Последнее он, конечно, зря сказал. Милдред презрительно фыркнула и ядовито заметила:
– Ну да, конечно, семья, друзья, активная общественная жизнь… Хотя нет, постой, у тебя же ничего из этого нет.
Кроу постарался удержать нейтральное выражение лица. Не хотелось давать понять собеседнице, что ее удар пришелся по больному месту. Да, ничего этого у него нет. И уже, вероятно, не будет, даже если со временем его окончательно реабилитируют.
– Знаешь, почему я не сошел с ума в одиночной камере за все те месяцы, что там провел? Потому что одиночество меня не тяготит. Я им наслаждаюсь. И если это все, что ты хотела мне сказать, я бы предпочел, чтобы ты его больше не нарушала.
– Нет, это еще не все, – уже не ядовитым, а просто немного недовольным тоном возразила Милдред. – Ночь мертвецов. Ты должен там присутствовать…
– Я больше не декан и не обязан следить за порядком.
– С прошлого года правила изменились. Теперь во время студенческих вечеринок дежурят не только деканы, но и преподаватели по графику. В Ночь мертвецов твоя очередь.
– Кто сказал?
– Я сказала! И если ты здесь работаешь, ты мне подчиняешься. Это ясно?
Кроу вздохнул и покачал головой. Интересно, если он скажет «нет», что она сделает? Уволит его? Смешно… Однако нового витка споров ему не хотелось, он действительно предпочел бы поскорее остаться наедине с собой, поэтому только натянуто улыбнулся.
– Вам бы пересмотреть название праздника, Марни. Тема некромантов и мертвецов в Содружестве давно непопулярна. В других учебных заведениях Ночь мертвецов заменили на Осенний бал или что-нибудь в таком роде.
– Не уходи от темы, Карл.
– Я тебя понял, я там буду.
«И клянусь Создателем, постараюсь обнаружить и наказать всех нарушителей, особенно тех, что с факультета сов, – мысленно добавил он. – Чтобы тебе больше неповадно было».
Если Милдред что-то такое и прочитала в его глазах, то виду не подала. Или просто не поняла. Во всяком случае, гостиную его она покинула с видом победителя, хоть и не достигла цели, ради которой пришла.
После ее ухода Кроу какое-то время смотрел на пляшущее в камине пламя, пока не осознал вдруг, что мысли его вновь крутятся вокруг Стефани Грей и ее просьбы о стажировке. Впрочем, больше все-таки вокруг самой девушки. Вспоминалась непослушная светлая прядь, складка на лбу, задумчивый взгляд. И вместе с тем вспоминалась та, другая. О которой Кроу давно старался не думать.
«Странно, они ведь совершенно непохожи», – мелькнула непрошеная мысль.
Он резко встал и стремительно подошел к книжному шкафу. Открыл створки, пробежал взглядом по корешкам книг. Вытащил одну, бегло пролистал страницы, поставил на место, взял другую. Искомое нашлось лишь в четвертой книге: портрет на пожелтевшей от времени плотной бумаге.
Большие карие глаза, пышные, слегка вьющиеся, почти черные волосы. Да, совершенно непохожи. Но почему он вдруг вспомнил эту, глядя на ту?
Нет, ему определенно не стоит брать Стефани Грей в ученицы. Не нужны ему ни эти воспоминания, ни дурацкие мысли.
Кроу захлопнул книгу, поставил на место и с портретом в руках приблизился к камину. Еще с минуту смотрел на лицо, которое время постепенно стирало из памяти, а потом решительно бросил карточку в огонь и отвернулся.
Глава 5. Стефани Грей
Несколько дней в душе Стефани боролись ангелы и демоны, особенно после того, как она узнала от ректора Милдред, что никто не может заставить профессора Кроу взять ее на стажировку.
– Мне очень жаль, Стеф, – вздохнула та, разводя руками. – Но стажировки – дело добровольное. Я не могу заставить преподавателя взять дополнительную нагрузку. Могу только обязать его принимать у тебя зачеты раз в месяц, но не уверена, что тебе это так уж надо. Сама понимаешь, он тебе ни один не поставит, всегда найдет к чему придраться. Так что лучше попробуй договориться с ним по-хорошему. Или найди другого наставника. В крайнем случае, я уверена, ты способна и сама все изучить.
– В теории – да, – кивнула Стефани. – Но без практики это бесполезно, а без надзора преподавателя вы не позволите мне практиковаться, так ведь?
Она вопросительно посмотрела на ректора, и та кивнула, неловко пожав плечами.
– Прости, Стеф, – повторила Милдред. Почему-то даже преподаватели всегда звали Стефани по имени. Почти все. – Но если ты найдешь стороннего наставника, я заставлю Кроу пускать вас в лабораторию.
Это стало слабым утешением, поскольку у Стефани просто не было средств, чтобы нанять себе преподавателя. Деньги человеческого мира на Тумалоне почти ничего не стоили, а потянуть одновременно основную учебу, стажировку и подработку она не сможет.
Оставался вариант: договориться полюбовно. В интерпретации Алисы – в прямом смысле слова. Однако Стефани считала этот вариант неприемлемым. И убеждала себя, что платье с тугим корсетом, открытыми плечами и юбкой, разрезанной почти до бедра, надела для Грана. А как иначе? Не для профессора же Кроу! Стефани не питала иллюзий по поводу своей внешности и полагала, что даже если распустит волосы, заменит очки на линзы и ярко подведет глаза, это не заставит взрослого мужчину потерять голову, влюбиться без памяти и бросить к ее ногам весь мир. Ну, или в ее случае – стажировку по зельеварению. Впрочем, даже если бы была писаной красавицей, Стефани не стала бы пытаться. Играть подобным образом с чувствами людей – недопустимо.
– Да какие чувства? – возмутился Арни, когда она изложила ему собственное восприятие ситуации.
Зачем Алиса поделилась с их общим другом ее проблемой и своим вариантом решения, Стефани не знала. Оставалось надеяться, что никто из них не ляпнет об этом Грану, ведь он патологически ревнив.
– Это же Кроу. У него нет чувств. Кроме чувства ущемленного самолюбия и ненависти ко всему окружающему.
Стефани так не считала, но предпочла промолчать, понимая, что нет смысла пытаться убедить друга в обратном. Да и не нужно это никому. Тем более, Арни тоже не считал идею Алисы хорошей, но совсем по другим причинам. Ему просто казалось небезопасным заигрывать с Кроу.
– Ничего себе! – одновременно восхищенно и несколько обескураженно выдохнула Алиса, когда Стефани вышла из ванной комнаты, где предпочитала переодеваться, в бальном платье и принялась за прическу. – Кто ты такая и что сделала с моей соседкой по комнате?
Стефани улыбнулась, довольная произведенным эффектом. Однако подруга тут же нашла к чему придраться:
– Выглядишь отпадно, конечно, но к такому платью стоило выбрать другие туфли.
– Чем плохи эти? – Стефани озадаченно посмотрела на классические лодочки на невысоком, устойчивом каблуке.
– Каблук нужен повыше. Сюда так и просятся высоченные шпильки!
– Ага, чтобы сломать ногу, еще не дойдя до бального зала? Нет уж, спасибо! Чтобы надеть сегодня высоченные шпильки, мне стоило начать практиковаться ходить на них еще полгода назад.
– Ладно, не страшно, – отмахнулась Алиса и хихикнула. – Все равно никто ниже декольте смотреть не станет. Так ты все-таки решила последовать моему совету?
Стефани не сразу сообразила, о каком совете идет речь, а когда до нее дошло, она возмущенно округлила глаза и отрезала:
– Конечно, нет! Но это не значит, что я должна идти на праздник в монашеском одеянии. У меня все-таки парень есть.
– Ой, только не говори, что вся эта красота для Грана!
Сама Алиса тоже была одета не так чтобы очень скромно, но Стефани не стала уточнять, ради кого подруга так нарядилась. И так было понятно: для Арнольда. Она вообще предпочла промолчать и заняться макияжем.
В итоге и Гран, и Арни были поражены до глубины души их внешним видом. К счастью, последний не стал задавать провокационных вопросов, а просто выразительно приподнял брови и покосился на Алису. Та лишь махнула рукой и хихикнула.
Вся эта пантомима прошла мимо внимания Грана, поскольку тот действительно слишком сосредоточился на декольте Стефани. Корсет приподнимал обычно скромную грудь и делал ее более соблазнительной. И уже полминуты спустя Стефани пожалела о том приступе смелости, в котором купила платье.
По случаю Ночи мертвецов бальный зал академии был декорирован в стиле старого кладбища: столы с закусками походили на гробницы, то тут, то там возникали надгробия, вдоль стен стояли плачущие статуи, а пустую посуду из-под напитков и еды убирали… почти настоящие мертвецы. К счастью, это оказались имитирующие покойников куклы, оживленные артефакторами.
– А ведь в прежние времена с магов-некромантов сталось бы поднять и привести несколько настоящих зомби, – заметила Алиса, глядя на одного такого «мертвеца», у которого их спутники как раз брали напитки. – Я читала где-то, что у них было отвратительное чувство юмора.
– Как хорошо, что некромантия у вас давно запрещена, – рассеянно отозвалась Стефани, скользя взглядом по присутствующим в зале.
– Кого-то ищешь? – хитро улыбнувшись, поинтересовалась подруга, заметив это.
– Нет, – быстро отмахнулась Стефани, заставив себя перестать сканировать взглядом толпу.
И только тогда осознала, что действительно искала профессора Кроу. Нет, конечно, не для того, чтобы его соблазнить. Но почему бы действительно не попытаться подловить его в более расслабленном и добродушном состоянии? Если, конечно, он когда-нибудь бывает в таком.
Однако высокой, худощавой фигуры в черном одеянии нигде не было видно. Впрочем, сегодня почти все были или в черном, или в настолько темных нарядах, что те все равно выглядели черными. Найти среди них Кроу будет сложно.
– Знаешь, я тут подумала, что он вполне может и не прийти, – протянула Алиса, не желая успокаиваться. – Или сидеть где-нибудь в уголке в виде ворона…
– Хватит! – раздраженно огрызнулась Стефани. – Шутка затянулась и перестала быть смешной.
– Ладно, извини, – Алиса обиженно дернула плечом. Но тут же улыбнулась и потянула ее за руку в сторону танцплощадки, над которой разносилась громкая и весьма тяжелая музыка. Готический рок все еще правил на подобных вечеринках, которые назывались балами только по какому-то недоразумению. Точнее, по древней традиции. На Тумалоне многое происходило в соответствии с традициями.
Стефани последний раз окинула взглядом толпу, задержала его на скучающей группке преподавателей, среди которых заметила и декана своего факультета. Однако Кроу рядом с ними не оказалось.
«Да и плевать», – решила она. В конце концов, действительно наряжалась не для него.
Поднять голову и поискать взглядом черного ворона, притаившегося на выступе под потолком, она так и не сподобилась. Зато сам ворон внимательно следил за ее передвижениями. И передвижениями ее друзей.
* * *
Когда шум, мерцание праздничных огней и духота окончательно утомили ее, Стефани вырвалась из бального зала на просторный балкон, с которого открывался весьма устрашающий вид. Как и любой уважающий себя замок, Академия Метаморфоз стояла на краю пропасти. И именно над этой пропастью и нависал балкон. Когда Стефани оказалась здесь в первый раз, она в ужасе убежала прочь, чувствуя, как кружится голова, и слыша, как голодная бездна взывает к ней шепотом: «Загляни в меня, шагни в меня…»
Сейчас Стефани ничего такого не почувствовала и не услышала. Она даже не взглянула вниз, когда подошла к ограждению, просто вцепилась в него руками, закрыла глаза и подставила разгоряченное лицо прохладному ветерку. Вечерний воздух пах тумалонской осенью. Она имела собственный, ни с чем не сравнимый запах, который трудно было описать и невозможно забыть. Ее мать просто не понимала, что для Стефани Тумалон стал судьбой еще в тот день, когда она впервые оказалась здесь перед поступлением в академию.
И без того довольно бессвязный поток мыслей и воспоминаний был внезапно прерван, когда чьи-то руки скользнули вокруг талии, а теплые губы поцеловали в изгиб шеи, отчего стало щекотно. Стефани улыбнулась, склоняя голову набок, чтобы дать знакомым губам чуть больше свободы. Ее ладони скользнули по рукам Грана.
– Ты тоже решила, что пора сбежать из этого дурдома? – услышала она томный шепот.
– Просто захотела немного проветриться.
– Я тоже… Ты сегодня невероятно выглядишь, с ума меня сводишь, – сообщил Гран, игриво прикусив мочку уха. – Кажется, я уже весь горю…
Стефани слегка напряглась, понимая, что Гран клонит в опасную сторону, и ответила без тени игривости:
– Тогда тебе действительно стоит погулять и остыть.
– Да, но как же мне остыть, когда здесь ты – такая горячая… невероятно сексуальная…
Он шептал это, прерываясь только для того, чтобы покрыть поцелуями шею и обнаженное плечо. Сильные руки обнимали Стефани все крепче, теснее прижимая ее к Грану, заставляя чувствовать его возбуждение.
Пришлось торопливо повернуться, чтобы установить между ними хотя бы небольшую дистанцию. Однако парень расценил это как приглашение к поцелую. Увиливать Стефани не стала и на поцелуй ответила, но стоило руке Грана скользнуть к ее груди, как она перехватила ее и отвела в сторону.
– Перестань, ты знаешь правила.
– Да к черту эти замшелые правила, – выдохнул Гран с приглушенным рыком. – Им двести лет в обед. И с адептов давно не берут клятву воздержания на время обучения, а все, что не запрещено магически…
– Запрещено административно, – перебила Стефани, пытаясь чуть отодвинуть его от себя, но так, чтобы ее действия не выглядели грубо. – Это традиция, Гран. И за это обнуляют оценки.
– Только тем, кого ловят, – возразил он слегка раздраженно.
– А ты думаешь, что здесь нас никто не заметит? – парировала Стефани, выразительно приподняв брови.
– Я же не предлагаю делать это прямо здесь. Можем пойти куда-нибудь…
– Куда? Вам нет доступа в женское общежитие, а нам в мужское. Предлагаешь залезть в какой-нибудь чулан?
– В этом есть своя романтика, – снова попытался переключиться на игривый тон Гран, кладя руку ей на бедро. – Нарушение запретов… Разве тебя это не заводит?
Стефани раздраженно скинула его руку и отрезала:
– Нет. Ни капельки.
Лицо Грана снова стало недовольным.
– Вот, значит, как, да? Тогда зачем ты надела это платье? Стеф, ты уже не девочка, пора бы понимать, что к чему. У нас ведь уже все было, чего ты опять ломаешься, как в первый раз?
Стефани непроизвольно стиснула зубы. Да, у них действительно все уже было, но именно в этом и пряталась проблема. Близость не впечатлила Стефани. Во всяком случае, не настолько, чтобы рисковать и нарушать правила Академии – пусть они действительно очень устарели – ради нее.
Вот только Стефани ни в коем случае не собиралась признаваться в этом Грану. Его это очень заденет – к гадалке не ходи.
– Стеф, – продолжил он, пока она молчала. – Я ждал тебя больше года. Ждал, пока ты придешь в себя после войны, когда разберешься со своими проблемами. Я терпел и ждал, но я не могу ждать тебя вечно. Если ты не хочешь отношений со мной, так и скажи…
– При чем здесь это? – торопливо перебила Стефани. – Это просто правила, Гран. Их нужно соблюдать, чтобы был какой-то порядок, понимаешь?
– Да забудь ты про правила! – потребовал он, снова привлекая ее к себе для поцелуя.
Который секунду спустя был прерван беспардонным оглушительным карканьем. Оба вздрогнули от неожиданности и одновременно повернули голову к севшей на ограждение птице. А та снова выразительно каркнула, осуждающе посмотрев на них темным глазом.
Стефани уперлась Грану рукой в грудь, заставляя отодвинуться и при этом не сводя с птицы испуганного взгляда.
– Ты чего?
– Чего-чего, – прошептала Стефани, хотя шептать в данном случае было совершенно бессмысленно. – А если это Кроу?
– Ой, перестань! Не может же каждая птица быть им!
– А нам и одной хватит.
– Ты просто морочишь мне голову, Стеф! – снова разозлился Гран, наконец отпрянув от нее. На его лице были написаны возмущение и оскорбление. – И это никуда не годится. Давай уже как-то определись, со мной ты или нет, хорошо?
Он повернулся и торопливо ушел, а Стефани осталась на балконе наедине с черным вороном. Настороженно посмотрела на него. Ворон посмотрел на Стефани.
– Профессор Кроу, если это вы, то примите уже человеческий облик. Некрасиво вот так шпионить за людьми. Война закончилась.
Ворон только склонил голову набок.
– Ладно, будем считать, что я поверила, – хмыкнула Стефани и тяжело вздохнула. – Нет, что мне теперь с Граном-то делать, а?
Расставаться ей совершенно не хотелось. Она уже не была уверена, что чувствует к нему то же, что до пожара войны, охватившего Тумалон два года назад. Но виноват в этом не Гран, а сама Стефани: что-то выгорело в ней за долгие страшные месяцы. Теперь все ощущалось иначе. Но к рыжеволосой звезде гандбола, урожденному тумалонцу, в которого она влюбилась еще на первом курсе, ее по-прежнему тянуло. Он был из той, прежней жизни, в которой самой большой ее заботой было – не завалить экзамены. И Стефани отчаянно хваталась за него, как за последнее, что осталось от тех времен.
