Страница 2 из 3
– Непременно.
И Сергей Петрович поспешил к вагону первого класса, где его уже ожидали. Анна с ридикюлем и летиим зонтиком в руках, и Глафира Андреевна с плетёной сумкой.
– Ну что Сергей, пойдём? – заметила жена, – а то пора и рассаживаться.
Кондуктор, при всей форме, в фуражке и тужурке железной дороги, проверил билеты, и проводил путешественников к их купе.
– Ехать недолго, через час ваша станция назначения, – предупредил железнодорожный служащий.
– Спасибо, – ответил Стабров, – Анна, Глафира Андреевна, вот наше купе, проходите, садитесь!
Он сам помог присесть жене, горничная села напротив них. Его фуражка заняла своё место на вешалке, а светлые волосы, стриженные по модной прическе « бокс», не нуждались в расческе. Да, было очень уютно, мягкие диваны, бархатные занавески, на столике стояла лампа с зелёным абажуром. Просто идиллическя обстановка. Постучавшись, зашёл важный, как его кокарда на фуражке, усатый проводник, и объявил:
– Поезд скоро тронется, а чай я сейчас же принесу.
– Благодарю вас, – ответил Стабров.
И точно, вскоре чай, горячий и ароматный, стоял на столе, а локомотив их поезда пронзительно засвистел. Затем, минуту спустя, словно хорошо подумав, он двинулся с места. Вагон же словно встрепенулся, громыхнул колёсами, и неспешно покатился вдоль перрона. Провожающие кричали и махали вслед. Но вот, их состав, громыхая по стыкам путей, проехал мимо пакгаузов, где грузчики сноровисто разгружали товарные вагоны, и, вырвался на простор. Теперь они ехали мимо домов и усадеб окраин Москвы, не зажатые больше станционными постройками, и всё набирали и набирали ход.
– Очень красиво, Серёжа, – тихо произнесла Юйлань, – а вот чай, не очень… Красный, прессованный. Копеек по тридцать за фунт.
Спорить с мастером чая было, понятно, что бессмысленно, так что Сергей Петрович и не стал этого делать. Только поцеловал руку жены. Но, впечаление от чая здорово поправили пирожки, купленные в буфете вокзала. И казалось бы, куда как немудрящие, абсолютно хуже монастырских, и уж тем более домашних, а просто скрасили настроение от утренних сборов и вокзальной суеты.
Сергей Петрович тихо-тихо вышел из своего купе первого класса, решив для поносты ошущений, раскурить любимую «манилу». Мимо него прошла Дарья, кивнув, уже как старому знакомому. В тамбуре Стабров только чиркнул спичкой, зажигая сигару, как вошёл и Юлиан Станиславович Лозовский, с табачной трубкой в руке, его недавний знакомый.
– Ну конечно, и вы следуете на дачи, – заметио Юлиан Станиславович, -и я, знаете, тоже… Так сказать, на летние этюды. А вы, если не секрет, какой флигель ангажировали?
– Левое крыло Конного двора, один из служительских флигелей.
– Так значит, будем соседями! Я на месяц взял Правый флигель. Знаете, скажу честно, выгоднее было бы оплатить за лето. Понятно, управляющему сложно затем будет сдать это помещение другим дачникам. Вы уже бывали в имении Батурина? – и художник, наконец, раскурил трубку, и окутался ароматным табачным дымом.
То есть господин художник знал толк в табачных смесях, и его голландский табачок был куда как недёшев. А Стабров, слышал от так сказать, знаюших людей, что большинство художников бедны, еле сводят концы с концами. Было в этом нечто противоречивое.. Но не более того, что бы матросы с их копеечным жалованим водили в бой миллионные броненосцы.
– Нет, не бывал, – ответил капитан императорского флота.
– Отличное местечко, скажу я вам. Классический парк, с Лабиринтом, великолепными статуями, и коллекцией картин и посуды. Если сам Алексей Андреевич, князь, будет присутствовать в поместье, то непременно проведёт личную экскурсию. Он просто обожает удивлять своих гостей.
Стабров задумчиво выпустил струйку дыма изо рта, опять поглядел в окошко, любуясь пробегающими мимо них видами. Нет, кажется господин Лозовский был неплохим человеком, с которым можно и говорить, и даже с удовольствием помолчать, стоя рядом.
– Я пойду, Юлиан Станиславович. Меня ждут.
– Так мы ещё успеем наговорится, Сергей Петрович! Лето впереди!
Морской офицер кивнул, и нажав на рукоять, открыл дверь тамбура. Зашёл в своё купе, и с удовольствием присел. Глянул на часы, оставалось ехать всео полчаса. Жаль, что приятные поездки такие краткие.
ГЛАВА2 В деревне
Станция «Медово», где их высадили, прямо скажем, не разочаровала. Не просто пустой перрон, а имелось даже каменное здание, пусть и небольшое, построенное в таком, почти римском стиле. Ампир, так сказать, только с сельским исполнением.
– Вот, господа, примите багаж, – явственно, тщательно выговаривая буквы, произнёс станционный служитель, – в соответствии с квитанцией.
Здесь, у пакгауза, были уложены на деревянные поддоны вещи дачников. Стояли и получали имущество господин Терентьев, его дочь Елизавета Николаевна, господин Лозовский, и сам капитан флота Стабров, и некий господин, очевидно, с супругой и горничной. Сергей Петрович чуть наконил голову, демонстрируя уважение. В ответ этот господин в белой паре, приподнял шляпу.
– Фарятьев, Ипполит Евгеньевич, юрист. Моя супруга, Зинаида Валерьевна.
– Сергей Петрович Стабров, капитан Императорского Военного флота. Анна Аркадьевна, моя жена, – представился он в ответ.
– Очень рада знакомству, – проговорила Юйлань.
– Вы тоже на дачи? – спросила Зинаила Валерьевна.
– Ну, похоже все пассажиры нашего вагона едут в имение князя Батурина.
Глафира Андреевна стояла несколько позади, так сказать, прикрывая тыл. И в данное время её больше привлекали деревенские мальчишки, проявлявшие немалое внимание к велосипедам Стабровых. И подошли двое возчиков, деловито поправивших свои рубахи и поддевки. Один из них изучил груду чемоданов, поглядел на горничную.
– Коляска есть, и две телеги, – проговорил деревенский житель, – все доставим, в наилучшем виде до усадьбы. Всего два рубля.
– Обождите пока…
Горничная подождала, пока господа закончили беседу, и напомнила Сергею Петровичу о деле. Собственно, из-за которого они сюда приехали.
– Возчики, предлагают за два рубля довезти до усадьбы.
– Вполне подходяще. Хотя и цены у них, уж совсем почти московские.
Но дело своё возчики знали хорошо, аккуратно загрузили багаж, перевязали чемоданы и велосипеды ремнями. И коляска оказалась неплохая, Стабровы и горничная уместились на сидении, правда, с трудом.
– До имения Батурина, Конный двор, левый флигель.
– Знаю там всё барин. Довезу, не беспокойтесь. И мост починили. Так что всё в порядке.
– А что там, с мостом? – обеспокоился Стабров, – сломан?
– Да с мостом ничего, только речушка сильно разливается. Но не часто, и то, ведь не май же месяц на дворе? Но, тогда через реку перебраться совсем нельзя.
– Ну конечно, – вполне уверенно произнёс Сергей Петрович, – ведь сейчас не май же? Август месяц на дворе.
Ну а Юйлань Ван демонстрировала вполне себе истинно даосское спокойствие. Не произнесла ни слова, как истинно любящая жена. Только склонила свою прелестную головку на правое плечо, а пухлые губы сжались в красную нитку, конечно, не очень тонкую, а чёрные глаза, казалось, собирались прожечь дыру на его белоснежном мундире с блестящими пуговицами. Тут коляску слегка тряхнуло, женщина ойкнула, а он нежно взял её за руку. Юйлань вполне мило улыбнулась, и поправила движением прелестной ручки свою шляпку.
– Трясёт немного, простите, барыня… – пробурчал возчик.
– Да ничего, спасибо, – ответила женщина.
А так, места здесь были куда как красивые, рощи, пашни. А дорога-ничего небычного, грунтовая, с набитой колёсами телег колеёй. Ну, рытвины были глубиной не до осей конечно, но ехала коляска почти как по рельсам. Вот проехали мимо деревни Медово, и добрались до знаменитого моста.
– Это и есть ваша переправа? – спросил Сергей Петрович, не выпуская из левой руки бортик коляски.
– Наш, знаменитый мостик. Да дождей до сентября не будет, я в газете прочитал, – ответил извозчик.
– Да неужели? – не поверила Юйлань, – что там, а газетчики уже с духами общаются?
– Нет, но ведь серьёзная газета, «Сельская жизнь». Я это в нашей избе-читальне вычитал. У нас там и газеты, и журналы, и книги. Наверное, штук под тыщу! Это нам князь Батурин её устроил.
Добавить или убавить при таких словах и делах было нечего, и Сергей Петрович просто промолчал. Просвещение в России всё же пробивало себе дорогу. И, крестьяне Московской губернии, как видно, уже легко вживались в новую реальность. Как писали уже в его любимом журнале «Мото-Ревю», эпоха авто и элктричества сменяла время железа и пара. И знания, несомненно, становились приметой нового времени. Даже в этой деревне. Ради успокоения он поднял голову, и да, на синем- пресинем небе не было не облачка.
– Кажется, и вправду, дождей не ожидается, – согласился Стабров, – если что, как переправляетесь через реку?
– Да на лодках. Только у нас они небольшие, на пару человек. А рядом с усадьбой озеро большое, три пары лебедей живут. Очень красиво, – рассказывал крестьянин.
Итак, за приятной беседой, повозки проехали через ворота усадьбы, покатили прямо к Конному двору, мимо главного дома усадьбы. С обеих сторон дороги, посыпанной краспым гравием, стояли липы, с ухоженными кронами, аккуратно подстриженными ветвями, так, что двухсолетние деревья выглядели, словно гигантские одуванчики, только на ножках, в два обхвата. А у флигеля стоял мужчина в своеобразном наряде, такой вот, граф Лев Толстой, только в молодости. Этот человек, в безразмерной рубахе, подвязанной верёвкой, в шароварах и сапогах, вдобавок с картузом на голове. Только вот в его левой руке покачивался дорогущий портфель крокодиловой кожи. Рядом с ним стояли и работники, видные мужчины, в крестьянских нарядах, вдобавок и фартуках. Сказать честно, Стабров был слегка разочарован, всё же слуг в ливреях в княжеской усадьбе он не дождался. К ним приблизился господин этот с портфелем.
– О, не иначе как господа Стабровы? – и собеседник улыбнулся, – а я, управляющий имением князя Батурина, Лев Семёнович Грызлов. Вот, прошу принять ключи от флигеля. И посмотрите пожайлуста, помещение.
– Конечно, Лев Семёнович. Обязательно.
Флигель и вправду был невелик, в четыре комнаты с кухонькой, простой мебелью. Крашеные светло-зелёной краской стены были украшены висевшими в простеньких рамках литографиями времён Крымской войны. И кроме того, гравюрами с конями, кирасирами, и конной гвардией. Всё говорило о том, что князь – страстный лошадник. Ну а кем мог быть ещё майор Кавалергардского полка в отставке? Несомненно, Стабров хорошо знал о хозяине имения, князе Алексей Андреевиче Батурине, царедворце и представителе такой знатной фамилии Российской Империи.
Рядом шла и Анна Аркадьевна, с любопытством обозревая обстановку. Ничего не пропустила, и спросила мужа лишь один раз:
– Князь Батурин рядом с императором?
– Да, конечно. Здесь все офицеры Кавалергардского полка, а государь его полковник. Полковое фото, так принято.
Судя по выражению лица, Юйлань была если не поражена, то преисполнилась уважения к хозяину дома.
– Прекрасное место, – сказала она с явным одобрением.
– Да, всё отлично, мы довольны, Лев Семёнович.
– Служитель будет привозить каждое утро дрова, и воду два раза в день. Хлеб привозят с станции, продуктовая лавка в деревне есть, -разъяснил управляющий, – лодками на пристани также можно пользоваться.
– Прекрасно, – ответил Стабров, и передал задаток управляющему.
Теперь, все оказались довольны друг другом, и гости, и хозяин, вернее, его управляющий.
Вещи раскладывали почти до вечера, в том числе запасы провианта, в виде колбасы, икры, сахара и манной крупы, чая, кофе, десяти бутылок вина и коньяка. Да, к продуктовым запасам Юйлань Ван относилась весьма трепетно.
– Ну, кажется всё, – наконец произнесла важнейшие слова Глафира Андреевна, – вы бы прогулялись, а я пока самовар согрею. И солнце, и погода хорошая.
– Да, Сережа. Как раз, мы и на велосипедах успеем прокатится!
ГЛАВА3 Имение Батурина
Они неспешно ехали рядом, по дорожкам усадьбы, посыпанным мелким щёбнем. Супруги переоделись в комнатах дачи, и теперь выглялели заправскими отдыхающими. Сергей Петрович в летних парусиновых брюках, блузе с воротником « апаш», лёгком кепи и спортивных туфлях. Анна Аркадьевна в летнем клетчатом платье французского кроя, с белым воротничком и соломенной шляпкой. Надо сказать, такой наряд ей шёл просто необыкновенно.
Стабров поднял правую руку, оторвав её от руля, здороваясь с соседями из правого флигеля Конного двора. Юлиан Лозовский уже стоял у мольберта, с кистью в руке, и оглядывал Малый Дворец, ставший, как видно, источником вдохновения.
Его слуга Аркадий, портил столь идиллическую картину, надев на трубу самовар сапог, и так разжигая углю в его медном чреве. Еще два движения, и огонь разгорелся, слуга одел трубу на самовар, и принялся сервировать столик Иногда, впрочем, отгонял весьма назойливых комаров. Эти махоньких злодеев приметил и Стабров, отгоняя их от своего лица.
Они объехали вокруг Малый Дворец, или Эрмитаж, прекрасное здание округлой формы, с четыремя балконами, куполом, увенчанном статуей богини Фортуны. Судя по слухам, здесь иногда квартировал сам князь Алексей Андреевич, когда супруга, Мария Ивановна, бывала в Санкт-Петербурге, навещала сыновей, Евгения и Александра, служащих при дворе государя. Когда же жена была в имении, Батурины жили обыкновенно в Большом Дворце, в Главной части усадьбы, вдали от гостей.
Стабровы приехали к дорожке, где стоял павильон Грот, украшенный многочисленными статуями, и увидели знаменитый Источник, фонтан в здании, в центре которого была целая купель. Затем покатили к Большому Дворцу и Каменной Оранжерее, стоявшим рядом.
– Пора и возвращаться, а то нас Глафира Андреевна уж заждалась! – напомнила Юйлань мужу.
– Конечно. Так оно и есть. В дороге проголодались. А время, уже темнеет, дело к восьми вечера, – заметил Сергей Петрович, глянув на свои наручные часы «Омега».
На импровизированной веранде, около двери в их дачное обиталище, Глафира Андреевна накрыла круглый столик, рядом исходил паром их самовар, а под салфеткой, на блюде, ожидали и домашние пирожки.
– Пора уж и чай пить. Мойте руки, и за стол!
Без сомнения, горничная была строга, но справедлива. Стабров убрал велосипеды, и встал у умывальника, рядом с Юйлань, и стал ожесточённо намывать руки. Отогнал и комаров, которые тоже собрались пообедать, но, не пирогами, а дачниками, вернее, их кровью.
Сергей Петрович сел в плетёное кресло напротив Юйлань, а Глафира Андреевна принялась священнодействовать. В фарфоровые чашки дорогого домашнего сервиза полился кипяток, согревая крепчайший чай из маленького китайского чайничка. Затем торжественно была сдернута салфетка, прикрывающая ещё домашние, но разогретые в печи, вкуснейшие пироги.
Было и вправду, необыкновенно хорошо. Сидеть в плетёных креслах, любоваться закатом. Вдали от забот и тревог наслаждаться вкусом превосходного чая и чудеснейшей выпечки.
– Здесь просто прекрасно, Серёжа. Правильно, что именно сюда приехали, – тихо проговорила Юйлань, накинув шерстяную шаль себе на плечи.
– Спокойно и красиво, – согласился Стабров, поправив кепи.
– Плед накинь, холодно к вечеру, а то простудишься, – добавила жена, и самолично подала ему тонкое шерстяное одеяло.
Да, с пледом было куда комфортнее. Глафира Андреевна, в шерстяной кофте, невозмутимо пила чай. Анна Аркадьевна, подумав зашла в дом, и вернулась с лютней. Присела рядом с супругом, и принялась тихо наигрывать приятную мелодию.
Неподалёку слышался разговоры соседей, затем всё стихло. Медленно темнело, небо на западе окрашивалось в оранжевый цвет, подул холодный ветерок. Непростой, просто напряжённый день заканчивался.
ГЛАВА 4 Дачники
Проснулся Сергей Петрович от настойчивого и нудного жужжания комара. Насекомое с невероятным упорством желало присесть ему на плечо, ну а морской офицер дал такую возможность, а затем, с наслаждением прихлопнул злодея.
Анна, лежавшая рядом, открыла глаза, словно и не спала. Натянула олеяло почти до своего носа, и произнесла:
– Что, встаём?
– Да пора, наверное… Половина седьмого…
Стабров не спеша поднялся, и начал заниматься гимнастикой. Ну а Юйлань достала из-под кровати бамбуковую циновку, развернула её, и принялась за своё у-шу. А Сергей Петрович за непременную гирю. Сам спрятал в багаж, ну а жена сделала вид, что не заметила такое «сокровище». Поднимал, свою четырёзпудовую, с большущим удовольствием, это также его бодрило, как наблюдать за гибкой и красивой женой, сидевшей сейчас на шпагате.
– На отдыхе же! – с заметила Глафира Андреевна с некоторым осуждением, – поспали бы, погуляли, на лодочке покатались! А не эту чугунину таскали!
– Всё успеем, – со вздохом ответил Стабров.
– Точно! – добавила Юйлань, выгнувшись, и достала пальцами рук пола, и в таком положеиии поглядела на горничную.
– О господи… – только вырвалось у Глафиры, словно из самой её души, когда она посмотрела на хозяйку.
И горничная вернулась на кухню и возмущённо загремела кастрюлями и ложками. Сергей Петрович всё же закончил гимнастику, и отправился в летний душ. Холодная вода его отлично взбодрила, а затем он растерся полотенцем, и чувствовал себя теперь просто отлично. Стабров вышел, чуть потянулся, и так сказать, укрылся за изгородью из кустарника.
