Засим султан передал внушительный список дани. Там значились: десяток крупных жемчужин диаметром в цунь и столько же весьма дорогих увеличительных стекол в форме очков для чтения. А еще десять ящиков ароматных смол и два горшка древесной смолы, что хороша для заделывания трещин в судах. Был в списке и громадный кусок олова в сотню даней[15]. Местное олово[16] получают так: промывают и выпаривают раствор из вод горного ручья, затем отливают в оловянные прутки весом не более одного цзиня и восьми лян[17], после чего их крепко связывают ротанговыми лианами в пучки – по десятку или по сорок штук – и пучки обменивают при торговых сделках.
В списке перечислялись звери разные: по две пары черных медведей и шимпанзе, по десятку белых оленей и карликовых оленей-мунтжаков, две пары мартышек да еще два десятка крупных нелетающих птиц – фиолетово-красных казуаров. Значились среди даров десять кувшинов вина и два ящика свежих и сушеных джекфрутов – по форме напоминают тыкву, кожа как у каштана, сами покрыты небольшими колючками, но дольки внутри очень вкусные.
Командующий ознакомился со списком дани и приказал офицеру внутренних хранилищ принять всё в нем означенное. Султан передал еще один список – там значились коровы, овцы, хворост, рис, фрукты, овощи и тому подобное. Саньбао и их приказал принять. Накрыли пир, султан пил и радовался.
И как раз в тот момент, когда завязывались узы дружбы, ординарец сообщил, что местные воины, доставившие дары, съели одного из моряков, оставив только голову. Командующий не мог поверить, а султан вскочил со своего места и бросился на колени:
– Ничтожный ничего не знал, умоляю простить!
Господин Ван сразу заподозрил неладное:
– Встаньте! Возможно ли, чтобы местные воины людоедствовали? Наверняка какие-то оборотни.
Правитель поднялся с колен, не переставая бормотать извинения.
Командующий Ван приказал ординарцу выйти и сделать вид, будто он ничего не ведает и ни о чем не докладывал. А сам вызвал принесших дары воинов, будто бы для вознаграждения. Когда же те налетели, что пчелиный рой, приказал им выстроиться перед адмиралом. Только после этого господин Ван пригласил Государева советника и попросил глянуть на них своим всевидящим оком. Бифэн резко взмахнул колотушкой – той самой, что ударом по голове будит засыпающих во время медитации монахов, – и тут все увидели, что меж рядами воинов прыгают два тигренка – желтый и красный, полосатые, низкорослые по сравнению с китайскими тиграми, зато злющие – зубы скалят, когти выпускают и рычат громко.
Вот беда – и гость, и хозяин зело устрашились. Командующий воскликнул:
– Дерзкие твари! Просим Государева советника убрать их отсюда!
Одначе Бифэн заметил, что Небесный наставник лучше справится с этим. Даос немедля сжег заклинания на конце меча, и с заоблачных высей спустился черноликий небесный военачальник. Получив повеление, он прикрикнул на зверей, хлестнул их своей плетью – да так, что оба тигренка закружились клубком, – затем поймал обоих, содрал с них кожу, разодрал в клочья мясо и подал его пирующим со словами:
– Пойдет к вину.
Сказывают, что местный владыка при виде магических чудес, творимых буддистом и даосом, был напуган так, что поджилки тряслись, – тут уж не до закусок.
– Как среди местных воинов могли затесаться тигры? Поистине удивительно! – не мог успокоиться командующий.
Султан пояснил:
– Господам неведомо, что у нас в горах водятся тигры-оборотни, кои, спускаясь на равнины, принимают человеческий облик.
Военачальника евнуха Хуна эти слова развеселили:
– Так ведь и в наших краях полно таких тигров!
– Где же это? – удивился командир Ма.
– Вы еще спрашиваете! Да разве в Нанкине мало горных тигров? Или мало других, как их прозвали, городских тигров? – ухмыльнулся Хун.
– Ну, хоть их так именуют, всё же они менее свирепы, чем настоящие, – откликнулся господин Ма.
– Это как сказать! Слопать человека, не пролив крови, – возможно, еще бо́льшая жестокость.
Туземный правитель пожаловался также на обитающих у прибрежных вод гребнистых крокодилов[18]:
– Громадные – в несколько чи, с четырьмя лапами и двумя здоровенными клыками, тело покрыто панцирем, сквозь кой на спине пробиваются колючки. Ежели кто из местных на них напорется, целиком заглотнут.
Саньбао обратился к Небесному наставнику, и тот произнес загадочно:
– В армии не полагается спаивать. Посему прошу издать специальный приказ ради уничтожения чудовищ.
– Буде потребно, предписываем, – согласились оба командующих. Небесный наставник предложил им вместе с султаном выйти на берег и каждый раз при виде крокодила выпивать по кубку вина. Даос начертал заклинания, поставил печать, прочел мантры и бросил бумагу в воду – после чего с табличкой-заклинанием во рту из воды высунулся крокодил, словно шею под нож подставил. Небесный наставник указал на него пальцем, и крокодил тотчас развалился пополам, только кровь брызнула фонтаном. Даос произнес:
– Господа, выпейте по чарочке.
И тут один за другим стали появляться всё новые и новые крокодилы – при этом даос каждый раз указывал на них магическим перстом, они разваливались пополам, свежая кровь фонтаном омывала всё вокруг, а присутствовавшие по его просьбе выпивали чарку за чаркой. Пока наконец местный владыка не взмолился:
– Крокодилов множество, а моих скромных возможностей к выпивке недостаточно, прошу отменить приказ.
Небесный наставник ответил:
– Вы непривычны к возлияниям, не стану принуждать – просто смотрите, как я буду обезглавливать чудовищ.
Напослед султан поблагодарил даоса, распрощался и вышел. На него тут же набросились с расспросами местные старосты:
– Ну, каковы эти люди из Южной династии?!
Султан воскликнул:
– Впредь даже не помышляйте подниматься супротив них!
– Отчего же?
– Не говоря уже о том, что они люди выдающиеся, способностей необычайных, упомяну о нескольких событиях, коим был свидетель: небесные святые и полководцы у них на посылках, что называется, в хоромах кликнут – слуги немедля отзовутся. Свирепых тигров с западных гор превратили в послушных котят, а затем умертвили; страшные приморские крокодилы присмирели, словно дождевые черви, а монах распоряжался их жизнью и смертью.
Старосты в страхе только головами качали:
– Поистине, Китай – великое буддийское государство! Мы желали бы завтра отплыть вместе с драгоценными кораблями, дабы удостоиться высочайшей аудиенции императора. Тогда, почитай, не зря пришли в сей мир!
Вернувшись во дворец, владыка поведал наложницам о необычайном даре монахов-кудесников, и те тоже испросили соизволения посетить великий Китай, дабы лично узреть императора.
– Ну что ж, разумно, – согласился правитель.
И когда через два дня султан посетил флагманский корабль, он изъявил желание отправиться в плавание вместе с флотилией. Адмирал одобрил:
– Стремление сие весьма похвально. Однако нынче мы движемся дальше в Западный океан и никак не можем в одночасье повернуть назад.
– Я, смиренный, готов подождать[19], – согласился султан. Затем продолжал: – Вам предстоит долгий и опасный путь. Не рискованно ли везти на кораблях столько драгоценностей и дорогого товара? По моему скромному разумению, надежней временно разместить всё в нашем государстве, а на обратном пути забрать.
Командующий Ван счел сии доводы разумными. Саньбао тотчас приказал командиру центральной дивизии собрать солдат и соорудить вокруг города высокую стену из древесного частокола с четырьмя воротами и двумя башнями – колокольной и барабанной[20]. Внутри – еще одно такое же ограждение, но поменьше, за коим и построить склады и амбары. Туда велено было поместить собранную дань, дары и часть провизии, днем нести дежурство местным воинам, а ночью – китайским патрульным с колокольцами. Распоряжения были отданы, и флотилия продолжила путь.
Через четверо суток завидели княжество Ару[21] – небольшое поселение, жители которого промышляли рыболовством. Ма Драконоподобный был заранее отправлен к местному владыке, дабы вручить ему тигровую пластинку. Тот прочитал послание и возрадовался:
– Двадцать лет тому мы выплатили дань и были глубоко тронуты монаршей милостью. А ныне имеем счастье лицезреть главнокомандующего во всём великолепии!
К моменту прибытия кораблей князек в сопровождении двух старост вышел для торжественной встречи и вручил Саньбао вассальную грамоту и акт о капитуляции. Командующий с ним ознакомился, но принять подношения отказался:
– Страна ваша небольшая и бедная, сие необязательно.
Столь же решительно он отверг подарки для воинов:
– А уж личные дары тем более не возьмем, сие не по уставу.
Князю пожаловали подарки, с тем тот и вернулся восвояси.
Шли под парусами еще день, пока на северо-восточном побережье Суматры не увидели зеленую гору; порывы ветра доносили оттуда необычные сладостные ароматы. Юцзи Ма с небольшим отрядом отправился в горы – раздобыть душистые растения. Вскоре они притащили шесть огромных стеблей диаметром около восьми чи, а длиной – более шести чжан, все в тонких черных прожилках, нежные и мягкие, словно куски жира.
Рис. 3. Государство Самудра и его соседи в XV веке
По прошествии еще четырех-пяти дней юцзи Ма доложил, что показалось государство Самудра[22], правителю коего император пожаловал почетный титул:
– Днесь владыка переживает трудные времена, страна в опасности[23], посему, узнав о прибытии командующего, султан не мог скрыть ликования.
И Ма Драконоподобный поведал военачальникам давнюю историю.
Отец нынешнего правителя был убит отравленной стрелой в смертельной схватке с напавшим на страну войском султаната Нагур[24] – людьми с татуировкой на лице. Малолетние дети не могли отомстить за смерть отца, и тогда вдова убитого пообещала титул султана любому, кто поквитается за гибель мужа и вернет земли княжества. Через несколько дней на воззвание откликнулся некий рыбак. Вдова снабдила его обмундированием, оружием, дала коня в придачу, и тот отправился в бой. Как принято говорить, поют под нагайкой златые стремена, гимн победы вокруг раздается. Точным ударом меча рыбак поразил татуированного врага. Вдова сдержала уговор, сочеталась с мстителем законным браком, пожаловала ему титул султана, и в его распоряжении оказались все сокровища страны и земли. Прошло много лет, но подросший сын убитого правителя – Зайн аль-Абидин – затаил обиду на бывшего рыбака и за его спиной шипел: «Он занял место моего отца». В один из дней юноша с группой военных убил державного соперника и стал полноправным властителем. Он почитал мать как старейшину, но та одряхлела и не вмешивалась в дела правления. Однако ныне жаждет отмщения сводный брат правителя – Секандар, сын того самого рыбака. Он собрал войско, запасся продовольствием и стремится захватить трон. В стране не стихают кровопролитные бои, мятежники одерживают победу за победой, а войска султана терпят поражение.
Тогда адмирал принял решение:
– Поддержим подвергшихся нападению – тех, кто в опасности. Командирам левого и правого авангардов приказываю немедля отправиться на берег для взаимодействия с войском законного правителя, а корабли вскоре подойдут.
Командиры с отрядами всадников тотчас погрузились на джонки и поплыли в направлении Самудры. Там они стали свидетелями смертельной схватки двух армий и рассчитали, что сейчас самое время ввязаться в побоище – солнце близится к закату, люди и кони утомлены: «Коли мы вступим в битву, мятежникам не устоять». Забили барабаны, зазвучали боевые кличи, и командиры авангардов с двух сторон вклинились в битву. У одного голова тигриная, глаза от ярости круглые, волосы копной курчавые да бакенбарды длинные. Мчится на своем соловом, широкий меч «голова леопарда» наперевес, и вопит:
– Где тут Секандар? Слезай с коня и сдавайся!
Другой – высоченный, широкоплечий, нос как у мусульманина, глаза – медные колокольцы, гарцует на быстроногом скакуне, в руках острый меч «гусиное перо», и тоже орет:
– Где тут Секандар? Слезай с коня, сдавайся!
Секандар был ошеломлен – что за всадники, из какой-такой страны? Явно не из земель Западного океана. Откуда им известно его имя? Даже Зайн аль-Абидин не сразу сообразил, что происходит, и спросил приближенных, откуда сии храбрецы, что нежданно-негаданно пришли на подмогу. А когда свита объяснила, что их послал главнокомандующий флотилии Южной династии, султан воскликнул:
– Да как же они столь молниеносно прибыли? Не иначе сами Небеса мне благоприятствуют!
И с новыми силами ринулся в бой, а с ним и оба китайских командира. Недаром говорится: один против рати не устоит, сила слабых сокрушит. Где уж Секандару супротив троих сдюжить! Тем паче что отважным командирам Южной династии не способны дать отпор и десять тысяч мужей. Секандар потерпел полное поражение: его отряд разнесли в пух и прах. Он помчался прочь, бросив латы и волоча за собой оружие, и только проскакав несколько десятков ли, собрал остатки разбитого отряда и вернулся в лагерь.
Султан, одержав победу, не уставал благодарить спасителей – устроил для них пир и щедро вознаградил. Одначе командир левого авангарда Чжан Цзи по прозвищу Западная Лагуна всё не мог успокоиться:
– Надобно добить врага, застать его врасплох, пока он потерял бдительность. У нас в запасе не более суток.
В ответ командир правого авангарда Лю Инь процитировал классический закон воинской стратегии:
– Не преследуй загнанного в угол противника, в отчаянии он способен на многое.
Чжан Цзи не согласился:
– Секандар вовсе не таков. Он привык к победам, горд и высокомерен и наверняка сочтет свое поражение случайностью. Так почему бы из предосторожности не покончить с ним? Плохо только, что мы не знаем здешних дорог.
– Страна наша невелика, разобраться нетрудно, – вмешался султан. – На западе и севере – море, на юге и востоке – горы. Логово Секандара находится точнехонько к югу. Туда ведут две дороги. Одна – скользкая, ведет вдоль извилистого горного ручья, верхом по ней не проехать. Другая, более короткая, проходит по горе к вершине Архатов, однако по обеим ее сторонам отвесные кручи, по тропе может проскакать только один всадник.
Чжан Цзи уточнил протяженность столь узкой дороги.
– Несколько ли, – отвечал султан.
Тогда Чжан что-то шепнул Лю, и тот немедля собрался в путь.
– Даже вино не допили, – огорчился султан.
Лю заверил:
– Завтра допируем.
Чжан подозвал пожилого воина и стал ему тоже что-то нашептывать. Как только стемнело, конный отряд, натянув поводья, бесшумно и осторожно строем двинулся в путь. Ехали полночи, пока не приблизились к вражеской ставке – шатру из буйволиных шкур. Тут громыхнул сигнальный пушечный выстрел, боевые кличи рванулись в небо, командир Чжан впереди, за ним – храбрые воины. Сильные кони, славные бойцы: сея смерть, ворвались они в шатер, и Секандар с ужасом понял, что ему не скрыться ни на небе, ни под землей. Он вскочил на коня и очертя голову помчался куда глаза глядят, но, проскакав чуток, сообразил: «Двинусь-ка я лучше по широкой дороге вдоль горного ручья и выйду как раз к кораблям». Глянул, а вдоль реки светится множество огней – там устроил засаду тот самый командир Лю. Столь грозное зрелище нагнало еще больше страха на Секандара, да и сопровождающие предостерегли:
– Вдоль ручья не проехать, там вражеские солдаты.
Секандар бросился было к горе Архатов, домчался до самого подножья, но неожиданно остановил коня. Сотоварищи недоумевали:
– Ситуация опасная и угрожающая – можно ли узнать, почему вы решили придержать коня?
– С обеих сторон пропасти, по тропе проедет лишь один всадник. Случись непредвиденное, я погибну.
Свита стала убеждать, что для паники нет оснований:
– Мы, преданные слуги ваши, полны отваги! Откуда чужеземцам прознать об этой тропе? Двинемся потихоньку, шаг за шагом.
Не успели договорить, как позади раздались боевые кличи, от барабанной дроби сотрясалась земля. Секандару ничего не оставалось, как поскакать вперед. Он уже преодолел половину пути и только подумал: «Вот докуда добрался, может, обойдется», – как раздался пушечный залп. Впереди ударили из пищалей, пушек, ружей, градом обрушились зажигательные стрелы. И тут, сотрясая землю словно раскаты грома, загрохотали сянъянские камнеметы. А навстречу с мечом наперевес мчится всадник:
– Куда поспешаешь, Секандар? Сдавайся, пока не испытал на себе мой меч!
Это Лю Инь с отрядом преградил ему дорогу. Куда податься? Сзади нагоняет Чжан Цзи – клинок на поясе острый, конь лихой да быстрый:
– Куда поспешаешь, Секандар? Сдавайся, пока не испытал на себе мой меч!
Поистине, меж двух огней оказался Секандар. Забили в колотушки, с обеих сторон вихрем налетели отважные китайские воины. И Секандар, как говорили встарь, сколь бы силен ни был, хоть даже и с крыльями, – не улетел бы! Схватили живьем.
На рассвете султан встретился с командующим и поблагодарил за ночное сражение. Тут привели Секандара, и адмирал посоветовал султану держать преступника в тюрьме, пока китайские корабли на обратном пути не заберут его с собой. Правитель услужливо согласился и тут же вручил гостю вассальную грамоту и акт о капитуляции. Адмирал вскрыл конверт и зачитал: «Мы, султан Самудры Зайн аль-Абидин, с почтением вручаем сие послание главнокомандующему армией, посланной империей Великая Мин для усмирения и пресечения бунтов. Мы давно наслышаны о вашем великом государстве, Небом созданном, и об императоре, Небом рожденном. Добродетель, что феникс, парит крылами над истоками Хуанхэ, слава воинских доблестей вздымается до луны. Вы получили приказ усмирить народы, и военная колесница тронулась в путь; озаренные блеском и сиянием власти, вы сумели строго покарать непокорных. Наше малое государство издавна одарено вашей великой милостью: в изобилии награды и подарки, сверкает орнамент на ножнах меча. С нами серебряная печать и императорский эдикт. О, сколь мудры величавые речи императора! Мы, ничтожные, сверх меры удостоились его благодеяний и милостивого покровительства, а благодаря действиям главнокомандующего остались целы и невредимы. Согбенно опустив главу, благодарим за все награды, аж взмокли от переполняющих нас чувств. И, глядя снизу вверх на императорскую ставку, готовы присягнуть в верности».
Засим султан вручил внушительный список дани. В нем значились такие ценности, как бурый железняк, пара легендарных жемчужин для войска в походе – вкопаешь в землю, и из них бьет вода; десяток дорогущих формочек сурьмы «черная улитка» для украшения придворных дам, стеклянных бутылей десять пар, десяток огромных слоновьих бивней.
Засим перечислялись: сто отрезов местной расписной парчи, по полсотни одеял из верблюжьей шерсти и расписных подстилок на сиденья, сотня полос парчовой каймы для парадного одеяния императора, по полсотни поясов в золотой оправе и сплетенных из пластин нарукавников.
Была среди дани и живность всяческая: пара огромных диковинных птиц выше двух метров, понимающих человеческую речь, десяток гремучих змей[25] (длиннющие и ярко-зеленые; ежели запустить в темную пещеру, переловят всех мышей); десяток знаменитых скакунов – словно помесь коня с драконом. Значились там и полсотни бутылей благоухающей розовой воды для смачивания одежды, ароматичная мелия, борнейская камфора, тонизирующие семенные железы морского котика, амбра[26] (слюна морских драконов, весьма ароматная), пара огромных страусиных яиц, две сотни вкуснейших бамбуковых куропаток и множество дивных и диковинных фруктов и овощей.
Командующий приказал коменданту хранилищ принять дань на корабли. Затем султан передал список подарков для воинства. Саньбао проглядел его, но отказался от всего, кроме овощей, фруктов и предметов первой необходимости. Одначе принял радушное приглашение на пир в его честь и направился во дворец. А дворец тот был воистину величествен и прекрасен: колонны из агата, стены из редкого камня, изразцы из горного хрусталя, использован и «живой камень» – ископаемые кораллы[27], а занавеси, полог – все в переливах разноцветной парчи. По обеим сторонам выстроились советники султана, начальники военных приказов, наставники принцев, врата охраняли бравые воины – все дюжие, крепкие парни. Оба военачальника пили-ели и гостевали несколько дней.
Наконец корабли продолжили путь, и вскоре показался Нагур – то самое королевство татуированных. Земли его обширны, проживает более тысячи семей, но пахотной земли мало, рис не произрастает, жители занимаются в основном рыболовством. Нравы простые и добрые. У мужчин сызмальства лица татуированы изображениями разных животных, власы распущены, на теле ничего, кроме куска материи вокруг пояса. Женщины обмотаны пестрой тканью, волосы на затылке связаны в пучок. Народ смирный, лишен алчности и гордыни, привержен долгу и правилам благопристойного поведения. Правитель, прослышав о прибытии драгоценных кораблей, прислал в дар ящик благовонной борнейской камфоры, да еще индийского буйвола – у него рога длиной в четыре чи, их надо спиливать каждые десять дней, не то бык умрет. Сказывали, что люди пьют его кровь и живут по пятьсот лет – столько же, сколько сам бык.
