Читать «Девочка с дырой в душе. Как преодолевать детские травмы во взрослой жизни» — Анастасия Мурашка онлайн
Страница 3 из 4
Большой мамонт, отыщись! Услышь мой зов, приди и меня непременно найди. Маленького мамонтенка больше не пугают ни волны, ни ветер. Я здесь, я готова, я жду. Давай уже разберемся с этим окончательно. Ведь так не должно быть на свете, чтоб были потеряны маленькие Мурашки.
Глава 8. Когда боишься темноты
Все мои взрослые психологические проблемы, как, наверно, и у большинства людей, родом из детства. Уход отца из семьи и негативные последствия смелого путешествия на остановку продолжают омрачать мою жизнь сегодня. Но есть еще кое-что, с чем я не могу до сих пор справиться. Это детский страх, о котором стыдно рассказывать, когда тебе уже больше тридцати лет. Я боюсь темноты и оставаться одна ночью.
***
Часы пробили полночь, я выключаю свет и забираюсь под одеяло. Сегодня я осталась в квартире одна, и от этого мне не по себе. Вроде взрослая девушка, но до сих пор боюсь темноты. Вдруг из-под кровати выскочит бабайка и утащит меня в свое царство. Отгоняю пугающие мысли, стараюсь поскорее заснуть.
Хочется перевернуться на другой бок, но мне страшно пошевелиться. Тогда монстры точно меня найдут. Они уже затаились в каждом темном углу и ждут малейшего шороха. Но я это знаю и не выдаю своего присутствия. Меня здесь нет, в этой комнате пусто, под одеялом – никого.
Как назло, заснуть не получается. Я осторожно открываю глаза и смотрю на окно. Из-под темных штор просвечивает лучик света. Тонкая желтая полоска. Это фонарь или фары машины? Нет, не похоже. Лучик становится все больше и больше. И вдруг шторы разлетаются в разные стороны и на подоконнике появляются четыре силуэта. Темные высокие тени с длинными конечностями и овальной вытянутой головой. Я понимаю, что это пришельцы. Они пришли за мной. Кричу.
Тут же просыпаюсь. Это все мне приснилось. Никаких инопланетян в окне, только свет уличного фонаря пробивается через шторы. Я в безопасности. Переворачиваюсь на другой бок и замираю. Бабайка все еще прячется под кроватью – нужно быть осторожной. Я все еще одна в квартире, и здесь нет никого, кто мог бы меня защитить.
***
Мы переехали в Сатку из Екатеринбурга, когда мама второй раз вышла замуж, а я только-только пошла в первый класс. Сначала жили в съемной однокомнатной квартире. Места было немного, но мне выделили целую комнату: небольшой кусочек пространства два на три метра, который отгораживался от остального помещения большущим шкафом. Там еле умещались раскладной диван и стеллаж с игрушками, но мне этого вполне хватало. Остальная часть квартиры принадлежала маме и отчиму: на их стороне стоял большой спальный диван, телевизор, вязальная машинка, и можно было хоть чуть-чуть развернуться.
С того периода я помню не так много, но кое-что крепко засело у меня в мозгу. Мама и отчим были тогда совсем молоденькими и, конечно, любили ходить в гости и веселиться с друзьями. Часто меня брали с собой, но иногда приходилось оставаться одной дома. И в такие дни неизбежно наступала ночь.
Я боялась ложиться спать на своем диванчике и ждала, когда вернутся мама и Костя. Но спать хотелось. Тогда я устраивалась на родительской кровати, включала кассету с музыкой или смотрела телевизор (отчетливо помню, как показывали КВН и фильм «Иван Васильевич меняет профессию»). Свет в комнате, естественно, оставался гореть. Таким образом мне хоть как-то удавалось преодолеть страх, и я засыпала. Потом возвращались родители, будили меня, и я перебиралась в свою комнатку.
***
Видимо, в этот период и сформировался мой страх темноты и ночи. Оттуда же, как мне кажется, вырос страх одиночества. Я не только боюсь оставаться одна, мне еще жутко страшно пойти куда-то одной. Там ведь не будет никого знакомого и в каком-нибудь шкафу обязательно окажется бабайка, которая обидит. Гораздо проще сидеть в своем маленьком домике и не высовываться. Или таскать на все мероприятия подружку.
Но на то мы и стали взрослыми, чтобы научиться справляться с детскими страхами. Я не могу заставить солнце светить круглосуточно. И не могу найти кого-то, кто будет находиться со мной всегда и везде. Поэтому приходится защищать себя самой.
Расскажу механизм, как это работает. Угадай, кто в нас испытывает страх? Те девочки из детства, которые оставались дома в одиночестве и их некому было защитить. Но я уже давно выросла и могу постоять не только за себя, но и за маленькую Мурашку. И помогает мне в этом образ кенгуру, который я придумала. Я представляю, что моя маленькая Мурашка, которая хочет закрыться от ужасной бабайки под одеялом, находится в кармашке кенгуру-мамы – большой взрослой Мурашки. Малышка смотрит на мир из своего укрытия, чувствует себя в безопасности и перестает бояться. А когда совсем становится страшно, она прячет голову внутрь кармана.
– Тише, моя милая, – говорит большая Мурашка. – Я с тобой, я тебя защищаю. Никто не посмеет к тебе подойти, пока я рядом, даже беспардонные пришельцы. А я буду рядом всегда!
Так я успокаиваю напуганную маленькую Мурашку, она перестает паниковать, и мы начинаем делать важные и нужные дела. Или спокойно засыпаем.
Глава 9. Страшная тайна
Вот я и рассказала о начале жизненного пути маленькой Мурашки. Но время не стоит на месте. Так подросла и наша необыкновенная девочка.
Мурашка-подросток стала незаурядной, но противоречивой, драматичной и проблемной личностью. Чего она только не устраивала! Пыталась выгнать из школы нерадивого учителя, а в перерывах между общественной деятельностью страдала от одиночества, чувствовала себя никому не нужной в этом мире. Чуть позже один прекрасный паренек доказал ей, что она ошибалась, и в ее жизни случилась необыкновенная романтическая история. Но любовные глупости отходили на второй план, когда она думала об учебе и покорении великих вершин. В один прекрасный момент она поднялась настолько высоко в небо, что почувствовала себя настоящей звездой. Но задержаться там надолго не удалось, и возращение на землю было очень болезненным.
В следующих главах я расскажу четыре истории о подросшей Мурашке – будет много повествования и капелька спецэффектов. Надеюсь, тебе понравится. Я постаралась быть максимально искренней.
А сейчас хочу поделиться ужасным эпизодом из начальной школы. Долгое время (лет двадцать) я никому не рассказывала об этой страшной тайне, бесславном поступке, за который мне до сих пор стыдно. Но это был отличный урок, который я выучила на всю жизнь.
***
Второклассники сидели на корточках в школьном кабинете и играли в фишки. Каждый по очереди бросал на пол стопку ярких круглых картонных пластинок. Те, что перевернутся, считаются выигранными, их можно забрать себе.
Катина попытка была успешна, две фишки с покемонами перекочевали из стопки к ее коленкам. Оксана осталась ни с чем. Настала моя очередь. Я собрала фишки тыльной стороной вверх и приготовилась бить. Я была еще достаточно молода (мне только исполнилось восемь лет), но уже азартна. Удар!
Две фишки перевернулись. Но именно их я и поставила в начале игры.
– Эх, опять только свои отыграла, – расстроилась я.
А мне так хотелось выиграть такие же красивые кэпсы8, как у Кати. Новенькие, блестящие, с переливающимся слоем. Не то что у меня – хорошенькие, но обычные и немного потрепанные, блеклые. Но удача не хотела поворачиваться ко мне лицом. Катя сделала очередной удар, все фишки перевернулись, и игра закончилась.
Тогда, в восемь лет, я впервые осознала, что завидую. Это злостное чувство захватило меня и не отпускало. И однажды оно нашло выход.
Школьники шумной толпой вывалились из кабинета и направились на урок музыки. Наш класс считался гимназическим, и мы занимались не в здании школы, а в отдельном помещении на территории детского садика, а дополнительные творческие занятия проходили в школе искусств. До нее нужно было идти несколько кварталов, и классная руководительница раз в неделю водила нас туда.
Так сложилось, что в тот раз я не пошла с однокашниками. Свою пятерку я уже получила, преподавательница отметила мои отличные успехи в четверти и разрешила не приходить на последний урок. Я проводила глазами подружек и оглядела пустой класс. Идея созрела мгновенно.
Какое-то время я выжидала. Потом, оглядываясь на дверь, подошла к парте, за которой сидела Катя. Вот и ее портфель, фишки должны быть там! Я нашла их в боковом кармашке. Яркие! Красивые! Новенькие! Быстро пролистала картонки и несколько забрала. Взяла всего семь штук, чтобы Катя не заметила пропажи.
Успешно провернув операцию, я села за парту в блаженстве. Теперь у меня было целое состояние! Крутые блестящие фишки с покемонами! Я торжествовала, что получила желаемое.
Но кэпсы не принесли мне радости. Я не могла играть ими с друзьями, боялась, что все узнают о моем поступке и осудят. А отдать фишки обратно Кате было слишком стыдно. Я с сожалением и раскаяньем смотрела на свое сокровище. Меня мучила совесть, и я решилась на отчаянный шаг. Открыла окно, разорвала каждую фишку на кусочки и выкинула на улицу.
***
Мне стыдно за мой детский поступок. Но хорошо, что я совершила его в столь юном возрасте, сразу раскаялась, сама себя наказала и сформировала моральные ориентиры, которых придерживаюсь сейчас.
Глава 10. Уроки школы
Если я проиграю, то это не будет значить,
что нельзя было победить. Многие потерпели
поражение, стараясь достичь вершины Эвереста,
и в конце концов, Эверест был побежден.
Эрнесто Че Гевара
Учителя физики школы № 5 города Сатки менялись с незавидным постоянством. Каждый год приходил новый преподаватель, а то и два. Надолго никто не задерживался. Мы, ученики 7 «Г» класса, нисколько не переживали по этому поводу. Пока не пришла эта тетка. Любовь Ивановна.
Она не была учителем от Бога. Она не рассказывала с придыханием о физических явлениях, не рисовала на доске векторы, не объясняла, как решать задачи. Она заставляла нас просто читать учебник, делать конспекты и что-то тихо бубнила себе под нос. Нас она никогда не хвалила, наоборот, мне казалось, что она даже смотрит на учеников как-то недоброжелательно. Мы взаимно друг друга не любили.
В один прекрасный день я (а мне было тогда всего двенадцать лет) получила тетрадь с домашним заданием и ужаснулась. Четверка! Мой ответ подчеркнут красной пастой. Я перепроверила решение – все правильно, ошибки нет. Все как должно быть – и четверка! Ничего не понимаю! Я взяла тетрадь и подошла к злобной мегере.
– Любовь Ивановна, подскажите, почему у меня четверка за домашнее задание? – спросила я.
– Наверно, потому что ты неверно решила задачу, – учительница листала журнал и даже не подняла на меня глаза.
– Ответ верный! Я проверяла. Посмотрите. Может быть, вы ошиблись? – я протянула ей тетрадь. Она в ответ зыркнула недобрым взглядом из-под овальных очков и нехотя уставилась в мое решение.
– Тут у тебя что написано? – ручка с красной пастой указывала на мой ответ.
– 0,001 метров кубических!
– Это неверный ответ!
– Как неверный? – не понимала я. За идиотку она меня держит? Что за бред? – Объем – это масса, деленная на плотность. Я поделила, вот, смотрите! 0,001 получается! Это верный ответ.
– Нет! – резко ответила она, не дав мне договорить, и стала выводить цифры в тетради. – Правильный ответ – десять в минус третьей степени. Вот что у тебя должно быть написано!
– Но это же одно и то же! – взбунтовалась я.
– Нет! Это физика! Будь добра следовать ее законам и записывать ответы правильно. Иди, не мешай, мне надо готовиться к уроку!
Я отошла от учительского стола и в прострации села за парту. Конечно, я расстроилась из-за оценки. Это было несправедливо. Немыслимо! Ситуацию отягощало еще и то, что я была отличницей до мозга костей: всегда выполняла домашние задания, к каждому уроку читала параграфы учебника, могла ответить на любой вопрос учителя. Ответственная, аккуратная, дотошная. Получить четверку для меня было равносильно провалу. Тогда я еле сдержала слезы, люто возненавидела физичку и задумала месть. Во мне созрел мятежник.
Я решила написать петицию о защите прав униженных и оскорбленных учеников 7 «Г» класса и дойти с ней до директора. Воплотить идею в жизнь помогла мама. Мамы ведь всегда поддерживают революционеров и бунтарей, особенно когда их деточек обижают. Мы набрали текст обращения в программе Microsoft Word, прикрепили к документу список учеников моего класса и распечатали петицию в трех экземплярах. Это сейчас сайт change.org9 есть, где можно сделать все с помощью одного клика, а раньше приходилось создавать петиции ручками на бумаге.
Я с воодушевлением помчалась в школу, приехала на маршрутке с другого конца города (мамина работа находилась так далеко), вбежала в класс до начала урока и стала собирать подписи школьных товарищей.
– Юль, это петиция по отказу от учителя физики. Подпиши! – обратилась я к однокласснице.
– Ничего себе ты придумала, – сказала блондинка Юля. – Давай подпишу.
– Отлично! Кать! Катя, подпиши во имя Родины?
– За Родину – хоть жизнь отдам, – усмехнулась спортсменка Катя. – Ага, готово.
– Пашка! Пашка Цветков! Иди сюда. Подпиши петицию.
– Что это тут у вас? – спросил самый известный хулиган в классе.
– Петиция! Надо подписывать. – Мальчик несколько замешкался, но все же поставил свою закорючку в документе. На этом революционное движение было пресечено.
– Что происходит?
Учительница биологии зашла в класс раньше, чем прозвенел звонок. Я не успела спрятать листок бумаги, и она выхватила его из рук одноклассника.
– Что тут у нас? Петиция! «Директору школы номер пять Барановой Елене Юрьевне. Мы, ученики 7 «Г» класса, отказываемся от учителя физики Любовь Ивановны Ивановой. Она плохо ведет уроки, не объясняет материал, не рассказывает, как решать задачи. Все это сказывается на нашей успеваемости и знании предмета. Просим предоставить нам более компетентного преподавателя». Хм, – молоденькая учительница биологии оглядела класс и уставилась на меня. – Мурашка, это твоих рук дело? Пойдем прогуляемся до кабинета завуча.
Мы прошли в небольшой кабинетик, который находился на втором этаже рядом с лестницей. Завуч Ольга Игоревна, один из самых уважаемых учителей в школе, напряженно стала разглядывать мою петицию. Я сидела рядом и ожидала жестокой головомойки.
– Анастасия Викторовна, кто это придумал? – наконец спросила она.
– Я придумала. Я сделала. Одноклассники ни при чем, – я как истинный революционер старалась взять всю вину на себя и обезопасить сторонников.
– А зачем?
– У нас слабый учитель по физике. Она ничему не учит, только заставляет самостоятельно читать учебник. Глупости всякие рассказывает. Неуважительно разговаривает. А еще она занижает оценки! Это несправедливо!
Ольга Игоревна пристально посмотрела на меня.
– Настя, – начала она, – я надеюсь, что ты поймешь. Я думаю, ты знаешь, что у нас печальная ситуация с учителями физики. Постоянного, хорошего преподавателя для средних классов в школе нет. И его достаточно непросто найти. Мы уже несколько лет не можем нанять такого специалиста, – она вздохнула. Ольга Игоревна не была злой или раздраженной, скорее, в ее голосе слышались нотки усталости. – И поскольку ты умная девочка, я скажу тебе то, что не должна говорить ни одному ученику. Я согласна: Любовь Ивановна не самый лучший вариант. Да, она где-то несправедлива. Да, она не блистает на уроках. Но она хоть как-то преподает физику. Другого учителя у нас нет. Выбор сегодня такой: либо она, либо никто.
Ольга Игоревна несколько секунд помолчала и взглянула мне прямо в глаза.
– Я понимаю твои эмоции, и мы возьмем этот вопрос на заметку. Но прямо сейчас ни ты, ни я не сможем ничего сделать. И петиция директору школы – ничего не решит. Ты осознаешь это?
– Да, – ответила я, потупив глаза. Я все прекрасно поняла. Я ведь и правда умненькая девочка.
Бунт подавили на самом корню. Я больше не писала петиций, не требовала смены власти. Я подстроилась под Любовь Ивановну. Приспособилась. И свою пятерку в четверти заработала. К концу года физичка даже начала меня хвалить. Я воспринимала это с усмешкой, она навсегда осталась для меня притеснителем вольных душ, угнетателем прав и свобод.
На следующий год я приспособилась к еще одному физику – бородатому мужчине. Его звали Артем Викторович. Прикольный преподаватель, но жутко требовательный, оценку у него можно было получить только на контрольных, а их надо было умудриться написать. Он продержался полгода (по слухам, ушел не сам, его забрали в армию). Потом была еще одна физичка, потом еще одна. И так до десятого класса, пока нас не передали постоянному учителю физики – прекрасному, достойному преподавателю.
В той детской борьбе я проиграла. Не дошла до вершины горы, свалилась вниз, когда подул сильный ветер. Но научилась быть более гибкой. Научилась адаптироваться к любым обстоятельствам. И это пригождается мне во взрослой жизни.
Возможно, это была не моя вершина, не мой путь, не мое сражение. А мой заветный Эверест, ради которого стоит залезть на баррикады или уйти в подполье, еще впереди.
P. S. Некоторые имена в тексте изменены.
Глава 11. Когда никто не любит
Учителя физики, естественно, были не самой важной моей проблемой в подростковом возрасте. Гораздо больше жизненных сил съедало чувство одиночества. Оно образовалось еще в глубоком детстве из-за ухода отца из семьи или еще чего-то, что стерлось из моей памяти, а по мере взросления расцветало все больше и больше. Единственный способ выплеснуть горе наружу и полечить душу, который у меня был, – это творчество.
Никто меня не любит, никто меня не ждет.
Быть может, я слова плохие вдруг сказала?
А за окном идет – все дождик льет и льет.
И вот снежинка на асфальт упала.
Такие стихи я писала после перепалок с родителями. Мне было пятнадцать, что с меня взять. Мы ругались из-за дурацких, незначительных вещей: бардака на столе или невымытой посуды. Вроде мелочи, но тогда я ощущала себя глубоко несчастной. Чувствовала, что никто меня не любит, никто не понимает.
Помню, я запиралась в комнате, забивалась в угол и рыдала. Мне казалось, что весь мир меня ненавидит, не принимает такой, какая я есть. Я могла плакать всю ночь. А на утро вставала с опухшими глазами. Отек спадал только к середине дня, а страдания надолго оставались в душе.
Иногда ночью я садилась на подоконник и смотрела на улицу. Ждала, что вдруг появится волшебник в длинном черном плаще и фиолетовом носке и заберет меня на другую планету. Но он так и не появлялся. Приходилось возвращаться в кровать и пытаться заснуть.
Никто меня не любит, никто меня не ждет.
Мне надоели россказни, притворства, игры, сказки.
Опять мне не поможет никто и не поймет,
А так хотелось хоть немножко ласки.
Кроме творчества от одиночества спасала учеба, так мне тогда казалось. Она не заглушала боль, не лечила ее, но хорошо отвлекала. Я была отличницей по всем предметам, перфекционисткой, использовала проверенный механизм: делай, делай, делай! Не думай, делай! Я загоняла себя так, что не оставалось ни времени, ни сил на страдания. А еще где-то глубоко внутри я надеялась, что своими достижениями и упорным трудом смогу заслужить любовь, которой мне так не хватает, закрыть бесконечную черную дыру в душе. Но дыра почему-то не затягивалась.
Чувство одиночества подогревало отсутствие парня. Как я от этого страдала! Мне казалось, что прекрасный абстрактный мальчик сможет притупить мою боль, если будет меня любить (еще одна патовая стратегия). Я смотрела на девчонок, у которых были кавалеры, и завидовала им. Мне нравился Стасик Морозов из моего класса, потом Лешка Осипов, но они совершенно не обращали на меня внимания. Внешне я оставалась спокойной, ничего не показывала, умела скрывать свои чувства. Но внутри пылал пожар.
Опять никто не любит, опять никто не ждет.
Завидую любви в смазливых сериалах.
Но почему же мне все так же не везет?
Наверно, о взаимных чувствах зря мечтала.
В чуть более сознательном возрасте, перечитывая детские стихи, я поняла: когда кто-то говорит, что его НИКТО не любит, это значит, что ему не хватает любви КОНКРЕТНОГО человека. И я стала искать этого несчастного, чтобы предъявить ему претензии. Кто такой-сякой меня недолюбил? Кто виноват, что я чувствую себя несчастной? Я думала, если найду первоисточник, то мне станет легче. Или просто хотела снять с себя ответственность.