Выражение лица Грана мгновенно переменилось, он нахмурился и возмущенно уточнил:
– Ты это серьезно? После того как Кроу тебя унизил, ты к нему в ученицы будешь напрашиваться?
– А какой у меня выбор? – Она пожала плечами, стараясь сохранять внешнее спокойствие. – Мне нужна стажировка по зельям, а он преподаватель зелий, значит, мне нужна стажировка у него. И после такого фиаско на первом же занятии мне стоит хотя бы попытаться сразу сгладить острые углы.
– Сгладить острые углы? – переспросил Гран с таким выражением, словно Стефани предлагала вместе пройтись голышом по коридорам академии. – Стеф, это Кроу! Его единственный кайф по жизни – смешивать других с грязью. Наверняка потому что ни одна вменяемая женщина ему не даст…
– Это мерзко, – перебила она гневно. – Сводить все к наличию или отсутствию личной жизни. У него для скверного характера есть причины и поважней.
– О, замечательно, он тебе работу запорол, а ты его защищаешь!
– Я не защищаю, – возразила Стефани уже спокойнее. – Я за объективность. А вообще неважно, по какой причине испортился его характер. Мне с ним не под венец идти, мне просто нужна стажировка. Один год, пару дополнительных занятий в неделю. Не такая уж высокая плата за мечту.
– Мечту? Как давно ты хочешь стать врачевателем? Минут пять? Еще не поздно передумать.
– Да, конечно, ведь это так нормально: отказаться от того, чего хочется, и выбрать себе цель попроще, желательно ту, что сама в руки идет.
Лицо Грана побагровело. Конечно, он уловил намек. На третьем курсе, когда они еще не встречались, но, как выяснилось потом, уже оба испытывали друг к другу какие-то чувства, он вдруг закрутил роман с Ланой Бран – красивой, но весьма бестолковой девицей, которой нравился просто потому, что играл в гандбол и был достаточно популярен. Стефани тогда ужасно переживала и мучилась ревностью, считая, что Гран действительно увлекся красоткой, расстраивалась из-за собственной внешности. А позже он признался, что Лана просто казалась проще.
– К тебе я даже подойти не смел, ты же такая умная…
Стефани тогда очень оскорбилась и только начавшиеся, еще совсем хрупкие отношения едва не развалились, но последовавший за этим кошмар быстро поменял приоритеты. Однако ее реакцию Гран запомнил и теперь обиженно насупился.
– Знаешь что, Стеф? Вот это было мерзко. Делай как хочешь. Только потом, когда он станет изводить тебя, не прибегай ко мне плакаться. Жалеть и сопли тебе вытирать не буду.
С этими словами он повернулся и быстро зашагал прочь, а Стефани раздраженно всплеснула руками, вздохнула и покачала головой.
– Можно подумать, ты раньше меня когда-то жалел, – пробормотала она, устраиваясь на подоконнике дожидаться окончания занятия.
За перемалыванием внезапной ссоры время пролетело незаметно. Стефани даже вздрогнула, когда дверь аудитории распахнулась. Молчаливые угрюмые студенты потянулись прочь необычно тихо. Необычно для других предметов, а после зелий с профессором Кроу большинство и раньше предпочитали молчать до тех пор, пока не доберутся до другого этажа, а уж потом негодовать: Кроу обладал очень тонким слухом и не скупился на обнуление оценок.
Стефани дождалась, пока все студенты выйдут, махнула между делом Алисе и Арни, давая им понять, что ее не надо ждать и ничего объяснять она сейчас не хочет. Те послушно пошли прочь, а Стефани, глубоко вдохнув и резко выдохнув, заставила себя снова войти в аудиторию.
Профессор Кроу обнаружился за столом: он что-то активно писал в журнале, вероятно, краткие заметки по только что закончившемуся занятию. На вошедшую Стефани не обратил никакого внимания, даже когда та подошла к столу почти вплотную. Кроу носил длинные волосы, и те сейчас падали ему на лицо, поскольку он сидел, сильно ссутулившись и низко наклонившись над журналом. Стефани пришлось кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание.
– В чем дело, госпожа Грей? – поинтересовался Кроу, не поднимая головы. – У вас разве уже закончились занятия?
Надо же, оказывается, он ее как-то увидел. Не мог же по кашлю опознать?..
– Я ваши духи чую за километр, – хмыкнул Кроу, наконец поднимая голову и устремляя на нее мрачный взгляд. – И да, я умею читать мысли. Не самая сложная ментальная наука. Требует только определенной дисциплины ума. Что вам нужно?
– Профессор, я понимаю, что сейчас, вероятно, не самый подходящий момент говорить об этом, – выпалила Стефани, – но я хотела попроситься к вам на стажировку. Видите ли, я собираюсь вступить в Орден ядовитой змеи, а вы сами знаете, какие там высокие требования к подготовке по этому предмету.
Еще бы он не знал! Пусть Кроу и был членом Ордена черного пса, в академии прежде возглавлял именно факультет змей. Вероятнее всего, в свое время – еще до скандала, загубившего его перспективы, – тоже собирался в Орден ядовитой змеи.
– Неужели? – вяло удивился профессор. – С чего вдруг? Ваш декан в курсе?
– Да, – кивнула Стефани. – Он одобряет. В медицинскую сферу идут именно из Ордена ядовитой змеи, а я решила связать свою жизнь с врачеванием, а не с теоретическими науками.
– Очень зря, – хмыкнул Кроу. – В зельях вы абсолютно бездарны. И подпускать вас к магической медицине близко нельзя. Поэтому не выделывайтесь, вступайте в свой Орден мудрой совы и занимайтесь какой-нибудь глупой ерундой, вроде исследования мертвых языков. Там вы, по крайней мере, никому не навредите.
– Профессор, послушайте… – попыталась возразить Стефани, хотя от его грубого тона и резких характеристик у нее неприятно заскребло в горле и сердце забилось часто-часто, как перед сражением.
– Я не собираюсь тратить на это свое время, Грей, – повысив голос, перебил Кроу. – Ни на то, чтобы выслушивать вас, ни на то, чтобы дополнительно вас обучать. Покиньте мою аудиторию, пока я не назначил вам взыскание.
– За что? – не удержалась от возмущения Стефани.
– За неуместную навязчивость. Свободны.
И он снова сгорбился над журналом, продолжив выводить карандашом аккуратные, но совершенно нечитаемые буквы.
Стефани еще пару секунд стояла у стола, борясь с желанием высказать все, что думает по поводу поведения преподавателя, но все же промолчала, резко развернулась и вышла, громко стуча каблуками. Обращенного в ее спину взгляда она не почувствовала.
* * *
– Он даже не выслушал меня, понимаешь? Просто выставил вон! Еще и наорал…
Стефани горестно вздохнула, зачерпывая ложечкой лиловое мороженое. Обычно она старалась не злоупотреблять сладким, но сегодня заказала в кафетерии сразу полдюжины шариков разных цветов и вкусов. Алиса только рот раскрыла от изумления и лаконично заявила, что ее стошнит. Однако Стефани уговорила уже половину порции, а ее не только не замутило, но даже пока не отпустило. В душе по-прежнему полыхал пожар негодования.
– Прям наорал? – меланхолично удивилась Алиса, потягивающая молочный коктейль из обезжиренного молока. – Кроу? Он орать умеет?
– Ну, не наорал, – смущенно призналась Стефани, – просто обругал. Сказал, что я бездарна и меня близко нельзя подпускать к медицине, что мне лучше заняться мертвыми языками: там я никому не смогу навредить.
– Жестко, – прокомментировала Алиса, недоверчиво наблюдая за тем, как мороженое исчезает из вазочки.
– Не то слово! А я еще и с Граном перед этим поссорилась из-за него.
– Что опять ляпнул мой придурковатый братец? – тут же оживилась Алиса.
– Да ничего такого. Теперь я понимаю, что он был прав от и до! Кроу действительно неадекватен. Уж не знаю, что у него там с личной жизнью, но нельзя быть таким бескомпромиссным… А знаешь что? – вдруг встрепенулась Стефани и посмотрела на подругу. – Я этого так не оставлю! Он не имеет права мне отказать. У меня все четыре года были положительные оценки по зельям. И средний балл за четвертый курс – четыре и девяносто пять. Я одна из лучших учениц академии, у меня нет хвостов, и он наверняка обязан взять меня на стажировку.
– Эй, полегче, подруга! Ты вообще представляешь, во что он превратит твою жизнь, если ты пойдешь к ректору и заставишь взять себя на стажировку? Он тебя не просто с грязью смешает, он тебя по стенке тонким слоем размажет!
– А что ты мне предлагаешь? – Стефани недобро прищурилась. – Как Гран посоветуешь просто отказаться от выбранного будущего? Из-за какого-то… препода со скверным характером?
– Зачем же так радикально? – протянула подруга, пряча взгляд.
Наверняка именно это и собиралась предложить, но реакция Стефани и тот факт, что Гран уже дал аналогичный совет, заставили ее на ходу поменять позицию. Собирая трубочкой со стенок стакана налипшую сладкую пену, Алиса явно тянула время, лихорадочно придумывая альтернативный вариант. Наконец она радостно взмахнула руками.
– Можно же зайти с другой стороны! – возбужденно воскликнула она, но тут же смутилась, заметив, что привлекла к их столику ненужное внимание. Продолжила уже тише: – Давить на таких людей – себе дороже. С ними лучше действовать хитростью.
– И как именно ты предлагаешь мне обхитрить того, кто, по слухам, во время войны был настолько хорошим шпионом, что до сих пор многие не уверены, на чьей стороне он на самом деле был? – недоверчиво поинтересовалась Стефани. Затея казалась ей совершенно бесперспективной.
– Даже самые умные мужчины глупеют, когда дело доходит до секса, – доверительным шепотом сообщила Алиса. – Особенно если секс они видят исключительно по большим праздникам.
Стефани едва не поперхнулась очередной порцией мороженого и уставилась на подругу так, словно у той внезапно выросла вторая голова. Или правильнее будет сказать: рога, хвост и копыта.
– Ты мне предлагаешь переспать с преподом ради стажировки? – она едва удержалась, чтобы не перейти на возмущенный крик.
И все равно на всякий случай оглянулась по сторонам: не услышал ли кто? Но на них никто не смотрел, значит, ей удалось переспросить спокойно.
– У меня вроде как любовь с твоим родным братом, который, как оказалось, не вычеркнул меня из своей жизни за это время. Ты забыла?
Алиса почему-то опустила взгляд, пряча от нее глаза, и проворчала:
– Поверь, об этом сложно забыть. И если уж на то пошло, то я давно хочу сказать, что не понимаю, что ты в нем нашла. Но сейчас речь не о нем. Я не предлагаю тебе спать с Кроу. Подозреваю, что ни одна стажировка этого не стоит. Просто очаруй его, сделай вид, что ты хотела бы…
– Интересно, каким образом?
Алиса на мгновение задумалась, подняв взгляд к потолку, и тут же радостно встрепенулась, напомнив:
– В конце недели у нас ведь праздник, так?
– В честь Ночи мертвецов, да, – кивнула Стефани, хотя не понимала, к чему клонит подруга.
– Ну вот, значит, будет традиционный бал. Он обязан там присутствовать, следить за порядком…
– Он больше не декан факультета, – возразила Стефани. – Так что не обязан.
– Но едва ли он откажет себе в удовольствии испортить другим вечер! – фыркнула Алиса. – Полутемный зал, неформальная обстановка… Надень платье с вырезом поглубже, линзы вместо очков, распусти волосы. Подожди, пока он выпьет чего-нибудь. Потом снова подойди со своим вопросом, дай понять, что тебе не столько интересна стажировка и змеиный орден, сколько он сам.
– Как именно я должна дать это понять?
– Мне тебя учить? Ненароком коснись его, улыбнись, закуси губу…
– С ним не прокатит, – с нарочито серьезным видом заявила Стефани. – Он мысли читать умеет, так что раскроет меня в первую же секунду.
Глаза Алисы округлились.
– Серьезно? Он может?
Стефани сокрушенно покачала головой, удивленная тем, что подруга не распознала сарказм. О ментальной магии, чтении и внушении мыслей на Тумалоне ходили целые легенды. Это походило на веру в гадалок и экстрасенсов среди людей: одни верили, что так бывает, другие нет, а третьи – старательно убеждали остальных, что владеют этой способностью. Когда Стефани узнала об этом, прочла с десяток разных книг и научных трудов, пытаясь разобраться, работает ли это, а если работает, то как. И в итоге пришла к выводу, что это обычное шарлатанство. Ее забавляло, что многие урожденные тумалонцы этого не знают и продолжают верить в тайные практики.
– Нет, конечно. Не больше, чем любой другой умный и наблюдательный человек. Но то, что ты предлагаешь, все равно как-то мерзко…
– Я не предлагаю тебе с ним целоваться…
– Я не в этом смысле, – отмахнулась Стефани, но тут же озабоченно сдвинула брови. – Хотя в этом смысле тоже… А если он поверит и решит этим воспользоваться?
– У тебя есть прекрасная отмазка: студентам запрещены интимные отношения в стенах академии, особенно – с преподавателями.
– А что я буду делать, когда учебный год закончится?
Стефани задавала вопросы, а внутренний голос в ее голове недоверчиво уточнял, серьезно ли она все это говорит. Играть с чувствами другого человека, на ее взгляд, было еще хуже, чем торговать собой.
– Ну, отмажешься, – отмахнулась Алиса. – Скажешь, мол, все прошло, поняла, что жить без Грана не могу, а это было увлечение, что ты перепутала уважение к его таланту зельевара с влечением к нему как к мужчине. Или вообще сделаешь вид, что он тебя не так понял. Не станет же он тебя насиловать прямо на выпускном? Да и потом тоже.
– И если бы тебе что-то было нужно от человека, ты бы так поступила? Это как-то… некрасиво, нет?
– Тут уж сама смотри. Насколько сильно тебе нужна эта стажировка и на что ты ради нее готова. Хочешь ли целый год терпеть его издевательства или предпочтешь ни к чему не обязывающий флирт.
Стефани вздохнула и посмотрела в опустевшую вазочку. Надо было взять еще пару шариков мороженого. Хватило бы, чтобы принять какое-то решение.
Глава 4. Карл Кроу
Как и было им назначено, Стефани Грей явилась во второй половине дня, чтобы сварить заново испорченное во время занятия зелье. Ее дружок-гандболист не пришел, рискуя обзавестись серьезными проблемами уже в начале семестра. И мысленно Кроу пообещал себе обязательно их устроить за такую наглость. А заодно за то, что из-за собственного гонора парень бросил подругу в беде. То есть наедине с самым жутким преподавателем академии с крайне темным прошлым. Не по-мужски это как-то.
Грей без лишних слов прошла на свое обычное место в первом ряду и приступила к приготовлению зелья, не дожидаясь от Кроу разрешения или хоть какой-то реакции, поэтому он спокойно продолжил заниматься своими делами – бумажной работой, которой в академии всегда было неоправданно много. Он успел забыть, каково это.
Правила безопасности требовали от него внимательно следить за работой студентки, чтобы та случайно не покалечилась из-за досадной ошибки. Все-таки зельеварение, особенно на продвинутом уровне, – весьма сложный и опасный предмет. Но этой студентке Кроу доверял. Что бы он там ни наговорил ей утром. Будь при ней напарник, наверное, пришлось бы следить пристальнее, а так он мог позволить себе вообще не смотреть в ее сторону.
Мог, но почему-то не позволял и время от времени все же смотрел. В основном потому, что чувствовал на себе ее взгляд. Или тот ему только мерещился, поскольку, стоило поднять голову от писанины, как оказывалось, что вниманием Грей всецело владеет зелье. Ему оставалось только наблюдать, как она хмурится, кусает губы и раздраженно откидывает со лба непослушную прядь светлых волос, не желавшую держаться в пучке. Лишь однажды ему все же удалось перехватить ее взгляд, когда она чуть замешкалась, и тогда он заметил еще и огорчение, разочарование и внутреннюю борьбу.
Кроу стало интересно, о чем девушка думает. Проклинает его и его скверный характер? Строит планы мести? Мысленно ищет способ все-таки получить желаемое? Оставалось надеяться, что она не станет упрашивать или, чего хуже, умолять со слезами на глазах (бывало в его жизни и такое).
После допущенной неосторожности Стефани Грей больше не смотрела на него, во всяком случае, Кроу больше не чувствовал на себе ее взгляд. Но вместо того чтобы успокоиться, сам стал смотреть на нее чаще, испытывая странное, тревожное чувство, которое не мог ни определить, ни даже описать. Просто ему вдруг стало не по себе от ее присутствия. Что это? Неспокойная совесть? Может, он становится слишком стар для той манеры поведения, что всегда была его единственной отдушиной в западне, в которую он по глупости (и чужой жестокости) угодил?
«Или просто ты еще недостаточно стар, – шепнуло что-то глубоко внутри. – И пока способен испытывать какие-то эмоции, находясь наедине с красивой девушкой».
Кроу скользнул по Грей еще одним оценивающим взглядом и мысленно усмехнулся. Ладно, насчет «красивой» – это все-таки серьезный перебор. Но молодость и свежесть любой женщине к лицу, тут спорить не о чем.
Так или иначе, а когда Грей закончила работу, он испытал неимоверное облегчение. Молча поставил высший балл и, не глядя на студентку, проворчал:
– Вы свободны.
Не медля ни секунды, девушка повернулась и ушла. Видимо, еще в процессе работы приняла решение больше не заговаривать с ним о стажировке, не упрашивать и тем более не умолять.
Как выяснилось пару дней спустя, она решила пойти другим путем. Вечером в его комнатах возникла ректор Милдред и с порога поинтересовалась:
– Стефани Грей сказала, что ты отказал ей в стажировке для вступления в Орден ядовитой змеи. Могу я узнать почему?
– И тебе доброго вечера, Марна, – усмехнулся Кроу и сделал широкий приглашающий жест. – Проходи, не стесняйся.
Приглашение она приняла и даже прошла за ним в гостиную, но от предложенного кресла отказалась. И хотя это было несомненным нарушением правил этикета, Кроу все же сел в другое кресло и посмотрел на ректора снизу вверх.
– Я все объяснил самой Грей.
– Я знаю, но хочу услышать твои аргументы от тебя.
– А я разве должен их приводить? – картинно удивился он. – Насколько я помню, дополнительные занятия – дело добровольное. Я не обязан брать ее в ученицы.
Губы Милдред сжались в тонкую полоску, она была вынуждена признать:
– Да, это так. Но мы все здесь для того, чтобы готовить новых адептов и делать это максимально хорошо. Стефани Грей – очень способная девушка, она станет прекрасным приобретением для любого ордена. И ты это знаешь, потому что она одна из лучших студенток и на твоем курсе. Если не лучшая. Так почему ты не хочешь помочь ей и своему… факультету.
Заминка ректора была очень короткой, почти незаметной, но Кроу она все равно резанула по ушам. Он понимал, что Милдред в последний момент заменила слово «орден» на «факультет», хотя в этом не было смысла, ведь…
– Стефани Грей учится на факультете сов. Это раз. Вашими стараниями я больше не являюсь деканом факультета змей, поэтому его дела меня теперь не касаются. Это два. И три: я никогда не был членом Ордена ядовитой змеи, несмотря на все свои достижения в области зельеварения. Так что мне плевать и на его дела. А больше всего мне плевать на Стефани Грей и ее будущие карьерные перспективы, я не собираюсь тратить на нее свое личное время. У меня есть дела поинтереснее!
