высоченным забором, завела огромного злющего кобеля, который теперь бегал по всему двору наводя жуть и днем и ночью, и снова принялась продавать первоклассную самогонку, но теперь только на заказ и только для своих.
Глава 5
Шестнадцать лет назад, как ни ждала Валентина любимого Валька из армии, как ни готовилась к разговору с ним, встретились они совершенно неожиданно. Просто открылась дверь в избу – и вошёл Валентин, повзрослевший, выше ростом и шире в плечах, в красивой форме пограничника, с зелёной фуражкой в руке. Как назло, родителей дома не было. Вскочила Валентина, прижалась спиной к дверной притолоке, лицо краской залилось. – Валя, – Валентин шагнул к любимой и обнял её. Ой, как сердце рвётся из груди, как трудно оттолкнуть, когда руки обнять хотят. Но нет, нельзя, она всё решила. Вытянула руки, упёрлась кулачками в грудь, не дала прижать к себе.
– Не надо! – произнесла чужим глухим голосом.
Валентин опешил.
– Валюшка, что с тобой? Это же я, твой Валёк. И вновь попытался обнять. Выскользнула Валентина из объятий.
– Уходи, – отвернулась к окну, обхватила себя руками, словно замерзла. А она и замёрзла внутри.
– Почему? – Валентин ничего не понимал.
– Разлюбила я тебя, так бывает, другого встретила, – бесцветным голосом продолжила Валя.
– Так что ж ты мне не написала об этом? – Валёк не хотел верить.
– Служил ты, мало ли, что натворить мог после такого моего письма. А теперь вот говорю: не люблю. Кончено всё.
Замер Валёк за спиной у Валентины, постоял минуту, потом развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Часто задышала Валя, уже не сдерживая подступившие рыдания. Она смогла, выдержала. Но, как же больно, как больно… И месяца не прошло, уехал Валентин в Москву, приглашали отслуживших работать в милицию, предоставляли общежитие, а по истечению определённого срока и квартиру по лимиту.
К Лапиным Валентин больше не приходил, встретиться с Валей не пытался. Но из Москвы неожиданно стал присылать ей письма. Валентина ни на одно не ответила, лишь читала и перечитывала по нескольку раз и складывала в шкатулку, каждый раз, думая, что письмо последнее. Лет 10 писал Валёк, рассказывал о жизни и службе своей, в последнем письме фотографию свою прислал. Красивый на ней такой, в форме милицейской, а потом как отрезало…
«Пусть он там, в Москве, счастлив будет, – думала Валя, – а я уж тут как-нибудь проживу, я смогу без него, я сильная».
***
Тут вскоре событие произошло, которое всё село всколыхнуло. Жил по соседству с Лапиными дед один, Воропаев Алексей. Жадный, толстый, злой, снега зимой снежной не допросишься – куркуль настоящий, одним словом. Бабка Дуня, жена его, полной противоположностью деда была. Высокая старуха, молчаливая, и худая, с взглядом, на людей глаза никогда не поднимала. Держал дед свою бабку в чёрном теле. Одежду носила старую, тапки дешёвые, платок выцветший. Только и слышали соседи: «Дунька, делом занимайся, нечего с соседкой лясы точить», «Не вздумай конфеты покупать. Баловство». « На платье заплатку поставь, ничё, ещё поносиш».. Куркуль он и есть куркуль. Была у них дочка Таисья. Тоже ласки от отца не видела, пока в школе училась. До того бедно была она одета, что учителя отцу выговаривали: нельзя так на ребенке экономить. А Алешка: «Не ваше дело. Сыта, да и ладно, отучится – сама пусть на наряды зарабатывает».
А хозяйство большое было: две коровы, свиньи, овцы, а уж кур и уток за скотину не считали; сад огромный – яблони, сливы, вишня, овощи всякие – всё на продажу шло. Всё две рабыни обрабатывали без роздыха: Дуня да Тая. А Алёша только барыши считал.
– Куда только деньги девает? Вот куркуль! – судачили соседи. Не было жаднее Алешки в деревне. Таечка восьмилетку закончила, паспорт получила и уехала в город. С тех пор её и не видели.
– Пишет Тайка-то? – соседушки спрашивают.
– Не пишет. Бросила родителей, поганка неблагодарная. Небось, хахаля нашла, сидит на его шее королевой, да конфетки трескает. А родители чем питаются – она и знать не желает.
Время шло. Таисья не приезжала, забывать стали про неё в селе. Дед с бабой сильно сдали с возрастом. Алеша по врачам стал ездить. Скотину пришлось перевести, корова одна осталась. А потом и корову продали. Как-то смотрят люди: калитка на большой замок закрыта. А надо сказать, ни у кого в дереве такого забора высоченного не было, больше двух метров. Дома не видно из-за него совсем. А тут ещё и замок… Удивились соседи, но мало ли куда уехали вдвоём. Через несколько дней дед появился. Один. Подошла к нему Валечка.
– Будь здоров, Алексей Петрович. А баба Дуня где?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
