– А тебя, Люба, кроме твоего драгоценного Павлика, ничего не интересует? – спас меня свекор.
– Да перестань, Павлуша – идеальный муж, – резко выпалила женщина, не желая видеть плохое в своем любимом сыне.
– Твой идеал не пропускает ни одной юбки. Или ты думаешь, от хорошей жизни Катя и девочки живут у нас, а не в квартире Павла? – припечатал Егор Викторович. – Садись, девочка. Поешь. Выглядишь ты не очень хорошо, – радует меня мужчина, берет мою руку, находит пульс и через пару минут хмурится. – Не нравится мне твое состояние, Катя.
– Мне уже лучше. Я успокоилась. Боль уже не беспокоит меня. Наверное, я выплакала ее вместе со слезами, – тихо признаюсь я, садясь за обеденный стол.
– Так что с Павлушей? – опять встревает свекровь.
– Думаю, с ним все хорошо. Днем он был счастлив и удовлетворен сверх меры. Наверное, любовница ему попалась на высоте, – протараторила я, не ощущая знакомой боли в груди. – Кстати, девица заявила, что она беременна. Так что у вас, возможно, будет еще внук или внучка. Если, конечно, Павел не настоит на аборте.
– Да как можно? Это при живой-то жене, – в шоке проговорила Любовь Геннадьевна, тяжело оседая на стул.
– Прикажете мне умереть? – внезапно вырвалось у меня.
– Катя, что ты говоришь? – печально покачал головой свекор.
– Простите, я не должна была… – на секунду я прикрыла глаза и поднялась. – Наверное, будет лучше, если мы с девочками переедем.
– Куда же вы? Зачем? – озадаченно произнесла свекровь, так и не осознав, что наша жизнь изменилась окончательно и бесповоротно.
– Придется снять квартиру. Родители, скорее всего, меня не примут, – глухо констатировала факт я.
Как бы я хотела ошибиться в этом случае. Но… Уверенности у меня не было. От слова совсем.
– Кать, хватит городить огород. Сядь, поешь. Ты наверняка голодная целый день, – остановил меня Юра, обхватывая меня за плечи и мягко заставляя сесть обратно на стул. – Мама, налей нам по тарелке супа. И я голодный как волк, – добавил Калинин, садясь рядом со мной.
– Ой, сейчас, сынок. Все разогрею. Борщ у меня сегодня получился замечательный, – засуетилась свекровь, наливая суп в тарелки и разогревая его в микроволновке.
– После зайди ко мне в кабинет, Катя. И без разговоров. Считай, это не просьба, а приказ твоего личного врача, – пошутил Егор Викторович, присаживаясь с другой стороны от меня.
– Хорошо, как скажете, – грустно улыбнулась я.
– Так что, она так и сказала, что беременна? – вспомнила про любовницу сына Любовь Геннадьевна, когда мы поели и пили чай.
– Это она Павлу призналась. Я случайно их застала, принесла бумаги, что прислал папа. Не думала я, что мне будет так больно видеть измену мужа. Была уверена, что уже привыкла к ним, но, как оказалось, нет, – тихо проговорила я, на мгновение прикрыв глаза. – Но мне и правда сейчас уже лучше. Наверное, мне нужен был этот толчок от Павла, чтобы окончательно разорвать наши отношения.
– Ты знала про его измены и жила с ним? – глухо поинтересовался Юра. – Зачем ты терпела все это?
– Знала. Как-то все постепенно пришло к сегодняшнему результату. А последний год Павел уже не скрывался. Часто пропадал на несколько дней, на звонки не отвечал. После выяснилось, что он ездил в Питер.
– Что он там забыл? – резко проговорил Егор Викторович.
– Меня просветила секретарша Павла, одна из его бывших любовниц. Когда муж влюблялся, то он вез девушку в Питер, где они несколько дней не вылезали из гостиничного номера. Фишка у него такая.
– Какой ужас, – простонала свекровь, закрыв лицо руками.
– Но почему ты терпела все это? Почему не рассказала нам? Не пожаловалась родителям? – повторил свой вопрос Юрий.
– Родителям я жаловалась. Получила ответ: “Ты сама выбирала мужа. Вот и живи. Мы в ваши отношения не будем вмешиваться”, – поморщилась я, вспоминая неприятный для себя разговор. – А вам… Я просто не решалась никому рассказать. Мне было стыдно, что муж изменяет мне.
– Бедная девочка, – еле слышно произнесла Любовь Геннадьевна.
– Пару месяцев назад все опять изменилось, – решила я продолжить свой рассказ. Мне просто нужно было выговориться. – Сначала я не могла понять, в чем дело. Все выяснилось сегодня. Павел устроил любовное гнездышко прямо в кабинете.
– Вот идиот. А если бы кто зашел? – мрачно поинтересовался свекор.
– Офис был пустой. Все здание в полном распоряжении Павла. Да и охранник на входе не хотел пропускать меня.
– Прости, я не доглядел. Надо было давно поставить камеру в кабинет Пашки, – зло отметил Юра. – А я все церемонился с этим оболтусом.
– Камеру? А сейчас она стоит? – внезапно меня взволновал этот вопрос.
– Да. Поставил неделю назад. Мне подсказали, что не все чисто в делах брата. Я должен был проверить.
– Сохрани на всякий случай сегодняшнее видео, – попросила я неожиданно для себя самой.
– Думаешь, оно пригодится при разводе? – догадался Юра.
– Может быть, – кивнула я. – Не думаю, что Павел так просто отпустит меня. Он уже сегодня дал понять, что его все устраивает и он не хочет развода.
– Вот же гад… – тихо выругался Юрий.
– Ты настроена так категорично, Катя? Хочешь развода? – хрипло спрашивает бледная свекровь.
– Да. Больше я не могу все это выносить. Хватит. Чаша моего терпения переполнена.
– Избаловала ты, мать, своего Павлушу, – припечатал Егор Викторович.
– Но я же не думала, что он так поступит… – сказала женщина, еле шевеля губами.
Доктор Калинин тут же встал, накапал что-то в стакан, налил воду и подал Любови Геннадьевне.
– Люба, капли выпей. Не хватало тебе еще ко мне в стационар загреметь. Кто нас кормить будет? – шутливо произнес свекор, тревожно глядя на жену.
Женщина послушно выпила содержимое стакана и поставила его на стол.
– Нет, некогда мне сейчас болеть, Егор. Кто за крошками присмотрит? А ты, Катюша, не придумывай. Твой дом здесь. И тебя никто из него не гонит, – неожиданно поддержала меня свекровь.
– Но Павлу наверняка будет неприятно видеть меня в вашем доме, – попыталась я сопротивляться, но у меня не вышло.
– Катя, давай вернемся к этому вопросу через полгода, – попросил Юрий, пристально глядя мне в глаза. – А сейчас у тебя и так намечается непростой период. Тебе будет нужна помощь с девочками.
– Совершенно правильно. Ты даже не думай съезжать от нас, дочка, – поддержал жену и сына Егор Викторович. – И прости нас. Мы виноваты. Не доглядели. Вырастили такого… изменника…
– Егор, – укорила его Любовь Геннадьевна.
– А что-то не так разве? Люба, он столько времени трепал нервы Кате. Я, конечно, догадывался, что мой младший ходок налево. Но чтобы настолько. Все, разговор закончен, – постановил глава дома, вставая со стула. – Катя, жду тебе в своем кабинете через час. Извини, сначала я осмотрю Любу. Для нее не просто так услышать такое о любимом сыне.
Глава 2
– Как ты, Катюша? – осторожно спросил Юра, когда родители ушли.
– Не знаю. Я еще полностью не осознала всех перемен в своей жизни. Но то, что они будут, точно. Я больше не могу так жить. Хватит, – выпалила я, вскакивая со стула так резко, что голова закружилась.
– Ты достойна большего, чем мой брат, – произнес Калинин, подхватывая меня за талию. – Все пройдет. Тебе просто необходимо успокоиться, – тихо заверил меня он.
– Мне нужно время, – согласилась я, мягко отстраняясь из его рук, и направилась в сторону лестницы на второй этаж. – Спасибо тебе за поддержку. И почему я в свое время не выбрала тебя вместо Павла? – горько пошутила я, не замечая резко потемневшего лица друга.
– И я хотел бы это знать, – на грани слышимости проговорил Юрий.
– Что? – обернулась я к Калинину, озадаченно глядя на него.
– Я говорю, что тебе нужно отдохнуть, Катя, – произнес он совсем не то, что я услышала недавно.
Странно, что это пришло в голову Юры? Никогда он не оказывал мне знаки внимания. И сейчас эта фраза…
Или это я виновата, что вздумалось нести такую чушь?
Скорее всего, так.
И придет же в голову, что Юра Калинин интересуется мною как женщиной. Глупости все это.
Я для него лишь друг, жена его брата, и не более того.
Тяжело вздыхая, я поднялась в свою комнату. Огляделась. Мне тут всегда было уютно и хорошо. Даже лучше, чем дома у родителей.
Наверное, поэтому я после очередной ссоры с Павлом и перебралась к Калининым месяц назад. Тогда мне казалось, что это временное решение, чтобы муж понял, что потерял, и попытался вернуть нас с девочками. Но ему было наплевать.
Павел придумал внезапный ремонт в нашей квартире, навешал лапшу родителям, и те поверили.
Мой уход только развязал ему руки.
Глупая Катя… Решила исправить отъявленного бабника? Бредовая идея… Вот и результат. Он привел девицу уже в офис.
Мои размышления прервал телефонный звонок.
Отец – поняла я, посмотрев на гаджет.
– Да, папа, слушаю тебя, – проговорила я, принимая вызов.
– Что у вас произошло, дочь? – резко припечатал родитель вместо приветствия. – Почему Павел позвонил встревоженный? Что за чушь ты ему наговорила? Какой развод?! Даже думать не смей! – прокричал он в трубку.
– Пожалуйста, не кричи. У меня и так сильно болит голова, – пожаловалась я, но отец меня не услышал.
– И что из этого? Значит, нужно морочить голову мужу всяким бредом? – не унимался Григорий Леонидович Вересов.
– Это не бред. Я завтра подам на развод. И это не обсуждается, – сказала я, почувствовав, что на меня опять накатывает боль.
Как же сложно дышать. Что со мной?
– Не смей, Катерина! Я против. И никогда не одобрю подобный поступок, – продолжал кричать отец.
– Папа, скажи, тебе важнее интересы Павла, нежели мои? – с трудом проговорила я, пытаясь взять себя в руки.
– Для меня важна моя компания! А на данный момент Павел Калинин – ее генеральный директор. Он прекрасно справляется со своими обязанностями. Меня все устраивает.
– Извини, но кто заставлял тебя делать его генеральным? – не выдержала я и повысила на родителя голос.
– Тебя забыл спросить, художница, – выплюнул фразу отец.
– И что? Да, я художница. Разве это плохо?
– Для меня это никак.
– Папа, пойми, я не отступлю. Я просто устала терпеть постоянные измены мужа. И мне все равно, что Павел генеральный директор твоей компании. Это ты ему доверяешь, но не я. Для детей он плохой отец, для меня – ужасный муж. Я не хочу такого “счастья”, что испытываю в браке, для своих девочек.
– Ну изменяет, и что? Все мужчины полигамны по своей сути, – фыркнул в трубку родитель.
– И ты изменяешь маме? Мне стоит порадовать ее этим? – опять сорвалась я.
– Катерина, ты переходишь все границы! Не трогай мать!
– А что такого? Знаешь, мне уже год секретарша Павла присылает отчеты о его загулах. Это своеобразная месть его бывшей любовницы. Представляешь, как это замечательно? И так живет твоя дочь. Как думаешь, сколько я еще смогу выдержать до нервного срыва? – попыталась вразумить я отца, но опять безуспешно.
– Просто не обращай на это внимания. Ты и так живешь в достатке: квартира шикарная, тряпки от именитых дизайнеров Павел оплачивает тебе и девочкам. Что тебе еще нужно?
– Нормальной семьи для себя и дочек. В идеале – любящего и любимого мужа. Но это все фантазии. В жизни такого не бывает, а жаль.
– Так и выбрось свои фантазии. Если так скучно, так уж и быть, займись своим художеством, – с пренебрежением разрешил родитель. – У тебя, кажется, есть студия в вашей квартире.
– Папа, мы с девочками уже месяц живем у родителей Павла.
– Что? Почему?
– Твой дорогой генеральный сказал, что в квартире ремонт. Правда ли это, я не знаю, не видела.
– Тебе что – сложно проверить, как идет ремонт? Съездила бы, проветрилась, все было бы чем занять себя, – опять выдал отец уничижительным тоном.
Да сколько можно? Как же я устала быть нелюбимой дочерью…
– У меня просто нет ключей от квартиры. Первое, что сделал Павел, – это сменил входную дверь.
– Значит, у него были причины для этого, – продолжил стоять на своем Григорий Леонидович Вересов.
– Тебе чужой человек роднее единственной дочери? – в который раз за разговор сорвалась я.
– Мне нужен преемник всего, что я создал за свою жизнь. И Павел в этом качестве меня вполне устраивает. Другого зятя я не потерплю, – припечатал родитель.
