Сергей Соловьев "Дача, «Венера в грозу» и китайские шахматы. Русскiй детектiвъ"

Сергей Петрович Стабров отбывает на дачу, что бы заслуженно отдохнуть. Но и здесь вынужден прервать и рыбалку, и катание на лодочке, и даже прогулки на велосипеде. Преступление в усадьбе Медово сорвало все эти планы

date_range Год издания :

foundation Издательство :Издательские решения

person Автор :

workspaces ISBN :9785006265622

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 05.04.2024

– Ну, если так, – уже другим тоном произнёс привередливый барин, -простите сударь, за мой громкий разговор, – обратился к нему этот художник-любитель, – Юлиан Станиславович Лозовский, к вашим услугам!

Выглялел новый знакомый веьма колоритно-во французской блузе, просторных бумазейных штанах, цветном платке на шее, голову прикрывала летняя шляпа из соломки. Слуга же скорее, сам выглядел как франт, в своей отлично пошитой летней паре и мягкой шляпе.

– Сергей Петрович Стабров, капитан Императорского флота, – сам представился морской офицер.

– Будем знакомы! – ответил Юлиан.

Но тут подошла очередь Лозовского, и уже его имущество стали загружать в багажный вагон. Обычные принадлежности дачника- чемоданы и велсипед, но вдобавок и кресло-качалка. Тут Стабров, даже, в некотором роде, восхитился. И то, человек оказывался истинным любителем и ценителем отдыха, настоящим сибаритом.

– Ну, я пойду, Сергей Петрович. Встретимся уже в вагоне. Аркадий, пойдём!

Раздумывать времени не было, ведь служащий дороги прннялся принимать уже его багаж, ловко прявязывая бирки к вещам. Затем быстро заполнил багажную квитанцию, приложил печать, и Сергей Петрович сделался обладателем важного документа. Правда, глянув на кучу добра, и бланк, написанной на грубой желтоватой бумаге с синим оттиском, подумал, что обмен явно неравноценный.

– Господа, мы торопимся! – нетерпеливо произнесла дама с маленькой собачкой на поводке, и с милой горничной, стоявшей рядом. Впрочем, два грузчика катили тележку с шестью чемоданамии тремя корзинами.

Стабров церемонно коснулся двумя пальцами своей форменной фуражки, чуть наклонил голову, получив в ответ благосклонную улыбку барыни и восторженную, от её весьма красивой служанки. Несомненно, это подняло бы настроение любого мужчины возрастом чуть более тридцати лет. Но Сергей Петрович оставался и здесь невозмутимым. Ведь нельзя же в самом деле, считать преступным взгляд Стаброва, которым тот проводил чуть взметнувшшиеся на ветру каштановые кудри этой премилой горничной.

– Я уже сдал свой багаж, мадам, – добавил морской офицер, – могу ли я чем-то помочь?

– Просто постойте рядом что-бы я не забыла квитанции. Даша, будь добра, достань из ридикюля карандаш. Ксения Николаевна Терентьева, супруга Николая Ивановича Терентьева, камергера Дворцового Ведомства. Это Дарья, моя горничная. А муж и дочь попозже подойдут.

– Сергей Петрович Стабров, капитан Императорского Военного флота.

– Какое чудо? Морской офицер, и в Первопрестольной. Но я очень рада, что и вы следуете в этом поезде. Если не секрет, далеко ли? – и женщина обаятельно улыбнулась.

– На дачу, представьте себе, Ксения Николаевна. С супругой, отдохнуть от городской суеты.

– Неужели тоже в имение князя Батурина?

– Точно так. Нам достался левый флигель Конного двора.

– Мило. У нас «Домик со львами». Но, сюда приехали только на лето, в зданиях нет печей, так что мы в этом имении расположимся только до сентября.

– Превосходно. Отдохнёте от шума городского трамвая.

– Вот, госпожа Терентьева, – прервал их разговор служащий дороги, – ваши квитанции!

– Сергей Петрович, не посмотрите? – попросила Ксения.

Стабров быстро пробежал, глазами по бумагам, проверил записи, и согласившись, кивнул.

– Всё в порядке, Ксения Николаевна. Но, прошу меня простить, вынужден откланятся, – попрощался он.

– До встречи, – дама протянянула руку для поцелуя, – на даче.

– Непременно.

И Сергей Петрович поспешил к вагону первого класса, где его уже ожидали. Анна с ридикюлем и летиим зонтиком в руках, и Глафира Андреевна с плетёной сумкой.

– Ну что Сергей, пойдём? – заметила жена, – а то пора и рассаживаться.

Кондуктор, при всей форме, в фуражке и тужурке железной дороги, проверил билеты, и проводил путешественников к их купе.

– Ехать недолго, через час ваша станция назначения, – предупредил железнодорожный служащий.

– Спасибо, – ответил Стабров, – Анна, Глафира Андреевна, вот наше купе, проходите, садитесь!

Он сам помог присесть жене, горничная села напротив них. Его фуражка заняла своё место на вешалке, а светлые волосы, стриженные по модной прическе « бокс», не нуждались в расческе. Да, было очень уютно, мягкие диваны, бархатные занавески, на столике стояла лампа с зелёным абажуром. Просто идиллическя обстановка. Постучавшись, зашёл важный, как его кокарда на фуражке, усатый проводник, и объявил:

– Поезд скоро тронется, а чай я сейчас же принесу.

– Благодарю вас, – ответил Стабров.

И точно, вскоре чай, горячий и ароматный, стоял на столе, а локомотив их поезда пронзительно засвистел. Затем, минуту спустя, словно хорошо подумав, он двинулся с места. Вагон же словно встрепенулся, громыхнул колёсами, и неспешно покатился вдоль перрона. Провожающие кричали и махали вслед. Но вот, их состав, громыхая по стыкам путей, проехал мимо пакгаузов, где грузчики сноровисто разгружали товарные вагоны, и, вырвался на простор. Теперь они ехали мимо домов и усадеб окраин Москвы, не зажатые больше станционными постройками, и всё набирали и набирали ход.

– Очень красиво, Серёжа, – тихо произнесла Юйлань, – а вот чай, не очень… Красный, прессованный. Копеек по тридцать за фунт.

Спорить с мастером чая было, понятно, что бессмысленно, так что Сергей Петрович и не стал этого делать. Только поцеловал руку жены. Но, впечаление от чая здорово поправили пирожки, купленные в буфете вокзала. И казалось бы, куда как немудрящие, абсолютно хуже монастырских, и уж тем более домашних, а просто скрасили настроение от утренних сборов и вокзальной суеты.

Сергей Петрович тихо-тихо вышел из своего купе первого класса, решив для поносты ошущений, раскурить любимую «манилу». Мимо него прошла Дарья, кивнув, уже как старому знакомому. В тамбуре Стабров только чиркнул спичкой, зажигая сигару, как вошёл и Юлиан Станиславович Лозовский, с табачной трубкой в руке, его недавний знакомый.

– Ну конечно, и вы следуете на дачи, – заметио Юлиан Станиславович, -и я, знаете, тоже… Так сказать, на летние этюды. А вы, если не секрет, какой флигель ангажировали?

– Левое крыло Конного двора, один из служительских флигелей.

– Так значит, будем соседями! Я на месяц взял Правый флигель. Знаете, скажу честно, выгоднее было бы оплатить за лето. Понятно, управляющему сложно затем будет сдать это помещение другим дачникам. Вы уже бывали в имении Батурина? – и художник, наконец, раскурил трубку, и окутался ароматным табачным дымом.

То есть господин художник знал толк в табачных смесях, и его голландский табачок был куда как недёшев. А Стабров, слышал от так сказать, знаюших людей, что большинство художников бедны, еле сводят концы с концами. Было в этом нечто противоречивое.. Но не более того, что бы матросы с их копеечным жалованим водили в бой миллионные броненосцы.

– Нет, не бывал, – ответил капитан императорского флота.

– Отличное местечко, скажу я вам. Классический парк, с Лабиринтом, великолепными статуями, и коллекцией картин и посуды. Если сам Алексей Андреевич, князь, будет присутствовать в поместье, то непременно проведёт личную экскурсию. Он просто обожает удивлять своих гостей.

Стабров задумчиво выпустил струйку дыма изо рта, опять поглядел в окошко, любуясь пробегающими мимо них видами. Нет, кажется господин Лозовский был неплохим человеком, с которым можно и говорить, и даже с удовольствием помолчать, стоя рядом.

– Я пойду, Юлиан Станиславович. Меня ждут.

– Так мы ещё успеем наговорится, Сергей Петрович! Лето впереди!

Морской офицер кивнул, и нажав на рукоять, открыл дверь тамбура. Зашёл в своё купе, и с удовольствием присел. Глянул на часы, оставалось ехать всео полчаса. Жаль, что приятные поездки такие краткие.

ГЛАВА2 В деревне

Станция «Медово», где их высадили, прямо скажем, не разочаровала. Не просто пустой перрон, а имелось даже каменное здание, пусть и небольшое, построенное в таком, почти римском стиле. Ампир, так сказать, только с сельским исполнением.

– Вот, господа, примите багаж, – явственно, тщательно выговаривая буквы, произнёс станционный служитель, – в соответствии с квитанцией.

Здесь, у пакгауза, были уложены на деревянные поддоны вещи дачников. Стояли и получали имущество господин Терентьев, его дочь Елизавета Николаевна, господин Лозовский, и сам капитан флота Стабров, и некий господин, очевидно, с супругой и горничной. Сергей Петрович чуть наконил голову, демонстрируя уважение. В ответ этот господин в белой паре, приподнял шляпу.

– Фарятьев, Ипполит Евгеньевич, юрист. Моя супруга, Зинаида Валерьевна.

– Сергей Петрович Стабров, капитан Императорского Военного флота. Анна Аркадьевна, моя жена, – представился он в ответ.

– Очень рада знакомству, – проговорила Юйлань.

– Вы тоже на дачи? – спросила Зинаила Валерьевна.

– Ну, похоже все пассажиры нашего вагона едут в имение князя Батурина.

Глафира Андреевна стояла несколько позади, так сказать, прикрывая тыл. И в данное время её больше привлекали деревенские мальчишки, проявлявшие немалое внимание к велосипедам Стабровых. И подошли двое возчиков, деловито поправивших свои рубахи и поддевки. Один из них изучил груду чемоданов, поглядел на горничную.

– Коляска есть, и две телеги, – проговорил деревенский житель, – все доставим, в наилучшем виде до усадьбы. Всего два рубля.

– Обождите пока…

Горничная подождала, пока господа закончили беседу, и напомнила Сергею Петровичу о деле. Собственно, из-за которого они сюда приехали.

– Возчики, предлагают за два рубля довезти до усадьбы.

– Вполне подходяще. Хотя и цены у них, уж совсем почти московские.

Но дело своё возчики знали хорошо, аккуратно загрузили багаж, перевязали чемоданы и велосипеды ремнями. И коляска оказалась неплохая, Стабровы и горничная уместились на сидении, правда, с трудом.

– До имения Батурина, Конный двор, левый флигель.

– Знаю там всё барин. Довезу, не беспокойтесь. И мост починили. Так что всё в порядке.

– А что там, с мостом? – обеспокоился Стабров, – сломан?

– Да с мостом ничего, только речушка сильно разливается. Но не часто, и то, ведь не май же месяц на дворе? Но, тогда через реку перебраться совсем нельзя.

– Ну конечно, – вполне уверенно произнёс Сергей Петрович, – ведь сейчас не май же? Август месяц на дворе.

Ну а Юйлань Ван демонстрировала вполне себе истинно даосское спокойствие. Не произнесла ни слова, как истинно любящая жена. Только склонила свою прелестную головку на правое плечо, а пухлые губы сжались в красную нитку, конечно, не очень тонкую, а чёрные глаза, казалось, собирались прожечь дыру на его белоснежном мундире с блестящими пуговицами. Тут коляску слегка тряхнуло, женщина ойкнула, а он нежно взял её за руку. Юйлань вполне мило улыбнулась, и поправила движением прелестной ручки свою шляпку.

– Трясёт немного, простите, барыня… – пробурчал возчик.

– Да ничего, спасибо, – ответила женщина.

А так, места здесь были куда как красивые, рощи, пашни. А дорога-ничего небычного, грунтовая, с набитой колёсами телег колеёй. Ну, рытвины были глубиной не до осей конечно, но ехала коляска почти как по рельсам. Вот проехали мимо деревни Медово, и добрались до знаменитого моста.

– Это и есть ваша переправа? – спросил Сергей Петрович, не выпуская из левой руки бортик коляски.

– Наш, знаменитый мостик. Да дождей до сентября не будет, я в газете прочитал, – ответил извозчик.

– Да неужели? – не поверила Юйлань, – что там, а газетчики уже с духами общаются?

– Нет, но ведь серьёзная газета, «Сельская жизнь». Я это в нашей избе-читальне вычитал. У нас там и газеты, и журналы, и книги. Наверное, штук под тыщу! Это нам князь Батурин её устроил.

Добавить или убавить при таких словах и делах было нечего, и Сергей Петрович просто промолчал. Просвещение в России всё же пробивало себе дорогу. И, крестьяне Московской губернии, как видно, уже легко вживались в новую реальность. Как писали уже в его любимом журнале «Мото-Ревю», эпоха авто и элктричества сменяла время железа и пара. И знания, несомненно, становились приметой нового времени. Даже в этой деревне. Ради успокоения он поднял голову, и да, на синем- пресинем небе не было не облачка.

– Кажется, и вправду, дождей не ожидается, – согласился Стабров, – если что, как переправляетесь через реку?

– Да на лодках. Только у нас они небольшие, на пару человек. А рядом с усадьбой озеро большое, три пары лебедей живут. Очень красиво, – рассказывал крестьянин.

Итак, за приятной беседой, повозки проехали через ворота усадьбы, покатили прямо к Конному двору, мимо главного дома усадьбы. С обеих сторон дороги, посыпанной краспым гравием, стояли липы, с ухоженными кронами, аккуратно подстриженными ветвями, так, что двухсолетние деревья выглядели, словно гигантские одуванчики, только на ножках, в два обхвата. А у флигеля стоял мужчина в своеобразном наряде, такой вот, граф Лев Толстой, только в молодости. Этот человек, в безразмерной рубахе, подвязанной верёвкой, в шароварах и сапогах, вдобавок с картузом на голове. Только вот в его левой руке покачивался дорогущий портфель крокодиловой кожи. Рядом с ним стояли и работники, видные мужчины, в крестьянских нарядах, вдобавок и фартуках. Сказать честно, Стабров был слегка разочарован, всё же слуг в ливреях в княжеской усадьбе он не дождался. К ним приблизился господин этот с портфелем.

– О, не иначе как господа Стабровы? – и собеседник улыбнулся, – а я, управляющий имением князя Батурина, Лев Семёнович Грызлов. Вот, прошу принять ключи от флигеля. И посмотрите пожайлуста, помещение.

– Конечно, Лев Семёнович. Обязательно.

Флигель и вправду был невелик, в четыре комнаты с кухонькой, простой мебелью. Крашеные светло-зелёной краской стены были украшены висевшими в простеньких рамках литографиями времён Крымской войны. И кроме того, гравюрами с конями, кирасирами, и конной гвардией. Всё говорило о том, что князь – страстный лошадник. Ну а кем мог быть ещё майор Кавалергардского полка в отставке? Несомненно, Стабров хорошо знал о хозяине имения, князе Алексей Андреевиче Батурине, царедворце и представителе такой знатной фамилии Российской Империи.

Рядом шла и Анна Аркадьевна, с любопытством обозревая обстановку. Ничего не пропустила, и спросила мужа лишь один раз:

– Князь Батурин рядом с императором?

– Да, конечно. Здесь все офицеры Кавалергардского полка, а государь его полковник. Полковое фото, так принято.

Судя по выражению лица, Юйлань была если не поражена, то преисполнилась уважения к хозяину дома.

– Прекрасное место, – сказала она с явным одобрением.

– Да, всё отлично, мы довольны, Лев Семёнович.

– Служитель будет привозить каждое утро дрова, и воду два раза в день. Хлеб привозят с станции, продуктовая лавка в деревне есть, -разъяснил управляющий, – лодками на пристани также можно пользоваться.

– Прекрасно, – ответил Стабров, и передал задаток управляющему.

Теперь, все оказались довольны друг другом, и гости, и хозяин, вернее, его управляющий.

Вещи раскладывали почти до вечера, в том числе запасы провианта, в виде колбасы, икры, сахара и манной крупы, чая, кофе, десяти бутылок вина и коньяка. Да, к продуктовым запасам Юйлань Ван относилась весьма трепетно.

– Ну, кажется всё, – наконец произнесла важнейшие слова Глафира Андреевна, – вы бы прогулялись, а я пока самовар согрею. И солнце, и погода хорошая.

– Да, Сережа. Как раз, мы и на велосипедах успеем прокатится!

ГЛАВА3 Имение Батурина

Они неспешно ехали рядом, по дорожкам усадьбы, посыпанным мелким щёбнем. Супруги переоделись в комнатах дачи, и теперь выглялели заправскими отдыхающими. Сергей Петрович в летних парусиновых брюках, блузе с воротником « апаш», лёгком кепи и спортивных туфлях. Анна Аркадьевна в летнем клетчатом платье французского кроя, с белым воротничком и соломенной шляпкой. Надо сказать, такой наряд ей шёл просто необыкновенно.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом