– Нет, я не пойду, – заныл он. – Я дождусь маму здесь. Нельзя выходить за территорию.
– Хм, а я пойду, – бросила ему я и пошла до калитки. Мне нужно было добраться до трамвайной остановки, я знала, где она, так как несколько раз ходила туда вместе с бабушкой. Идти всего ничего: после ворот детского сада нужно пересечь внутреннюю площадку во дворе, через огромную внутреннюю арку выйти на улицу. Дальше дорога – небольшая однополоска, сразу после нее начинались трамвайные пути.
Перед дорогой я остановилась, все-таки никогда не переходила ее одна. Пару секунд постояла и уже была готова шагнуть, как вдруг меня окрикнули:
– Девочка, что ты тут делаешь? – ко мне подошла незнакомая тетя.
– Я иду на остановку, встречать маму.
– А где твоя мама?
– Она сейчас приедет с работы.
– А откуда ты пришла?
– Из садика.
– Тебя, наверно, потеряли, – покачала головой тетенька. – Пойдем, нужно отвести тебя обратно. Давай руку! – Женщина схватила меня за руку, и мы пошли в садик, где меня ждала головомойка от перепуганной воспитательницы.
В тот день я получила психологическую травму и больше никогда не ходила встречать маму на остановку. До сих пор пойти куда-то одной, в незнакомое место, к незнакомым людям – для меня хуже конца света. Мне страшно и некомфортно. А внутренний голос шепчет: «Не надо! Не высовывайся. Не совершай ошибку. Останься тут! Там – незнакомый мир, ты можешь влипнуть в историю! Тебя будут ругать, потом ты почувствуешь боль в душе. А здесь комфортно, здесь все понятно, здесь ничего не происходит. Здесь ты в безопасности!»
***
Через год после неудавшейся попытки встретить маму я пошла в первый класс. У меня была хорошая предварительная подготовка: я умела писать, хорошо читала, запросто решала математические задачки. Со всеми заданиями, которые давала учительница Татьяна Николаевна, я справлялась быстрее, чем одноклассники.
– Коля, давай в крестики-нолики сыграем? – начинала доставать соседа я.
– Нет, я еще не закончил, – бубнил он, продолжая выводить закорючки в прописи. – Отстань, Мурашка!
– Катя, дай свою классную многоцветную ручку порисовать, – поворачивалась я к девочке на задней парте.
– Анастасия, хватит разговаривать! – учительница подходила ко мне и делала замечание.
– Но я уже закончила задание в прописи. Можете посмотреть.
– Ты закончила – хорошо. Но это не значит, что нужно отвлекать других! Посиди молча, – учительница отворачивалась и шла обратно к доске.
«Посиди молча, – проносилось в моей голове гнусавым голосом. – Нет, это скучно!»
– Катя, дай ручку! – шептала я, чуть обернувшись, чтобы не привлекать внимание.
– На, держи!
Я крутила полученное сокровище в руках. Еле могла обхватить толстый пластмассовый корпус пальчиками, внутри него скрывалось несколько разноцветных стержней. Фантастика! Нарисую принцессу в красивом платье и сапожках! И я начинала пробовать цвета на задней обложке тетради.
– Анастасия! – учительница снова подходила ко мне и требовательно смотрела. Ручка возвращалась к хозяйке, а мне приходилось тихо ждать следующего задания, рассматривая пыхтящих над прописью одноклассников.
Татьяне Николаевне так не нравилось мое поведение на уроке, что она приняла меры: написала записку маме и стала реализовывать план по укрощению непослушной ученицы.
«Настя очень хорошо подготовлена к школе, замечательно развита. Но на уроках частенько занимается посторонними делами в перерывах между заданиями, чем обращает на себя мое внимание. Придется нагружать ее под завязку, не давать ей передышки».
Татьяна Николаевна стала давать мне больше заданий, и я приняла эти правила игры. За каждую решенную сверх нормы задачку мне ставили пятерку. Я перестала отвлекать соседей и уже сама просила дополнительные задания. Выполнено – пятерка, выполнено – пятерка, выполнено… Стимул – подкрепление. Не думай, не отдыхай, делай, делай, делай! Эта стратегия закрепилась в поведении как успешная.
Только ничего хорошего из этого не выходит. Во взрослой жизни так не работает. Сейчас я не даю себе расслабиться, делаю больше и быстрее других, занимаю все свое время выполнением трудовых задач, пытаюсь доказать, что я чего-то стою. Мне нужна «пятерка» – одобрение, поощрение, похвала. Заметьте меня! Заметьте! Дайте мне немножко любви, которой мне так не хватает с детства!
Но за то, что ты упахалалась на работе, пятерки не ставят, просто навалят еще больше. Начальник заметит, что на этой лошадке можно пахать, но вряд ли сделает ее председателем колхоза. А ты уже отдала все свои силы какому-то работодателю, который через полгода о тебе даже не вспомнит. Ты выдохлась до изнеможения, до состояния «быстрее лечь спать после работы, чтобы завтра снова пойти на работу». Ради чего? Что осталось тебе самой? Пустота, отсутствие смысла в жизни, депрессия.
***
Милая моя, маленькая Мурашка, я хочу обратиться к тебе! Это я, твоя большая Мурашка. Я знаю, что взрослые не всегда правильно вели себя с тобой, что случались вещи, от которых тебе сейчас становится больно. Но я понимаю, что тебе нужно, и я могу помочь. Ведь я – это ты, а ты – это я. Возьми мою руку, не бойся.
Я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Ты можешь на меня положиться, правда. Я отведу тебя на остановку, где мы вместе встретим маму. Тебе больше не нужно бояться этого мира, не нужно сидеть за забором, окопавшись от злых людей, которые обидят, и закрывшись от ситуаций, которые расстроят, выбьют из колеи. Мир большой и интересный, и он ждет нас! Пойдем, взглянем на него?
Я знаю, ты у меня большая умница. Ты работаешь не покладая рук, ты труженица, ты делаешь много, чтобы чего-то достичь. Только тогда тебя кто-то наконец полюбит, так тебе кажется. Только тогда ты по-настоящему молодец, только тогда ты имеешь ценность. Но я люблю тебя не за твои заслуги, а потому, что ты просто есть. Ты – моя маленькая девочка. Самый дорогой для меня человек. И даже если ты будешь неуспешна, я все равно буду любить тебя, моя маленькая Мурашка! Береги себя! Побольше думай о том, что хочешь именно ты, и делай это. И не забывай отдыхать.
Глава 6. Великие дары семьи
– Ой, какая милашка у вас родилась! Малышка-Мурашка! От кого эти глазки? От мамы. А этот носик? От папы. А эти ушки? Точно от дедушки! Ути-пути, какая хорошенькая!
Такие слова любят говорить взрослые тети, когда видят чужого ребенка. Но я думаю, что черты лица – не самое важное, что могут передать нам родители. Есть дары и посерьезнее. Мы получаем их через гены или в процессе воспитания, но оценить можем только в более сознательном возрасте.
***
Мы лежали с мамой на раскладном диване: я еле сдерживала рыдания, а она гладила свою маленькую девочку по голове, хотя мне было на тот момент уже тридцать лет. Двухкомнатная квартирка на проспекте Победы в Челябинске, второй час ночи, отчим и брат уже спали. В моей душе царил полный хаос. Полчаса назад я плакала в ванной из-за одного человека. Родного человека. Уму непостижимо – это мой родственник, мой дядя. Как он мог так обидеть меня?
А ведь пару часов назад все было замечательно. Я приехала в Челябинск на празднование маминого юбилея. Отмечали в добротной кафешке, пригласили родственников. Все как положено: я ковыряла вилкой салат, мама организовала конкурсы и развлекала собравшихся, брат крутил розы из салфеток, диджей включал песни группы «Кар-Мэн»3, гости танцевали и веселились.
После официальной части некоторые гости переместилась в квартиру, где жили родители, чтобы продолжать банкет. Сидели долго, трепали языками.
– Пойдем, составишь мне компанию, – дядя отправился курить в подъезд и потянул меня за собой. Пришлось пойти.
На лестничной площадке в пылу разговора он начал говорить неприятные вещи про мою первую книгу, которую я выпустила буквально полгода назад и считала самым важным творением в жизни. Я не смогла от этого отгородиться и адекватно отреагировать, и мои чувства вылились в истерику. В конце концов, я собралась с силами и попросила дядю поехать домой. Он нехотя ушел.
Чуть позже расскажу эту историю подробнее, а сейчас хочу подсветить, что в трудную минуту именно мама была рядом.
– Тихо, дочка, все будет хорошо, – успокаивала она. – Он просто очень озлобленный человек. Не слушай его. Не принимай к сердцу. Ты у меня самая лучшая. Самая умная и талантливая. Я люблю тебя!
Я чувствовала мамину поддержку, глотала слезы и потихоньку успокаивалась. Тогда я впервые поняла, какая она сильная женщина.
Ей пришлось повзрослеть довольно рано: она родила маленькую Мурашку в возрасте девятнадцати лет. Совсем еще молодая, студентка второго курса химфака политехнического института4, она, наверно, мечтала совсем о другой жизни. Но случилась я. С отцом сразу не сложилось – он ушел из семьи, и мама осталась одна с малышкой на руках. Ей тогда пришлось нелегко: она совмещала материнство и учебу, сдавала сессии. Но она справилась. И справляется каждый раз.
От мамы я взяла стойкость, силу противостоять всем жизненным неурядицам, твердость духа, чтобы подниматься каждый раз, когда упадешь. А еще она научила меня искренне любить людей. Родных, друзей, окружающих. Если человек «мой», я постараюсь максимально поддерживать его в любой ситуации.
***
– Смотри какая колбаса! – отчим подошел ко мне и показал куда-то вниз, на пол.
– Где? – не поняла я и опустила голову.
– Да вот, – он воспользовался наивностью подростка (мне было четырнадцать лет) и ухватил меня за нос двумя пальцами. – Поймал деловую колбасу!
– Костя, почему это я деловая колбаса? – Я всегда звала его Костей, с тех пор как он появился в нашей семье. Присвоить ему титул отца я не смогла, да и он на этом не настаивал.
– Потому что я смотрю на тебя и вижу: ты деловая колбаса!
– Ладно, я согласна, что деловая. Серьезная и ответственная – это про меня. Но колбаса-то почему? – улыбнулась я. – Раньше ты меня сосиской называл!
– Да. Раньше была сосиска, – с невозмутимым выражением лица ответил он. – А теперь выросла и стала колбасой. Деловой колбасой!
Я рассмеялась. Он умел развеселить меня, да и всех окружающих. Костя всегда был душой компании, много общался, шутил. Я удивлялась, как он может найти общий язык и с таксистом, и с продавщицей в магазине, и с руководителем цеха. И даже со мной – вечно серьезной, застенчивой, неприветливой.
От отчима я получила чувство юмора, научилась шутить и веселить окружающих. И еще он передал мне великую способность смеяться над собой.
***
Я затащила велосипед на пятый этаж обыкновенной советской панельки на самом краю старой Сортировки5. Бабушка встретила меня в дверях и предложила помочь с железным конем.
– Нет-нет, – поспешно отказалась я. Моя старенькая Merida6 и для меня была очень тяжелой, куда уж напрягать пожилого человека. Я попыхтела, закатила велосипед в кладовку и зашла в квартиру.
– Ну привет. Проходи. Кушать будешь? Я купила булочки с маком, – сказала бабуля.
– Нет, спасибо, разве что чай попью.
Мы прошли в кухню. Бабушка заварила чай и принесла коричневую картонную папку, которая еле закрывалась из-за большого количества бумаг.
– Это оно? – спросила я. Бабуля кивнула. Ради этого сокровища я проделала столь долгий путь с другого конца Екатеринбурга.
В папке было множество отдельных листов, тетрадей и записных книжек со столбиками текста, написанными где-то ручкой, где-то простым карандашом. Какие-то записи уже совсем выцвели от старости. Другие хорошо сохранились. Чтение затруднял мелкий неразборчивый почерк. Я просмотрела несколько листов и становилась на одном, где текст показался мне наиболее понятным.
Поезд скрылся вдали, и последний вагон
Мне как друг подмигнул из ночи.
И опять тишина, лишь колес перезвон,
Да еще мое сердце стучит.
Через рельсы поземка струится ручьем.
И снежинки как рой мотыльков
Пляшут в свете вокзала и под фонарем
В незатейливом танце ветров.
Я с тобой расстаюсь, и не нужно нам слов,
Мы друг друга поймем и без них.
Вот стою и мечтаю, как встретимся вновь,
Твою руку сжимаю в своих.
Ты сказала: «Ребята! Вам верить нельзя,
За словами таится обман!»
Только это не так, докажу тебе я:
Буду ждать. И любить как Тристан.
Вот твой поезд к перрону уже подошел,
Прогудел, деловито стоит.
Я надеюсь, все будет у нас хорошо,
И разлука меня не страшит.
А когда будешь ехать, взгляни из окна
На заснеженный сказочный лес.
И тогда ты поймешь, что совсем не одна,
Где-то сердце влюбленное есть7.
Это стихотворение написал мой дедушка. И все остальные стихи, лежащие в этой папке. Я действительно держала в руках настоящее сокровище.
– Бабуль, это потрясающе! Это же можно оцифровать, составить сборник стихов и издать его. Будет полноценная книга!
– Да, только надо этим заниматься, – вздохнула она. – Я начинала забивать их в компьютер, но это непросто дается. Слишком почерк у него неразборчивый.
Дедушка подарил мне творческий потенциал. Любопытный, пытливый ум, креативность, желание создавать новые миры. Грустно, что его давно нет с нами рядом. Но он продолжает жить в наших сердца и в этих стихах.
***
– Такая я была малышка, – я перелистывала фотоальбом и показывала детские снимки подруге. – От мамы получила стойкость и любовь к людям, от отчима – юмор, от дедушки – творческое начало.
– Погоди, а где твой отец? – спросила подруга.
– Он давно не живет с нами, – я пожала плечами. – Я почти ничего не знаю о нем. Каким он был, какой он сейчас. Хотя подожди, – я задумалась, – я знаю, что получила от папы. Глаза! У меня большие слепые глаза. У отца было плохое зрение, он в огромных очках ходил.
Глава 7. Ищу большого мамонта
С папой у меня как-то сразу не сложилось. Видимо, вселенная решила, что я справлюсь и без него. Справлялась я не лучшим образом и всегда завидовала девочкам из полных семей. Смотрела художественные фильмы и поражалась, как же отцы любят своих дочек, души в них не чают, задаривают их подарками и вниманием. Красивая картинка, от которой на глаза наворачивались слезы. Почему же я всего этого лишилась?
Отец ушел из семьи, когда мне было три года. Без объяснений, без скандалов. Просто сказал: «Я так жить не могу» и собрал вещи. Мы тогда обосновались на квартире у бабушки, ютились втроем в небольшой комнате. Характер у моей бабули далеко не сахарок, и конечно, возникали бытовые проблемы и непонимание, с чем отец не справился. Он сбежал и унес с собой частичку любви, очень необходимую мне. Оставил только огромную дыру в душе, которая до сих пор не затянулась. И не затянется никогда.
Психологи твердят, что все наши комплексы, страхи, зажимы – все идет из детства. У меня из той поры целая шкатулка неприятных подарочков, которые болью отзываются в сердце, чуть их затронешь. По сей день они мешают мне быть счастливой и реализованной. Всю жизнь я пытаюсь заслужить отцовскую любовь: много учусь, работаю допоздна, забиваю на себя и свои желания. А потом плачу в подушку, что что-то в моей жизни идет не так.
Кажется, я должна ненавидеть папу. Было по-всякому: когда-то любила, когда-то ненавидела. В подростковом возрасте, например, я неистово хотела с ним встретиться. Верила, что наша разлука – это чьи-то злые козни и я могу все исправить. Найду его, обниму, он очнется, прослезится, и все будет хорошо. Эта встреча случилась, когда мне было шестнадцать лет. Он появился, а потом опять пропал. Ничего не изменилось.
Я стала взрослой, и детская вера в чудо испарилась. Я стала ненавидеть отца, винила его в своих комплексах и одновременно пыталась понять и принять папин поступок. Ходила к психологам, писала письма, над которыми рыдала. Но обида оставалась. Боль возвращалась всегда, что бы я ни делала.
И сейчас, мне кажется, я наконец-то с этим справилась. Несмотря на боль, которая разрывает меня, я научилась быть благодарной отцу. Я перестала его винить, поняла, что в тот момент он поступил наилучшим для себя образом и имел на это право. Да, это негативно отразилось на маленькой Мурашке, но, если бы те давние события не произошли, я не стала бы той, кто я есть сегодня. В моей душе образовалась заноза, которая каждый день ноет. И я лечу ее текстами. Представляешь, я стала писателем благодаря моему отцу! И за это ему огромное спасибо. А что до счастья и внутренней гармонии (кстати, говорят, счастливых писателей и не бывает), то, наверно, и черт с ними.
Но есть одно но. Меня беспокоит то, что я говорю слова прощения и благодарности заочно. А хотела бы осмелиться сказать их лично.
Не так давно отчим случайно или специально завел разговор об отце:
– А ты, кстати, не хочешь встретиться с ним?
– Конечно нет, – ответила я. Такая мысль даже не приходила мне в голову. Нет, ни за что.
– Подумай над этим, – продолжил Костя. – Говорят, чтобы отпустить ситуацию и по-настоящему простить человека, нужно увидеться с ним еще раз. Разыскать его и поговорить. Тогда станет легче.
Я отмахнулась от этой идеи, но через какое-то время поняла, что, может быть, это действительно то, что мне нужно?
Я стала снова искать его, но прошлые контакты были давно потеряны. Прошерстила соцсети и упоминания в интернете. К сожалению, ничего не нашла. Но я не отчаиваюсь. Мир тесен, и, может быть, кто-то из моих читателей узнает этого человека и поможет мне с ним связаться. Я была бы очень благодарна.
Моего папу зовут Виктор Анатольевич Мурашка, дата рождения – 23 сентября 1967 года, семнадцать лет назад он жил в Екатеринбурге. У него есть еще одна дочка от второго брака, ей сейчас где-то двадцать пять лет. Вот, наверно, и все, что я знаю о моем потерянном папе-мамонте.
