ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 07.04.2024
– Вот это – жизнь! Отец утверждает, что намахался шпагой на три жизни вперёд? Плевать! Моё всё ещё впереди. А он пусть протыкает соломенные чучела и муштрует юнцов в безопасном Винзоре. Не отставай, сестрица, пропустишь веселье.
В этот день княжич ошибся несколько раз. В том числе – о месте пребывания Алексайона Алайна, а также роде его занятий. В день нападения на Арадейс князь впервые за много лет переступил порог кабинета, где в юности познакомился с герцогом Мейкдоном.
За двадцать с лишним лет Майрон, столица герцогства Кампест, изменился разительно, шагнув в будущее широким шагом. Город разросся, новые кварталы скорее напоминают Атену с её просторными проспектами и рядами высоких домов, но, разумеется, Атену довоенную, процветавшую.
Замок хранит традиции. Обстановка выполнена из тёмного дерева, драпировки выдержаны в фамильных чёрно-фиолетовых тонах с золотом, удивительно напоминающих стиль похоронных заведений. Непривычным для Алайна было видеть в кресле покойного герцога его наследника – Горга Мейкдона, вступившего в совершеннолетие с избавлением от опеки родственников-регентов.
Последний участник встречи, самый именитый и внешне наименее представительный из трёх синьоров, скромно пристроился в кресле сбоку, пока князь нервно расхаживал у окна. Им был герцог Филлис Виндзор, сюзерен Алекса Алайна, принявший у того вассальную клятву в весьма юном возрасте, вопреки велению матери. Он же попытался разрядить грозовую атмосферу, буквально пронизавшую залу, как только взгляды князя и фиолетового герцога встретились в безмолвном поединке.
– Полно вам, благородные. Я краем уха наслышан о ваших непростых и, скажу откровенно, весьма двусмысленных отношениях. Однако попрошу о сдержанности, во благо триумвирата. Синьор Горг, поверьте, стоило немалых усилий уговорить князя сопровождать меня, даже для пользы дела.
Филлис, вопреки стараниям главы его гвардии, вырос в типичного лорда-управленца, избегающего драк и риска. Он относился экономно не только к своей, но и чужой крови, никогда не дрался на дуэли и не давал поводов. От ненужных конфликтов герцогство уберёг элит-офицер Алайн с лицом, изобильно испещрённым шрамами былых битв. Казалось, жестокий повар когда-то порезал на нём морковь словно на разделочном столе, нимало не заботясь, что это лицо живого человека. Морщины, неизбежные для мужчины за сорок, внесли разнообразие в причудливый рельеф кожи.
За два десятилетия сравнительно мирной жизни князь утратил часть озорной свирепости. В молодости эта черта магнитом тянула женщин, на мужчин действовала вызывающе, послужив причиной множества дуэлей, часть которых вполне возможно было избежать. Сегодня вызов читался в глазах хозяина Майрона.
– Не скрою, мне неприятен визит синьора Алайна, и я не пытаюсь скрыть истинные чувства под завесой дипломатического протокола.
– Хорошо, синьор герцог. Тогда предлагаю расставить всё на свои места, – Алекс переступил с ноги на ногу и машинально положил руку в перчатке на эфес шпаги. Прикосновение к привычному предмету обычно действовало успокаивающе на него самого, других – отрезвляло, мало кто пережил схватку с князем.
Горг не предложил ему присесть, отчего напряжение сгустилось ещё более. Нет сомнений, Филлису, заявись он один, Мейкдон пожал бы руку и усадил рядом, а лакеи развили бы угодливую суету вокруг дорого гостя в стиле «чтоизволите».
– Говорите прямо, князь. Злые языки называют вас моим кровным отцом.
Алекс коротко кивнул, наблюдая за сыном. До чего силён контраст между единоутробными братьями! Старший Иэрос всегда говорит округло, внимательно отслеживая реакцию визави. Трудно догадаться, что за мысли роятся в его кривой голове. Горг, воспитанный Мейкдонами из боковой линии, сохранил слишком многое от фактического родителя, в том числе неистребимую прямоту северных горцев. Если считает, что нужно сказать правду – скажет, даже если эта правда не понравится кому-то. А уж внешнее сходство подогревает сплетни до предела. Достаточно располосовать лицо, и герцог окончательно будет выглядеть моделью рисунков, оставленных покойной Эльзой Мейкдон в память о её коротком и бурном романе с юным легионером Алайном.
– Злые языки могут трепать всё, что угодно. Но я действительно останавливался в этом замке за девять месяцев до вашего рождения.
– Отплатив отцу за гостеприимство подлым образом.
– Трудно назвать гостеприимством арест, – встрял Филлис и тут же получил обжигающие взгляды с двух сторон: не лезь не в своё дело.
– Оставьте ваши предположения при себе, синьор князь. Ровно также я отношусь к порочащим сплетням, что после моего рождения отец интересовался не женщинами. Это Иэрос легкомысленно зовёт вас родственником, намекая – отец его брата ему не чужой. Для меня же это равносильно объявлению бастардом.
– И лишению прав на герцогскую корону, – снова влез навязчивый Филлис. – Синьоры, в жизни бывает разное. Гораздо важнее, чем это дело считается, нежели является на самом деле. Горг Мейкдон – законный правитель Майрона. Надеюсь, у присутствующих нет возражений? Следовательно, он рождён от покойных герцога и герцогини Мейкдон.
Фиолетовый чуть успокоился.
Алекс в согласии склонил голову. Его невоинственный сюзерен, лысоватый и очкастый уже к тридцати годам, выиграл эту битву единственным словесным выстрелом. Вот кого нужно было отправить за океан увещевать блудного законного сына, пусть такое поручение герцогу не по чину.
Филлис продолжил гнуть своё, увидев, что стрелы попадают в цель.
– Завтра приедет синьор Иэрос. Убедительно прошу вас, герцог, вытерпеть присутствие тея Алайна. Угрозу с юга триумвирату не отвратить без военной силы. Так что нам необходимо выслушать компетентное мнение.
– Потерплю уж. Откровенно говоря, я годами не вспоминаю о той истории. Но ваш приезд… – Горг красноречиво развёл руками. Мол, вы же отдаёте отчёт в своей бестактности.
– Понимаю. И, тем более, не навязываюсь в папаши. Будем считать щекотливый разговор оконченным, – поддержал Алекс.
Герцог вдруг вспомнил о роли гостеприимного хозяина.
– Лакеи покажут вам комнаты. Продолжим разговор в саду, туда же подадут обед.
Он проводил их до половины коридора. Алекс, убедившись, что Филлис перешёл под опеку замковой прислуги, шепнул Горгу:
– Надеюсь, комната будет другая.
– Конечно, – живо откликнулся тот. – Памятную вам я распорядился заложить кирпичом и раствором.
– Воля ваша… – под влиянием непонятного порыва, князь ещё раз ковырнул старую семейную рану. – От Эльзы остались картины. Вы разрешите взглянуть?
Горга передёрнуло.
– Почти ничего не осталось. Обнажённые мужчины… – он промолчал о несомненном сходстве некоторых портретов с гостем и с ним самим. – А также женщины. Не хочу подливать масло в огонь дурных пересудов.
– Вы распорядились их уничтожить?
– Нет. Сжёг своими руками. И сам бросил занятия живописью, как только смог повелевать в замке, не слушаясь регента. Повторю: я бросил думать о той постыдной истории, зачем вы снова ворошите прошлое? Всё забыто. Всё кончилось.
– Да, синьор герцог.
Но те, кто вправду забыл, не нервничают столь явно, не сжигают улики и не замуровывают комнаты кирпичом.
Глава вторая
Рикас мчался впереди.
Ему казалось, что он несётся как тигр, учуявший добычу. Айне, едва поспевавшей вслед, пришло сравнение со вспугнутым молодым оленем, который скачет незнамо куда, возможно – к охотничьим номерам, где стрелки уже взвели ружья. Непонятно же, сколько народа в субмарине, какое у них оружие.
Грохот металлических набоек на сапогах звуком напомнил маленькое землетрясение. Защитники Арадейса сбежали вниз. Увиденное в мутном свете рождающегося утра Рикасу решительно не понравилось.
Лодка не углубилась в бухту, а притёрлась к кранцам у пристани близ заставы, где укрыты лебёдки заградительных цепей. Пират шагнул на берег и поймал швартовочный конец. Канат обвился вокруг причального кнехта, другие искатели приключений высыпались на палубу из люка. Кто-то из нападавших услыхал звуки галопа, издаваемые отрядом Рикаса. Больше поддерживать скрытность не имело смысла. Пираты открыли пальбу из винтовок, прыгали на пристань, там искали убежища среди канатных бухт, бочек и прочего хлама. Команда субалтерна открыла огонь. Первые пули щёлкнули по корпусу субмарины.
– К рыбам! – удовлетворённо заключил Рикас при виде врага, уронившего оружие и упавшего в воду с причала. Винтовочный прицел начал поиск следующей цели.
С первой же минуты боя сложилась патовая ситуация. Бойцы Рикаса подстрелили двоих, остальные налётчики залегли и огрызались свинцом. Арадейсцы тоже попадали на тёплые камни. Субалтерн отыскал взглядом Балло, укрывшегося в трёх шагах левее.
– Сержант! Передай по цепи: не выпускать остальных из корабля!
В этот момент кто-то особенно смелый или нетерпеливый высунулся из люка, положив винтовку поверх комингса. Пули высекли искры из обшивки, вынудив пирата юркнуть обратно.
Айна оценила полководческие таланты брата. Он выиграл схватку, не потеряв ни единого бойца. Десант прижат к камням, лебёдки с цепями пиратам не доступны. Командир гарнизона скоро пришлёт подмогу. Осталось набраться чуть-чуть терпения.
Именно его и не хватило.
Рикас, устав отлёживаться, отложил винтовку в сторону. Щёлкнул взводимый курок револьвера.
– Сержант! За мной! Остальным – прикрыть нас огнём. Держитесь, сучьи дети!
Он ужом скользнул между камней. За командиром полез Балло, изрыгающий проклятья. Портовой мусор не скрыл полностью его массивную фигуру. Пули из пиратских укрытий норовили оторвать филейную или какую другую выступающую часть сержанта.
Рикас не оборачивался и не видел, как мучительно трудно ползёт Балло. Молодым человеком владела одна мысль: покончить с пиратским десантом до прибытия подкрепления, не делить заслугу ни с кем. На берегу всего полдюжины, остальные не могут даже люк закрыть. У субмарины отсутствует рубка, скорее всего – чтобы облегчить проход под цепью, низкая палуба едва выступает из воды. Попробуют дать ход, посудину тут же зальёт волной.
Что такое полдюжины? Если верить рассказам об отце, столько соперников никогда не считалось для него непреодолимым препятствием. Чем сын хуже? Почему должен прозябать в тени его славы?
В просвете между ящиками Рикас увидел чей-то бок в сером морском камзоле. Револьвер нащупал тёмное от пота пятно у левой подмышки… Но спустить курок не удалось. Мир озарила ярко-зелёная молния, затем накрыла беспросветная ночь.
…Сначала вернулись звуки – частая дробь выстрелов. Когда молодой человек нашёл силы открыть глаза, то обнаружил себя сидящим. Спина прижата к чему-то угловатому. Затылок пронзила жуткая боль, накатилась нестерпимая тошнота. С трудом сфокусировав зрение, Рикас увидел борт большого океанского корабля. По сходням лилась толпа возбуждённо горланящих людей с винтовками. Пиратов.
Офицер попытался встать. Грубый тычок прикладом в грудь вернул его на место. Голова стукнулась о твёрдое, внутри черепа натурально разорвалась шрапнель.
– Сидите смирно, господин субалтерн, не то свяжу.
Рикас медленно поднял глаза, с приклада на руки, держащие винтовку, и владельца этих рук – сержанта Балло. Быть может, правильнее говорить – пирата Балло?
Гнев от предательства самого верного человека вытеснил и боль, и сознание отчаянности собственного положения. Увидев, как бывший командир сжался в пружину перед броском, изменник радостно хохотнул:
– Давай-давай, щенок! Мне только повод нужен, чтобы ещё разок врезать по твоей пустой заносчивой башке. Балло туда, Балло сюда, Балло вперёд под пули, а синьор тей только командовать горазд, так? Ничего. Наши пришли. Теперь всё тебе отольётся, сучий потрох!
Как ни странно, речь пирата внесла успокоение. Одно дело – солдат предал на поле боя. Другое дело – переиграл шпион, давно внедрившийся в ряды, не так обидно.
Рикас скосил глаза в сторону. Движение глазных яблок вызвало всплеск нестерпимой боли. Но гораздо хуже, что среди захваченных в плен солдат его отряда затесалась фигурка Айны. Какого дьявола её понесло сюда? Похоже, родители в один день потеряют обоих детей.
Остаток дня прошёл как в тумане. Из доносившихся звуков и обрывков пиратских разговоров неудачливый офицер восстановил картину боя.
Пираты одолели бойцов Рикаса, обескураженных пленением командира. Потом снесли жидкую охрану лебёдок. Цепи упали в воду. Пароход на полном ходу влетел в бухту, в мёртвую зону для крепостных пушек. По пути получил пяток попаданий, но выдержал. Далее пиратский десант перебил гарнизон, сдавшихся в плен согнали к пристани. Скорее всего – для отправки на невольничий рынок.
Молодому Алайну рабская судьба не грозит, слишком хорошо известна строптивость благородных синьоров. Допросят, поглумятся и… всё.
Айну вряд ли возьмут на корабль. «Женщина на борту» и прочие морские предрассудки неискоренимы. Но и не отпустят. Что с ней произойдёт до отплытия пиратов? Лучше не давать волю воображению.
К вечеру пришла новость. Ополченцы защитили свой город лучше гарнизона. Они перекрыли баррикадами припортовые улочки, превратили угловые дома в импровизированные крепости. Пираты обстреляли их из корабельных и захваченных крепостных пушек, но проломить линию обороны горожан не смогли и отступили, не желая потерь. Найденная на пришвартованных судах и в портовых складах добыча утолила их жажду наживы.
О Рикасе вспомнили заполночь. Как несложно догадаться, за это время его ни разу не покормили, более того – не дали ни капли воды. Весь день он проторчал на пристани, на безжалостном солнце. Из разбитой головы натекла и застыла кровь, в волосах образовался колтун. Охранники и облегчиться позволили лишь раз, весело приговаривая:
– Терпите, благородный тей. Недолго осталось терпеть вообще.
И он держался, тем более в двадцати шагах в том же положении находилась Айна.
Припёрлась куда не звали, дура… Лишь к полуночи сознанием завладела очевидная мысль, что он виноват в бедах семьи, отправившись на чужую войну.
Путающиеся мысли прервали охранники. Понукаемый ими, Рикас поднялся по сходням на палубу пиратского флагмана. У противоположного борта мелькнула идея перевалиться через леер в мутную воду бухты, есть шанс переплыть на противоположную сторону. Но в таком состоянии его не то что пуля нагонит – опередит любой сонный краб. И вообще нельзя бежать, потому что у негодяев Айна. Со вздохом тей переступил порог кают-компании.
Яркий свет после ночного полумрака ударил по глазам. Снова затошнило, напомнив об ударе по голове. Молодой человек опустил веки, осваиваясь с освещением.
– Проходите, господин бывший субалтерн.
Глумливый голос Балло подчеркнул – здоровяк явно не последний в компании пиратов, раз делит с предводителями победный ужин. Вместе с лазутчиком трапезничали трое.
Вожак имел совершенно бесцветный вид и скорее напоминал судебного стряпчего, надевшего флотский камзол лишь для маскарада. Выделялись только светло-жёлтые глаза, абсолютно мёртвые. Рикас внутренне вздрогнул. Он представил, насколько страшен должен быть этот невзрачный субъект, если подчинил огромную пиратскую толпу.
Двое его подручных в большей степени соответствовали приключенческим романам о пиратах южных морей. Один, грубый и широкий, по количеству рубцов на физиономии мог тягаться с князем Алайном. Второй сиял утончённостью просвещенного разбойника. В лице проступал врождённый аристократизм: изящные черты, удлинённый нос, узкие усики, влажные глаза любимца женщин. Флотская форма идеально лежала, не собравшись в складки даже на сидящей фигуре. Рикас мысленно обозвал их Вождём, Павианом и Выскочкой, на большее фантазия в больной голове не расщедрилась. Клички пригодились, потому что никто не соизволил представиться.
На пиратов пленник не произвёл впечатления.
– Шкет. Как и все благородные, – заключил Павиан. – Балло, он и вправду единственный сын князя?
– Так утверждает, – осторожно ответил изменник, привычно накручивая на палец косицу подусника. – Напишем письмо Алайну – узнаем. Спустить за борт никогда не поздно.
Вот в чём дело, предстоит банальный шантаж. За заложника потребуют выкуп. Но отец совсем не богат…
– Слушай, недоделанный, – снова подал голос Павиан. – Нам нужен твой отец. Он получит письмо, что ты у нас. Лорду нужна его служба. Если откажется либо ты соврал, что сын князя, тебе не жить. Ясно?
Чего уж яснее. Но окончательно просветить взялся Вождь.
– У нас твоя зазноба. Будешь вести себя тихо – её голова останется на плечах. Или тебе важней другое её место? Отрежем – пришлём.
Пираты заржали.
– Не зазноба. Сестра. Дочь Алексайона Алайна.
Предводитель нахмурился и позвал пирата, дежурившего у двери кают-компании.
– Ко мне её, живо! Если кто из братвы успел задрать ей подол, отрежу стручок!
Выскочка наблюдал за сценой, лишь поджимая тонкие губы в непонятной усмешке.
Самые мрачные предположения Рикаса относительно своей судьбы и судьбы сестры не оправдались. Спустя сутки и даже на следующий день они оба были ещё живы. Впрочем, понятие день-ночь для них исчезло. В трюме подводной лодки всегда висел сырой и душный полумрак. Пираты бросили пленников в её чрево. Судя по тишине в моторном отсеке и плеску волн за бортом, субмарина тащилась на буксире. Люк задраен, воздух поступает через высокую трубу. Периодически её забрызгивает, под трубой собирается лужа, растекающаяся по центральному отсеку. Осушить её нечем.
Трое пиратов, которым выпало сторожить дюжину пленников, будто те способны куда-то сбежать, непрестанно ворчали. Их обещали сменить через пару суток, когда шлюпка привезёт новых тюремщиков, запасы воды и пищи. Рикасу, Айне и будущим рабам не увидеть солнечного света до самых южных островов, не вдохнуть морского воздуха, свободного от вони и тухлятины.
Старшая сестра ни разу не попрекнула, но и без её подначек молодой тей прекрасно понимал: их положение – просто счастливое на фоне гибели гарнизона. Всё потому, что несдержанный… да что говорить, воистину глупый и самонадеянный командир вознамерился лично добыть победу. Тем самым открыл врагу замочную скважину в неприступных воротах обороны. Гибель сотни арадейцев лежит грузом на его совести. Или, как говорил отец, на его карме.
Известие о пленении детей князь воспринял именно как карму. Верно, Создатель карает его за многочисленные грехи молодости.
Братья Мейкдоны увидели, как перекосилось изъеденное шрамами лицо. Алекс шумно выдохнул. Видно было, что ему нелегко удержать себя в руках, не давая выплеснуть ярость в какой-то дикой выходке. Князь, не делая секрета, протянул телеграфическое послание Иэросу.
Номинальный император бесцеремонно вытеснил Горга из его кресла, тем самым занял председательское кресло в кабинете замка. Холёные пальцы разложили бланк на столешнице.
– Синьоры, некий капитан Рубис утверждает, что при штурме Арадейса захватил в качестве заложников Айну и Рикаса Алайнов. Он требует прибытия князя в Харригард. Обещает отпустить детей взамен на службу тея Алайна лорду Южного Архипелага.
Горг пожал плечами.
– Выходит, наши договорённости аннулированы. Мы три дня думали, как бороться с влиянием лордов, а наш главный военный советник, посвящённый во все замыслы, поступает на службу к врагам.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом