Тени на стене

– Вы покупали снотворное?

– Денис мне посоветовал хорошее снотворное, я пожаловалась, что очень плохо сплю после гибели родителей.

– Значит, Денис Колчанов прописал вам снотворное?

– Нет, не прописал. Просто посоветовал. Сказал, что оно не очень сильное, но достаточно, чтобы нормализовать сон.

– И вы его купили?

– Кажется…

– Вы не уверены? Вы помните, как пошли в аптеку?

– Нет, то есть, да… Всё так размыто. Мне очень трудно вспомнить тот день.

– Хорошо, не расстраивайтесь. Память вернётся сама. Не терзайте свой мозг. Скажите, вы пользуетесь какой-то определённой аптекой или разными?

– Я хожу в одну и ту же аптеку в центре города.

– Хорошо, – доктор Андерсон сделал запись. – А теперь расскажите, что помните о том дне.

– Я помню, как утром сделала тест… Помню, поняла, что я не справлюсь. Я даже представить не могла, что он сделает, если узнает о второй беременности. В первой он винил меня, хотя я пила противозачаточные таблетки. Не знаю, как так получилось. Но теперь мне и идти было некуда. Родителей нет, дома тоже нет. Без работы и друзей, ещё и с ребёнком. Даже если бы я ушла, он нашёл бы меня, из-под земли достал бы.

– Это его слова? – уточнил доктор.

Она кивнула.

– Он был категорически против развода. Сказал, что только смерть сможет разлучить нас. В прямом смысле. И я поверила ему.

– Знаете, Анна, у Зигмунда Фрейда есть одно интересное высказывание: «Прежде чем диагностировать у себя депрессию и заниженную самооценку, убедитесь, что вы не окружены идиотами».

– Я слышала это высказывание. И ещё одно мне нравится, у Альберта Эйнштейна: «Все мы гении. Но если вы будете судить рыбу по её способности взбираться на дерево, она проживёт всю жизнь, считая себя дурой».

– Верно, – улыбнулся доктор Андерсон, – это очень хорошая мысль. Может, вы просто не нашли своё место.

– Я тоже об этом думала. Возможно, я просто не нашла своё место, своих людей, своё предназначение. Но где это всё? Где моё место?

Глава 2

– Ну что там, док? Как она? – спросил ожидавший в коридоре Денис Витальевич Колчанов.

– Нестабильна, – осторожно ответил доктор Андерсон. – Пока рано делать какие-то выводы.

– Но она хоть что-нибудь вспомнила?

– Немного. Амнезия вызвана психологической травмой, а также большим количеством сильного снотворного препарата.

– Но вы сможете ей помочь?

– Я постараюсь. Вы сами психолог, и прекрасно знаете, что спешка в подобных вопросах опасна.

– Разумеется. Давайте пройдём в мой кабинет, – пригласил Денис Витальевич.

Закрыв дверь, доктор Колчанов предложил гостю присесть в кресло и выпить. Доктор Андерсон сел и вежливо отказался от спиртного.

– Хочу, чтобы вы знали, Анна – хороший человек. – Денис Витальевич сел в своё кресло. – Антон был моим близким другом. И если уж быть откровенным, я сначала отговаривал его от этой женитьбы.

– Почему? Боялись, что девушка из бедной семьи позарилась на богатого и успешного мужчину?

– В первую очередь, да, – Денис Витальевич подбирал слова. – Но ещё она казалась мне слишком простоватой. А Антон предпочитал немного другой тип женщин. Но когда я познакомился с Анной, понял, почему мой друг решил на ней жениться. Она добрая, приветливая, искренняя, и та самая простота её только красит. Я не могу сказать, что был очарован ей, вовсе нет. Я знаю женщин гораздо интереснее и красивее. Но не могу поверить, что Анна способна на жестокость, понимаете? Мы подружились…

– Но если она всё-таки убила мужа? – доктор Андерсон смотрел прямо в глаза собеседнику.

– Что ж, – тяжело вздохнул Денис Витальевич, – наша психиатрическая клиника сможет обеспечить ей необходимое лечение. Здесь о ней хорошо позаботятся.

– А что вы, как клинический психолог, можете сказать об этом случае? – поинтересовался доктор Андерсон.

Денис Витальевич задумался.

– Я так же, как и вы, не люблю торопиться с выходами. Но если Анна и убила своего мужа, то, только будучи психически нездоровой. Не так давно она потеряла родителей. Они заживо сгорели в своём доме. Вы должны знать, в её деле это указано. – Доктор Андерсон кивнул. – Я не могу поверить, что эта женщина способна на хладнокровное убийство, да ещё и своего мужа.

– Денис Витальевич, поскольку вы были близким другом Антона Александровича, скажите, какие у них с женой были отношения? Как они выглядели со стороны?

– Разумеется, у них были разные ситуации, как и у любой нормальной пары. Но в целом со стороны они выглядели счастливой семьёй.

– То есть вы можете уверенно назвать их нормально семьёй? – уточнил психиатр.

– Думаю, да, – добродушно отозвался Денис Витальевич. – Да они и женаты были всего несколько лет. Естественно, первые годы супруги притираются, узнают друг друга.

– Естественно, – кивнул доктор Андерсон, размышляя над словами психолога.

– А известно ли вам, Денис Витальевич, – снова заговорил доктор Андерсон, – что Анна считает, что муж убил её родителей?

– Вы серьёзно? – доктор изумлённо смотрел на собеседника. Тот утвердительно кивнул головой. – В жизни в такое бы не поверил. Почему же она так считает, она сказала?

– Сказала. По её словам, она застала мужа за неверностью с секретаршей, потребовала развод. Сказала, что переедет к родителям. И в ту же ночь они сгорели в собственном доме.

– Но это ничего не доказывает. – Денис Витальевич откинулся в кресле.

– Верно, не доказывает. Но, по словам Анны, от вещей мужа пахло гарью. А когда она его об этом спросила, он ударил её по лицу. Скажите, Анна делилась с вами своими догадками о причастности мужа к смерти её родителей?

– Нет, что вы! – ошарашенно воскликнул Денис Витальевич. – Я впервые слышу это от вас. Если бы Анна поговорила со мной, я смог бы ей сразу помочь. Она прошла бы лучший курс психотерапии.

– То есть вы не допускаете, что она могла быть права? – доктор Андерсон подался вперёд.

– Поймите меня правильно, – Денис Витальевич провёл рукой по лицу, – Анна, действительно, хороший человек. Я прекрасно к ней отношусь. Но поверить, что Антон сжёг её родителей… Это, мягко говоря, невероятно. Я знаю его со школьных лет. Он жёсткий адвокат, но не убийца. Я уверен, что внезапная и такая трагическая смерть родителей пошатнула психику Анны. Она и так всегда была себе на уме. Детство было не самое светлое. Родители её любили, но, как я понял, отец слишком любил выпить, мать была постоянно на работе. За девочкой приглядывала злющая тётка. Ну и плюс в школе было не всё гладко. Потом несколько неудачных романов… Ну вы сами понимаете. А потом такое несчастье. Каждый мог бы свихнуться. Я допускаю, что Антон мог изменить Анне. Он всегда был неравнодушен к красивым женщинам. Но чтобы убить! Нет, этого не может быть.

– Денис Витальевич, вы сказали, что Анна Морозова простая, добрая и приветливая. Что ещё вы можете добавить к этому?

– Психологический портрет, понимаю, – кивнул доктор Колчанов. – Что ж, я могу сказать, что она сангвиник, флегматик, меланхолик, холерик. Да, думаю, именно в такой последовательности. Интроверт. Хотя, может, интроверт только в незнакомой и некомфортной обстановке. В кругу семьи или друзей я её не видел. Но опять же, я и не слышал, чтобы у неё были друзья. С родителями отношения были сложные, оттуда и нехватка любви, неуверенность в себе, замкнутость. Она привлекательна, но пользоваться своими женскими чарами не умеет, думаю, и не пыталась научиться. Людям не доверяет. Может быть довольно противоречивой. Порой наивна, порой мудра. Совесть и мораль для неё не пустой звук. Очень остро реагирует на критику, хотя на конструктивную довольно спокойно. Негатив воспринимает в штыки, в любом виде.

Доктор Андерсон, она не убивала Антона! Я уверен. Она бы просто не смогла. Я один не в состоянии ей помочь. Моего диагноза недостаточно. Помогите, прошу вас!

– Я сделаю всё, что в моих силах, Денис Витальевич. Спасибо за информацию, вы мне очень помогли. – Стивен Андерсон поднялся и протянул руку.

– Что вы, – Денис Витальевич тоже поднялся и пожал протянутую руку, – это вам спасибо, что согласились помочь нам. С полицией она и двух слов не сказала. Я очень рад, что вы оказались в нашей стране и согласились помочь. Я буду вам очень обязан. Я просто хочу позаботиться о жене друга. Понимаете? У неё никого не осталось, и я не могу пройти мимо человека в беде.

Доктор Андерсон улыбнулся и вышел из кабинета психолога.

Глава 3

Тишина давит, но и даёт передышку. Отдых от бесконечных разговоров, процедур и людей! Люди порой так жестоки. Откуда в мире столько зла, ведь каждый в детстве верил в чудо? Что же с людьми происходит, пока они взрослеют? Куда уходит доброта, лёгкость? Зачем, вообще, нужно жить эту жизнь, если всё равно все умрут? Если вокруг столько злобы, жестокости? А столько суеты, столько эмоций, амбиций… так сильно превозносят эту жизнь! Что же в ней особенного? Понапридумывали законов, религий, чтобы прикрыть свою трусость.

Внезапный скрип за дверью разрезал сонную тишину. Анна вздрогнула, прислушалась. Всё было тихо. Видимо, санитары…

Надо постараться сгенерировать сон, помечтать о приятном, может, приснится что-нибудь хорошее…

Глаза слипались, всё вокруг размывалось.

– Помечтать о приятном? – словно гром среди ясного неба обрушился резкий голос прямо над головой. Анна подскочила с воплем ужаса. Огляделась – никого нет. По-прежнему тишина и тонкая полоска света из коридора.

– Что же это? – прошептала она. – Неужели я всё-таки схожу с ума?.. Должно быть, просто сон. Верно, это сон, я задремала.

С трудом удалось успокоить рвущееся из груди сердце. Вдох, ещё один. Всё хорошо…

– Значит, у тебя всё хорошо? – тот же громовой голос.

Женщина подскочила, с ужасом озираясь по сторонам.

– Кто здесь?

– Разве ты не узнаёшь меня, дорогая? Или забыла, как только убила?

– Антон?..

– А ты убила кого-то ещё? – клокочущий смех разнёсся по палате.

– Я не убивала тебя… – с трудом прошептала Анна. – Я не делала этого…

– Разве?

– Уходи… Слышишь? Уходи! Ты плод моего воображения. Галлюцинация! Убирайся!

– Куда же я уйду, дорогая моя Анна? Ты убила меня! Ножом, помнишь? Убила!

– Я не… Как же это? Я не… Я не помню…

– Ах, не помнишь! Так я освежу твою память. Хочешь, я покажу тебе, как ты это сделала?

Внезапно огромный сгусток теней кинулся на пациентку.

– Не-е-е-е-т! – истошный вопль эхом разнёсся по коридору больницы.

Глава 4

– Как вы сегодня себя чувствуете, Анна? – задавая вопрос, доктор Андерсон отметил тёмные круги под глазами пациентки.

– Спасибо, всё хорошо. А как ваши дела? – сегодня она не изучала вид за окном. Её взгляд блуждал по цветам, стоящим на книжных полках. Доктор Андерсон улыбнулся.

– Спасибо, Анна, у меня тоже всё хорошо. А у вас, мне кажется, была тяжёлая ночь. Я прав? – она согласно кивнула. – Вам снились плохие сны или не могли уснуть?

– И то и другое.

– Вы запомнили сны?

Она отрицательно покачала головой.

– Совсем ничего?

Снова отрицательно покачала головой.

– Ну хорошо. О чём бы вы сегодня хотели поговорить?

– Доктор Андерсон, не лучше ли закончить с этим всем? – пациентка вскинула взгляд на собеседника. – Я ужасно устала от всего. У меня нет ни малейшего желания без конца это всё обсуждать. На ноже только мои отпечатки, значит, я его убила. Отправьте меня в тюрьму, и закончим на этом.

– Но ваша передозировка снотворным говорит о нездоровой психике, – возразил доктор.

– Тогда поставьте диагноз и оставьте меня здесь. Так даже лучше, в тюрьму я бы не хотела.

– Анна, друг вашего мужа, Денис Колчанов, считает, что вы невиновны. Он хочет вам помочь.

– Зачем ему это? – она по-прежнему выглядела раздражённой. – Мы с Денисом никогда особо не дружили.

– А как вы думаете, Анна, зачем Денису Витальевичу помогать вам?

– Не знаю. Зачем вы всё время меня спрашиваете, как я думаю? Это ещё один из ваших нестандартных методов?

– Не исключено, – невозмутимо ответил врач. – Если хотите, я сам отвечу. Денис Витальевич обратился ко мне, так как я как раз специализируюсь на сложных психологических травмах, связанных с убийствами и самоубийствами. А ещё потому, что ваш муж был его близким другом. По словам Дениса Витальевича, он не мог оставить вас в беде. Он считает, что вы не убивали мужа. К тому же он сам клинический психолог. И его компетентность в области психики заслуживает доверия. Вы всё ещё считаете, что наши беседы бессмысленны?

– Считаю, – с вызовом ответила она. – Денис склонен много на себя брать, когда не надо. Но когда я рассказала о подозрениях… он не поверил мне, высмеял.

– О подозрениях? Расскажите, пожалуйста, поподробнее, Анна. – Стивен Андерсон подался в кресле вперёд.

Пациентка тяжело вздохнула.

– Когда муж разбил мне лицо в первый раз, он долго извинялся, купил мне дорогой подарок на следующий день. Потом принёс тональный крем (я им никогда не пользовалась раньше). Он просил меня замазать синяк, так как к нам придут гости. Сказал, что лучше будет, если я сошлюсь на плохое самочувствие и не буду на виду, но поприветствовать гостей было необходимо. Поэтому я замазала лицо, как смогла, поприветствовала и ушла к себе. Через несколько минут ко мне в комнату зашёл Денис, попросить рецепт пирога. Пока я искала рецепт, он разглядел синяк и спросил о его происхождении. Я хотела сказать так, как настаивал муж. Если кто-нибудь заметит, сказать, что ударилась сама. Почувствовала недомогание и упала. Но я не сдержалась и рассказала Денису правду. Он посочувствовал, но больше ничего не сказал. – Анна перевела дыхание. Каждое воспоминание, связанное с мужем, разливалось раскалённым железом внутри. – А когда я почувствовала запах гари от вещей мужа, я была в шоке. Я позвонила Денису и спросила, не знает ли он, где прошлой ночью был Антон. Денис сказал, что не знает, но спросил, в чём дело. И я рассказала. Но он, конечно, не поверил мне. Стал убеждать приехать к нему на осмотр, что после гибели родителей я схожу с ума. Возможно, он прав. Надо было поехать.

Доктор Андерсон несколько раз изменился в лице, пока слушал рассказ пациентки. Мозг оценивал ситуацию, сверял мимику, жесты, интонацию, обращался в памяти к разговору с доктором Колчановым, делал выводы.