Внешняя беговая

– Хмм, – некстати встрял Роумэн, которому, еще с прошлого заседания, тоже не очень-то и хотелось участвовать в ядерной авантюре с непредсказуемым исходом для обеих сторон, – а может все-таки можно как-то обойтись без этой ракеты с начинкой в 300 килотонн?

– Увы, мой друг, – неожиданно мягко вступил в перепалку генерал Рэй, – это первое, что мы рассматривали при планировании акции, но пришли к однозначному выводу о вынужденной необходимости применения спецбоеприпаса. Как только поднимется тревога, а она обязательно поднимется, как бы вы не старались, потому что звук от взрыва, уничтожаемого IL-76, не может быть не услышан во всех уголках базы, сработает система защиты и установка будет со всех сторон прикрыта мощными броневыми плитами. Никакие гранатометы, имеющиеся у вас на вооружении, и никакие противобункерные бомбы в обычном снаряжении не смогут пробить многослойную защиту. Но даже если и произошло бы чудо, и нам удалось бы проковырять дырку в шахте, где находится установка, то ее подрыв, все равно не решил бы всех поставленных целей. Персонал квалифицированных инженеров и рабочих, трудящихся над созданием этого мирового пугала уцелел бы в многочисленных и извивистых катакомбах объекта. И спустя некоторое время возобновил бы свою ужасную деятельность. Русские в этих делах – чертовски упрямы, и они никогда не отступятся от задуманного, пока у них имеется хотя бы малейший шанс к его воплощению. Поэтому, гарантированно уничтожив весь квалифицированный персонал базы, мы должны лишить их этого малейшего шанса.

– Однако скандал с применением ядерного оружия…, – начал было Пол, но его опять перебил, все тем же нежданно задушевным голосом, генерал ВВС.

– А вот это, уже действительно не наша с вами забота, старина Пол, – проворковал он. – Пусть об этом голова болит у Госдепа и Президента. Должны же они хоть как-то оправдывать потраченные на их содержание деньжищи. Вот пусть и оправдываются. Мы-то свое дело сделаем, как надо. По крайней мере, я и мои подчиненные, – покосился он на адмирала, кривившегося в гримасе неудовольствия от перехваченной инициативы. – В любом случае, вам придется уложиться в эти отведенные полтора часа, если не хотите превратиться в кучку ядерного пепла.

– Следует ли из ваших слов, сэр, что Президент лично санкционировал предстоящую акцию? – осторожно поинтересовался «котик». – На прошлом совещании в Лэнгли было сказано, что Президент будет проинформирован о планах операции.

– Я и без ваших подсказок помню, что было на прошлой встрече, огрызнулся адмирал. – Могу вас твердо уверить, что к началу операции Президент будет в курсе ее проведения во всем необходимом для него объеме. Я удовлетворил ваше любопытство, мистер Роумэн?

– Да, сэр, – сухо поблагодарил его коммандер.

– У вас имеются какие-нибудь вопросы более существенного характера, мистер Роумэн? – дернул недовольно щекой Льюис.

– У меня имеются, – опередил «морского котика» капитан «Морского Конька», подняв руку.

– Слушаю, вас, – недовольным тоном бросил комфлота.

– Вы сказали сэр, что началом операции послужит сигнал с берега о готовности принять десантные группы, означает ли это, что к моменту нашего входа в терводы противника, их «подсолнух» не будет функционировать? – со знанием дела спросил Хилл.

– Да, – на этот раз удовлетворенно кивнул Льюис, – ее функционал к нужному моменту будет либо существенно ограничен, либо полностью нейтрализован. Люди, внедренные нами в персонал базы, обещают взять решение этой проблемы на себя.

– Как нам отличить их от остальных русских, чтобы не подвергнуть опасности случайного уничтожения в горячке боя? – задал резонный вопрос Роумэн.

– У одного из них будет радиомаяк, настроенный на вашу частоту приема. Впрочем, не забивайте свою голову такими мелочами, Пол, – отмахнулся адмирал. – Эти люди были завербованы нами из числа русских, по случаю, так что никакой ценности они для нас не представляют. Шлак, одним словом.

– Я понял вас, сэр, – четко кивнул, как прищелкнул каблуками «морской котик».

– Если больше ни у кого никаких вопросов нет, то давайте начнем расходиться, а то скоро уже начнет светать и мне крайне не хотелось бы констатировать, что наша с вами встреча стала достоянием нижних чинов команды корабля.

II.

28.08.2020г., США, округ Колумбия, г. Вашингтон, дом Гарри Трумэна (штаб-квартира Госдепартамента)

78-й по счету Государственный Секретарь Соединенных Штатов Америки Майк Помпео терпеть не мог никакой бумажной работы, считая ее простой отрыжкой всякой бюрократии. Кропотливой работе он предпочитал праздное безделье, маскируя его под посещение торжественных мероприятий, приемов и светских раутов. Обжора, толстяк, весельчак и профессиональный тунеядец – он не любил долго и нудно подниматься в старомодном лифте, помнящим еще своего первого хозяина, на седьмой этаж, где, собственно и находился его рабочий кабинет. Не любил узкого и тесного на его взгляд коридора Госдепа, с его мертвенно-тусклыми лампами, искажающими до неузнаваемости цвета лиц идущих навстречу. Порой складывалось впечатление, что он присутствует на параде, устроенном зомби, настолько неестественно они выглядели. Не любил приемной, стены которой украшали портреты индейских вождей, неизвестно, как и по чьей прихоти попавшие когда-то сюда. И, конечно же, он всеми фибрами души ненавидел свой собственный кабинет, отделанный панелями красного дерева, придававшими ему оттенок мрачной безысходности. Портреты своих предшественников на этом посту, он, естественно, тоже не любил, все время, ежась от их суровых и в чем-то осуждающих взглядов. Он бы с удовольствием выбросил весь этот замшелый антураж, заменив его чем-нибудь более веселым и даже фривольным, но не решался нарушить традиции не им заведенные. Поэтому, чтобы не чувствовать себя под прицелом глаз великих предков, он как мог, манкировал своими прямыми обязанностями, свалив почти всю кропотливую работы на штат помощников, советников и секретарей. При этом, своему личному секретарю он наказал отвечать всем, кто добивался с ним встречи, заранее выученной фразой: «Господин Государственный Секретарь проводит важную встречу на выезде. Когда будет на месте – неизвестно. Свое сообщение можете изложить мне, и я непременно донесу его до ушей господина Госсекретаря». Конечно, это вовсе не значит, что он вообще ничего не делал. Должность Госсекретаря обязывала его принимать деятельное участие в мировой политике: встречаться с послами, ездить в заграничные командировки, участвовать в заседаниях и совещаниях, где его присутствие было крайне необходимо. Все это он стоически переносил, если это не требовало от него перенапряжения – умственного и физического. Но и тут он умудрялся иногда увиливать, перепоручая свою работу, какой либо ветви из структуры Госдепа. И, несмотря на все это, карьерный рост господина Помпео за тридцать с лишним лет его активной политической и государственной деятельности, еще ни разу не давал сбоев, уверенно продвигая его к вершинам власти. Объяснялось все это очень просто. За всю свою сознательную жизнь он сумел обзавестись обширнейшими связями в промышленных, финансовых, военных, да и самих властных кругах, завязывать, которые он был непревзойденный мастер. Эти-то связи и помогали ему карабкаться вверх по служебной лестнице. Однако, ради соблюдения элементарных приличий, ему все же изредка приходилось посещать это мрачное обиталище. И даже эти редкие моменты вынужденного присутствия на работе, он считал зря потраченным временем, вычеркнутым из жизни.

Зная эту его патологическую ненависть, к какой бы то ни было работе, и заранее просчитав график посещения им своего рабочего места, директор ЦРУ – Джина Хассел сумела-таки подловить своего бывшего шефа в здании Госдепа, когда тот, скрипя сердцем, только-только уместил свой жирный зад в кресло кабинета. Отказать столь влиятельной персоне политического истеблишмента он никак не мог, дабы не плодить слухи о расколе в свите баллотирующегося на второй срок президента. А с другой стороны он прекрасно понимал, чем вызван этот ее визит, и это обстоятельство никак не добавляло ему настроения.

Джина вошла в его кабинет, как к себе домой. Эта бодрая старушка, замешанная не в одном кровавом злодеянии, буквально с порога защебетала, льстивую чушь, которая ничего кроме гримасы неудовольствия не вызывала:

– Ах, господин Госсекретарь, как я несказанно рада тому, что могла застать вас на месте! – рассыпалась она в неуместных улыбках, тем не менее, без спросу усаживаясь в кресло возле стола, за которым восседала туша Помпео.

– Да, миссис Хассел, – напустил он на себя сухой и деловой тон, дабы поставить на место, зарвавшуюся нахалку, – специфика моей работы такова, что мне некогда протирать штаны, сидя в уютном кабинете и ведя праздные разговоры.

– Боже мой! – притворно заохала старая проныра. – Как же я хорошо вас понимаю, господин Помпео! Ваша должность, как представителя Соединенных Штатов на межправительственном уровне, из тех, которая не дает ни минуты спокойной работы в кабинетной тиши, под звуки трескающихся поленьев в камине и размеренное покачивание маятника в старинных напольных часах. Однако я все же рискну себе позволить нарушить и без того редкие минуты вашего покоя, ибо дела государственные требуют от нас с вами постоянного напряжения. Без вашего деятельного участия, государственный механизм может потерять свой ритм и вообще пойти вразнос, – грубовато подольстилась она, играя на его гипертрофированном чувстве тщеславия.

– Ну, что ж, – вздохнул он, принимая правила ее игры, – раз так, то, видимо, придется мне выкроить для вас толику своего времени во избежание краха всей системы государственного управления. Я внимательно слушаю вас дорогая Джина, – перешел на менее официальный тон, давая понять, что готов к доверительной беседе.

Она была редким гостем в этом кабинете, поэтому не без любопытства обвела, наконец, глазами помещение, будто сканируя:

– Я надеюсь, наша беседа будет иметь возможность носить конфиденциальный характер? – намекнула она прозрачно на присутствие записывающей аппаратуры.

Он понял, о чем она говорит, поэтому поджав обиженно губы (уморительное зрелище – наблюдать обиженного толстяка) пробурчал:

– Законом запрещено устанавливать аппаратуру подобного рода в кабинеты Президента и его Госсекретаря. Впрочем, для страховки от такого казуса, мои парни на регулярной основе проверяют все предметы в помещении, а также стены и окна. Вас удовлетворил мой ответ, миссис Хассел? – вновь перешел он канцелярский тон.

– Вполне, – усмехнулась она, – если только вы сами не грешите подобными фокусами, намекнула она на дела давно минувших дней, когда хозяин этого кабинета, сделал тайную запись совещания у прежнего директора ЦРУ, где он не совсем лестно высказывался о президенте, что ему и позволило занять его пост впоследствии.

– Я, кажется, не давал повода…, – начал было он, закипая, но вспомнив тот грязный случай, тут же примолк, а затем прошелестел немного виноватым голосом. – Нет, Джина, все уже в прошлом.

– Хотелось бы верить, – кротко кивнула она ему в ответ.

– Ты пришла ко мне по тому делу, о котором я думаю? – осторожно спросил он, не раскрывая сути.

– Да, Майки. Адмирал доложил, что у него все готово, и он выдвинется на исходные позиции к вечеру 5 сентября, – так же осторожно ответила она ему.

Даже находясь в, казалось бы, защищенном со всех сторон кабинете Госсекретаря, они не могли говорить открыто о том, что занимало их умы все последнее время. Долгие годы занятий грязными политическими играми, в которых нельзя было доверять даже собственным друзьям, приучили их обоих к строжайшей конспирации. Именно поэтому, попадись запись их разговора в руки посторонних, те не смогли бы ничего понять толкового из их диалога.

– Джина, объясни мне еще раз, почему именно я должен идти к нему с этим делом? Ты же прекрасно знаешь, как он меня подвергает обструкции при каждом удобном случае из-за того, что моя фигура в этом кресле была компромиссом между враждующими кланами, – начал он, добавив в голос плаксивых ноток.

– Прикажешь мне идти к нему?! – вспыхнула Хассел. – Да его начинает корежить только при одном моем появлении! Я для него являюсь еще более худшим вариантом, чем ты.

– В конце концов, Джина, не я был инициатором проведения данной акции. Она была разработана и просчитана именно в вашем ведомстве…

– В нашем, Майк, в нашем, – улыбнулась она ему, напоминая, что еще некоторое время назад он был ее непосредственным начальником.

– В нашем, в вашем – это сути не меняет. Я все равно не знаю всех деталей операции. А если он начнет глубже интересоваться, что я ему буду говорить? Ты, как я вижу, хочешь, чтобы он выставил меня за дверь, как напрудившего в постель хозяина щенка!

– Майки! Мы уже с тобой говорили на эту тему, – мягким, но все же убежденным голосом взывала она к нему. – Такой шанс выпадает в жизни всего лишь единожды. Если мы его упустим, то все равно головы полетят с плеч. И это будут наши с тобой головы. В лучшем случае нас вышибут под зад коленом без пенсии, за то, что мы прозевали удобный момент обуздания русских. И будет для нас большой удачей, если после всего этого меня возьмут работать воспитательницей в детский сад, где-нибудь в Гарлеме, а тебя разносчиком утренних газет. В худшем же случае то же самое с нами проделают русские, если, – тут она сделала многозначительную паузу.

– Если, что?!

– Если, конечно, захотят оставить нас в живых, – жестко закончила она свою мысль.

– Джина, не пугай меня, – поежился в своем кресле Помпео.

– Нисколько не собиралась. Просто прикинь в уме. Сейчас у русских имеется рабочая стационарная установка, держащая под прицелом всю Северную Атлантику, Ледовитый океан и северную часть Тихого, включая Аляску, потому что она, наверняка может работать в диапазоне 360˚. А еще имеется, готовый к первым воздушным полетам ее аэромобильный вариант. Если у русских пройдет все нормально с аэромобильной версией, а у меня нет веских оснований в этом сомневаться, то уже через пару-тройку месяцев у них будет уже не один, а как минимум, два самолета-носителя протонного ускорителя. Барражируя в Тихом и Атлантическом океане, они за 5-6 часов перетопят все наши «Огайо» с баллистическими ракетами на борту, а потом ничуть не спеша примутся за остальной надводный флот, начиная с авиаматок. Но и это еще не все. Через полгода, максимум через год, такую же установку они выведут и на орбиту. Есть ли смысл говорить тебе, что за этим последует?

Госсекретарь вымученно помотал головой в знак отрицания.

– Правильно! – подхватила цэрэушница. – Как в злых русских анекдотах – пролив имени товарища Stalina между Мексикой и Канадой.

– Нам в любом случае не светит ничего хорошего, – опять запричитал он по-бабьи, тряся своими пухлыми щеками.

– Это почему же вдруг такой пессимизм? – выгнула она вопросительно бровь.

– Да, все потому! Ты живописала только один вариант исхода, это в том случае, если мы провороним программу русского перевооружения. Но ты умолчала о других, не менее скорбных для нас вариантах развития событий.

– Это, каких же? – опять удивилась старая женщина.

– Представь себе, что операция пошла не по плану. Допустим, на базе русских произошла бойня, но результатов, желаемых нами, мы не смогли добиться. Наше изделие не смогло поразить бункер, а значит, не удалось замести следы. Как ты думаешь, Дон кого назначит крайним за провал?! – позабыв о конспирации, почти в открытую жаловался Госсекретарь.

– Ну, уж не нас! Это точно! – парировала она его предположение, закидывая ногу на ногу. – Официально план разрабатывался в Арлингтонском Центре Пентагона. Исполнителями его были представители ВМС. Финальную точку в операции должны будут ставить Силы Стратегического Командования. Где ты видишь мое, а тем более свое присутствие?! Мы, всего лишь подали общую идею. А если у кого-то мозги набекрень или руки кривые от рожденья, то это, извини, не наша печаль и забота.

– Ладно. Убедила. Но даже если все и пройдет гладко, то нам-то, что с того? Всем уже ясно, что второго срока у Дона не будет. Ему объявили открытую войну, начиная от всех финансовых структур до социальных сетей. У Сонного Джо есть и свой госсекретарь и свой директор ЦРУ. Так что, в любом случае, нам с тобой сидеть на этих постах – до января.

– Не хитри со мной, Майк! – игриво прищурилась бойкая старушка. – Я ведь знаю тебе много лет. Ты уже наверняка присмотрел себе теплое местечко коммерческого советника в какой-нибудь корпорации типа «Боинга» или «Нортроп Грумман». Не просто же так, ты последние полгода, так обхаживаешь их директорат?

– А ты? – в свою очередь недобро прищурился Помпео, глядя на свою гостью.

– И меня вполне устроит должность старшего аналитика в «Stratfor», – не стала скрывать она своих устремлений. – А теперь подумай, каким авторитетом будет пользоваться наше с тобой мнение в этих структурах, если мы завершим свою карьеру госслужащих на высокой ноте удачно проведенной операции. И как это скажется на наших окладах?

– Твой ум изворотлив, как тело змеи, Джина! – не то упрекнул, не то восхитился Госсекретарь. – А раз так, то ты просто обязана мне помочь представить все это нашему Дону в удобоваримой форме. Только на таких условиях я соглашусь идти к нему с нашими предложениями.

– Ладно, – махнула она своей сухонькой ручкой, – мне не в первый раз выручать тебя, дорогой мой Майк. – В чем тебя видятся главные затруднения?

– Во-первых, как мне преподать ему все это, чтобы он сразу же не вышвырнул меня из Овального Кабинета? И во-вторых, что мне надо ему сказать, чтобы он не обиделся из-за того, что мы так долго скрывали от него свои планы?

– Нет ничего проще, Майк! – проворковала «кровавая Джина». – Как ты думаешь, какое обстоятельство может способствовать тому, чтобы Дон не просто не вышвырнул тебя из кабинета, но напротив, внимательно выслушал и принял к сведению твой рассказ?

– Что? – с живым интересом подался вперед Госсекретарь.

– Страх, Майк. Элементарный страх, – безмятежно констатировала директриса от разведки. – Нужно с первых же слов так напугать нашего патрона, чтобы это чувство напрочь затмило собой ту неприязнь, которую он испытывает лично к тебе. Я знаю – ты хороший актер, Майк, поэтому сможешь сыграть эту партитуру, как следует. Тебе всего лишь надо помочь немного в этом. Поэтому я принесла с собой фото и видеоматериалы, которые уже ранее показывала тебе, – она порылась в своей дамской сумочке и извлекла на свет флэшку, которую положила на стол перед собой.

– Достаточно ли этого будет? – слегка усомнился сообщник по заговору.

– Вполне. Скажешь ему, что счет идет на часы, и что у русских все уже готово к нанесению превентивного удара. Добавишь еще, что по сведениям из того же источника, русские планируют акцию устрашения уже на 7 сентября. Ужас и панику ты разыграешь, как по нотам, а для большей убедительности прихвати с собой на встречу еще одного известного, и тем не менее достаточно авторитетного в военных кругах паникера…, – не договорила она, надеясь на сообразительность своего бывшего шефа.

– Милли?! Ты имеешь в виду Марка Милли?! – с энтузиазмом подхватил он. При всех своих недостатках Майк Помпео обладал изрядной долей сообразительности и находчивости в критических ситуациях, требующих полной интеллектуальной отдачи.

– Верно, – промурлыкала она сытой кошкой, согласно наклонив голову. – Четырехзвездный генерал, грубый и неотесанный, как и сам Дон, пользуется доверием нашего Президента. Тут видимо сказывается некоторое родство душ, – предположила Хаспел. – Его комментарии станут для тебя хорошим подспорьем при вербовке Президента в наши ряды.

– Может для веса добавить еще и Джона Хайтена? – начал вслух рассуждать Госсекретарь.

– Это уже твое дело, Майк, кого посвящать в наши планы. Лишь бы это не повредило ходу событий, – довольно сухо заметила разведчица, но уловив неприятную гримасу на лице собеседника, тут же поправилась. – Впрочем, я полагаю, что обилие генералов в твоей свите может сыграть нам только на руку.

– Ну, хорошо, Джина, ты меня почти убедила в том, что мне удастся, как следует припугнуть Президента, – задумчиво проговорил Помпео. – Но как мне его убедить не держать обиды за то, что мы почти два месяца таили от него информацию?

– А кто сказал, что два месяца?! – широко улыбнулась старая карга. – Ничего подобного! Информацию мы получили, всего каких-то пару дней назад. Один день заняла проверка достоверности источника информации. Еще один день ушел на изучение и анализ возможности в принципе создания подобной установки. Ведь не можешь же ты идти к главе государства с непроверенной информацией? Тем более на тех фото и видео, которые я тебе передала, отсутствуют данные о времени съемок.

– А как мне объяснить ему, что план операции уже готов? Он ни за что не поверит, что за несколько часов мы сумели разработать все детали предстоящей акции, – проговорил он, глядя ей прямо в переносицу.

– Я искренне ценю твое желание обезопасить себя со всех сторон, – ответила Джина, не отводя взора от испытующего взгляда Госсекретаря. – Однако тебе все же стоит включить хотя бы толику самостоятельного воображения.

– Не зарывайся слишком далеко, Джина, – предостерег он ее, обиженно поджав и без того тонкие свои губы.

– Ладно, не обижайся, – сдала она чуть назад, чувствуя, что немного переборщила и задела больное самолюбие хозяина этого кабинета. – Я бы на твоем месте постаралась бы вообще ничего не предлагать.

– Как это так?! – не въехал он в дебри изворотливого мышления коварной женщины.

– А вот так! Всем ведь давно известно, что наш горячо любимый Президент считает себя специалистом во всех сферах жизни – начиная от способов грудного кормления младенцев и до теоретических выкладок в области гиперзвукового движения тел, которым его еще недавно припугнул покойный русский правитель. А уж, что касается проведения военных операций, – тут она опять позволила себе широко улыбнуться, вспоминая недавние события, – будь то устранение Сулеймани или принуждение Ына к повиновению, путем демонстрации военной силы, то уж и вовсе он себя мыслит непревзойденным полководцем. Вот этим его качеством и надо воспользоваться в полной мере. Зная его характер, я почти со стопроцентной уверенностью могу сказать, что он сам предложит силовое решение данной проблемы. Нужно просто умело подтолкнуть его к мысли о совершении данной акции, как единственно возможной, в сложившейся ситуации, а когда он заглотнет твою наживку, возомнив себя военным гением и спасителем всего Человечества, тут ты его и вытаскивай на берег. А потом неожиданно вспомни, как будучи еще членом специального комитета по разведке при Конгрессе в бытность предыдущего президента, принимал участие в разработке аналогичных планов по уничтожению якобы все еще функционирующего секретного ядерного полигона русских, нагло нарушавших Конвенцию по запрещению ядерных испытаний. Заранее договорись с Милли, чтобы он подтвердил твои слова. Вот и получится, что плана вроде бы и нет еще, а с другой стороны, как бы уже есть и давно лежит в секретных архивах Пентагона. Так как всем известна его нелюбовь, вдаваться в подробности чего бы то ни было, то я опять же могу тебя уверить, что работу по «доработке» старого плана действий он поручит вам. И уже к вечеру ты представишь ему срочно доработанный план. Тут ведь главное – скорость. Утром доложил о проблеме – вечером принес план действий. Я полагаю, что он по достоинству оценит вашу расторопность.

– Я тоже немного знаю его импульсивный характер. А вдруг он схватит телефонную трубку и в запале неконтролируемой ярости просто предъявит ультиматум главарю русской хунты? Что тогда делать? – вновь подбавил сомнений Помпео.

– А вот этого никак допускать нельзя, – подпустила металл в голос бабушка-одуванчик. – Сыграй на опережение и сразу предупреди его, что если он попытается связаться со своим коллегой из Кремля, то это только еще сильней подстегнет русских в их желании ускорить сроки запуска своего чудовища. Ну что, у тебя еще остались какие-нибудь сомнения или вопросы? – нетерпеливо поинтересовалась она у собеседника.

– В общем-то, нет, – пробормотал Помпео, забирая со стола флэшку. – Разве что психологический дискомфорт от осознания того какие громы и молнии начнут отовсюду греметь в наш и мой в частности адрес после применения спецбоеприпаса. Не горькая ли ирония Всевышнего обрекающего нас на применение этого оружия уже в третий раз за семьдесят пять лет? Нам полвека пришлось отмываться от клейма человеконенавистничества. И сколько времени потребуется на этот раз? – проговорил он тихо, как бы споря и убеждая самого себя в мнимой правоте намечаемого поступка.

– Участь всех великих империй испытывать на себе критику и враждебность еще непокоренных соседей, – загадочно ответила Хассел, вставая с мягкого стула, чтобы попрощаться.

III.

31.08.2020г., США, округ Колумбия, г. Вашингтон, Пенсильвания авеню, 1600, Белый Дом

45-й по счету Президент Соединенных Штатов Дональд Джон Трамп, так же как и его подчиненный – Госсекретарь Майк Помпео, не любил находиться в стенах главной резиденции правителей государства. Его холерическому психотипу претило сидеть в Овальном кабинете с серьезным и многозначительным видом под камеры журналистов изображать из себя Вершителя Судеб. Вернее так, Вершителя судеб ему изображать нравилось, но только из какого-нибудь другого места, желательней всего со своего родового ранчо Мар-а-Лаго, что расположено во Флориде. Ему казалось, на полном серьезе, что на поле для гольфа с клюшкой в руке и любимой бейсболкой на голове, он выглядит куда привлекательнее в свои семьдесят четыре рядом с красавицей Меланьей, нежели в строгом костюме за большим дубовым столом, помнившим локти, как минимум пятнадцати его предшественников. Однако в отличие от своего министра более чем странных дел, он не потакал своим желаниям любыми способами отлынивать от дел. А потому каждый Божий день одевал костюм, делал сосредоточенное лицо, и тихонько поминая всех ирландских святых, подначивших его, пять лет назад принять участие в выборной гонке, плелся на свое рабочее место. Благо, что идти было недалеко – всего лишь переместиться в другое крыло здания. Там он садился в глубокое кресло и терпеливо выслушивал последние мировые новости из уст личного секретаря, пересматривал свежие номера газет, отдавая предпочтение сплетням шоу-бизнеса и спортивным хроникам. Покончив с этим приятным для себя делом, он, тяжко вздыхая, цеплял на нос очки (на публике он избегал в них показываться) и принимался за изучение поданных на подпись бумаг. Над этим делом он добросовестно корпел до обеда, то и дело вызывая к себе того или иного чиновника для дачи пояснений, если бумаги этого требовали. Имея большой опыт крупного воротилы от бизнеса, он всячески избегал ставить свою подпись под тем или иным документом, предварительно десять раз, не проконсультировавшись со специалистами и адвокатами. Тем более издерганный постоянными нападками демократов, обвинявших его в антиамериканской деятельности и всевозможными расследованиями в отношении себя самого и своих соратников, некоторыми из которых все же пришлось пожертвовать, он прекрасно осознавал истинность своего положения. А она заключалась в том, что сегодня он – руководитель самого могущественного в мире государства, а завтра – положа руку на Библию, жалкий старик, отвечающий на каверзные вопросы Сенатской комиссии.

Вот и сегодня он, разбирая нужные и не совсем нужные, по его мнению, бумаги, нет-нет да поглядывал на часы, что стояли на каминной полке. Время близилось к обеду, а он, как истинный гурман, привыкший, в силу своего финансового достатка, к кулинарным изыскам, никогда не отказывал себе в желании побаловать вкусовые рецепторы полости рта. Рабочий день обещал выдаться неплохим. Мировые новости не несли в себе никакой угрозы, за исключением воплей о распространении пандемии, а бумаги требующие рассмотрения представляли собой обычную рутину, не требующую от него интеллектуального перенапряжения. После обеда должна была состояться встреча с конгрессменами-однопартийцами, вдруг изъявившими желание публично поддержать его кандидатуру на предстоящих выборах. Под конец рабочего дня члены его предвыборного штаба, под предводительством неутомимой и знойной красотки Хоуп Хикс, обещали какую-то интересную схему по дискредитации соперника, что тоже внушало определенный оптимизм. Ожидание обеденного перерыва прервал осторожный стук в дверь личного секретаря.

– Войдите, – гаркнул Трамп недовольно, зная, кто сейчас появится на пороге. Пожилой и длинноносый, как тукан личный секретарь Фрэнк Палмер не замедлил появиться на пороге кабинета и уже одним этим изрядно подпортил настроение шефа. Обычно старина Фрэнки старался лишний раз не показываться на глаза Президенту, памятуя, что его фигура на этом посту – плод стараний Меланьи, отчаянно не желавшей видеть в окружении мужа того, кто бы мог соперничать с ней в плане женской привлекательности. Селекторная связь для этого подходила как никогда. Однако, если Палмер все же рискнул лично появиться пред светлые очи господина Президента, то это, как правило, означало некую непредвиденную ситуацию, требующую не доверять разговор бездушному селектору. Секретарь с озабоченным видом остался стоять у плотно прикрытой двери, вытянув руки по швам, как заправский военный, коим он и был в прошлом.

– Что там у тебя? – насупился Трамп, предчувствуя, что предстоящий обед может быть перенесен на более поздний срок из-за какого-то срочного дела.

– Сэр, к вам с крайне важным и неотложным вопросом Госсекретарь и Начальник Комитета Штабов, – выпалил он, сделав при этом страшные глаза, как будто уже догадываясь о грядущих неприятностях от этого нежданного визита.

– Оба по одному и тому же вопросу? – не стал скрывать удивления Президент.

– Да, сэр, – подобострастно проговорил секретарь, подпуская в голос таинственности.

– Хмм, – озадаченно хмыкнул Трамп, почесав в задумчивости свой нос. Тут, действительно, было от чего задуматься. Никогда ранее эти два совершенно разных и, кажется, даже не совсем ладивших друг с другом человека не проявляли такой настоятельной солидарности. Кожей своего тела Трамп почувствовал, что их визит не принесет ему ничего хорошего. Однако и не пускать их тоже было никак нельзя, поэтому, вздохнув поглубже, как перед прыжком в воду, он произнес почти обреченно. – Хорошо, пусть войдут.

– Мне остаться, чтобы вести стенограмму беседы? – робко поинтересовался Палмер.

– Оставайтесь, – милостиво согласился Президент, здраво рассудив, что лишний свидетель явно не помешает.

Менее чем через минуту Помпео и Милли стояли перед Президентом, ожидая приглашения присесть на стоящие возле стола мягкие кресла. У обоих был вид крайне озабоченный, а на пухлом лице Госсекретаря еще и явно просвечивался непонятный, но бросающийся в глаза страх. Немного потомив обоих визитеров в состоянии неопределенной напряженности, Президент, сжалившись, махнул рукой, разрешая присаживаться.

– Судя по вашим озабоченным физиономиям, случилось нечто экстраординарное? – хмуро предположил Трамп и тут же продолжил, не дожидаясь ответа. – Может «толстый Ын» перешел 38-ю параллель? Или того хуже – Израиль, без нашего ведома, напал на аятоллу?

– Никак нет, господин Президент, – опроверг его предположение Помпео мертвенно бледными губами, явно не желая подыгрывать.

– Тогда что же, черт побери?! Что вы замерли как истуканы острова Пасхи?! Ну, говорите же?! – уже всерьез начиная волноваться прикрикнул на гостей хозяин Овального кабинета.

– Господин президент, – умело подхватил эстафетную палочку у Госсекретаря Милли, – все гораздо хуже, чем вы могли бы предположить. Русские собираются начать Третью Мировую войну.

– Вы с ума сошли Марк?! – не поверил Трамп услышанным словам. – Русские, конечно, узурпаторы и авантюристы, но ведь не сумасшедшие же?!

– Да, это с какой стороны посмотреть…, – туманно высказался Начальник Объединенного Комитета Штабов.