Карта оборотня

– Разумеется. Это моя обычная домашняя одежда. Отец всерьёз полагает, что я хочу стать весталкой. Если бы видел меня в прозрачной столе, он бы снарядил мне в сопровождающие старую и почтенную даму.

– Вы так спокойно к этому относитесь?

– Почему бы и нет? – Она опустилась на скамнум[11]. – Доминус Палат было трижды женат. При этом две из трёх его супруг были всего на два года старше меня сегодняшней, а последняя – и вовсе моложе. Им всем я поперёк горла. Я привыкла к самостоятельной жизни и провожу её очень весело.

Оценив сегодняшний вечер, я поверил, что Прима Палат живёт очень весело. Возможно, гораздо веселее, чем положено будущей матроне.

Она засмеялась и процитировала поэта:

– «Пусть юность поёт о любви!», – такая жизнь меня вполне устраивает.

– К чему Вы все это рассказываете мне? Я могу признаться во всём Вашему отцу.

Прима с улыбкой покачала головой:

– Вы не сделаете этого. Я говорила о Вас с Домицианом Марцеллом. Он о Вас очень высокого мнения. Я бы никогда не стала с Вами откровенничать, если бы не была уверена в Вашей надёжности.

– Так зачем же Вы меня сюда привели?

Она посмотрела на меня так, что у меня перехватило дыхание.

– Вы мне нравитесь, – объявила она. – Это я попросила Домициана привести Вас к Маркусу, и вот – вы здесь.

Подобная откровенность показалась мне слишком уж деловитой. Такой подход со стороны девушки обескуражил. Кроме этого, на кону было моё будущее, место главы гильдии значило для меня куда больше. Я поднялся:

– Всё ясно. Уже поздно, я пойду.

Она, посмотрев на меня, сжала губы.

– Вы не можете же так вот просто уйти.

– Простите, домина. Я должен покинуть Вас.

– Значит, вы не хотите остаться?

– Хочу или нет, но иду.

Она подняла руки и поправила волосы тем притягательным жестом, который не может оставить равнодушным, если проделывающая его женщина смотрит на мужчину так, как смотрела на меня Прима. Но я нашёл в себе силы устоять.

– Останьтесь. Я так хочу.

Я покачал головой:

– Мне пора.

Она долго, изучающе смотрела на меня, без какого бы то ни было выражения, затем встала и пожала плечами.

– Ну что ж, Ваше решение… – Прима подошла к двери и потянула её на себя.

– Быть может, мы ещё когда-нибудь встретимся…

– Спокойной ночи. – ответила она вежливо.

Она улыбнулась и закрыла дверь. Её отрешённая улыбка преследовала меня всю дорогу домой.

* * *

В последующие дни я думал о ней постоянно. Я не делился с Зену историей о встрече с Примой на вечеринке, но она обладает наитием, и я заметил, как моя помощница озадаченно поглядывает в мою сторону.

В день Солнца я навестил её.

Когда она открыла дверь, я обнаружил, что онемел. Я мог лишь восхищённо таращиться на неё. Она же была спокойна. Спокойна и холодна. И одновременно до безумия соблазнительна. Пригласив меня войти, она предложила вина, и я с благодарностью осушил чашу.

– Через пару седмиц я уезжаю. Я зашёл узнать, не нуждаетесь ли Вы в чём-либо?

– Вы уезжаете?

Её голос прозвучал резко, будто мои слова её заинтересовали.

– Да. Еду в Финикию.

– С кем же?

– Один.

На ней была голубое шёлковое платье, светлые волосы в причудливых локонах рассыпались по плечам. Она выглядела притягательно, знала об этом, и улыбалась мне снисходительно.

Я толчком закрыл дверь. – Вы знаете, наши свидания добром не кончатся.

Она пожала точёными плечами:

– Вам совершенно необязательно оставаться со мной.

Я приблизился к ней:

– А я и не собираюсь оставаться.

– Кассий! – в нетерпении вскрикнула она. – Да успокойтесь Вы хоть на миг!

Теперь, когда я вновь был наедине с ней, моя осторожность вновь обнаружила себя. Одно дело – мечтать оказаться наедине с ней, и совсем другое – в действительности быть рядом с дочерью Льва Палат. Я пожалел, что пришёл.

– Послушайте, – начал я – мне нужно думать о работе. Если Ваш доминус прознает, что я провожу время с его дочерью, я пропал. Уж будьте уверены, он позаботится о том, чтобы я оказался на дне. Если не на морском, так на дне нищеты.

– Да разве Вы проводите со мной время? – наигранно удивилась Прима, округлив глаза.

– Это, как раз, необязательно. Достаточно будет одних слухов.

– Откуда бы узнать ему, да и есть ли у него интерес к подобному знанию?

– Он может узнать, что я выходил от Вас.

– Значит, Вы будете осторожнее, доминус Феликс.

– Эти заботы не по мне, Прима. Они угрожают моей жизни.

– Да Вы не поклонник Купидона? – Засмеялась она. – Мои возлюбленные мечтают не о работе, а обо мне!

Она подошла к столу.

– Вам калиды или воды?

– Воды, пожалуй.

Я наблюдал за девушкой, гадая, зачем я ей нужен. Она не казалась обделённой мужским вниманием.

– Ах да, Кассий, взгляните-ка на этот браслет. Я привезла его из Гардарики. Вы разбираетесь в украшениях? Не правда ли – чарующая вещь?

Она протянула мне руку с массивным браслетом на запястье. Он был из серебра, с какими-то сакральным орнаментами и выпуклым узором сверху.

– Ого! Действительно, – воскликнул я. – необычное украшение! Оно, должно быть, дорогое.

Она снова рассмеялась.

– Цена за него уплачена, действительно, немалая. – Она бросила лёд в оба кубка. – На старости лет будет, что проживать.

Я ещё раз взглянул на диковинный браслет. Мне вдруг пришло в голову, что домина Палат живёт, должно быть, не по средствам. Лев писал, что не хочет баловать дочь деньгами. Я знал расценки на таберны в центре города. Столик, заваленный всевозможными украшениями, одежда из дорогих заморских тканей… Как же одинокая девушка умудряется поддерживать подобный уровень жизни?

– Вы получили наследство?

Она заметно смутилась. Но это, непривычное для дочери Палат, чувство продлилось лишь мгновение.

– Хотелось бы. А к чему этот вопрос?

– Это конечно, не моё дело, домина, – сказал я, показывая взглядом на гору дорогих безделушек, – но всё это великолепие, наверное, недёшево? –

Она повела плечами:

– Наверное. Доминус Палат щедр.

Говоря это, Прима не смотрела мне в глаза. Я кожей почувствовал ложь. Я был этим заинтригован, однако, отложил обдумывание на потом, и переменил тему разговора:

– Так что, Вы планируете где-то осесть с этим богатством?

Она вновь отвела глаза, проявив нерешительность.

– Большую часть времени я планирую провести в Суррентуме.

– Суррентум? – Ответ меня озадачил. – Вы собрались в Суррентум?

Она мягко улыбнулась:

– Вы не единственный, кому необходим отдых. Вы когда-нибудь бывали в Суррентуме?

– На такой дальний юг я ещё не выбирался.

– Я сняла домус вблизи Суррентума. Он очень славный и уединённый. Я даже уже наняла одну горянку из близлежащей деревни, чтобы она мне готовила и убирала, а её муж – следил за хозяйством.

Я вдруг понял, что этот рассказ возник неспроста. Я бросил на Приму быстрый взгляд.

– Прекрасно. Когда выезжаете?

– В то же время, в какое и Вы во Фракию. – Она провернула браслет на запястье узором вниз, подошла и присела рядом со мной на скамнум. – И, так же, как и вы, я путешествую в одиночестве. – Она посмотрела на меня.

– Домина… – начал было я, но она опустила руку на моё плечо, останавливая меня.

– Я понимаю, что Вы чувствуете. Я давно не ребёнок. Я по отношению к Вам испытываю то же самое – сказала она. – Едем со мной в Суррентум, Кассий. Все уже устроено. Я вижу Ваше трепетное отношение к отцу и гильдии, но – гарантирую Вам полную безопасность. Я сняла домус, назвавшись женой доминуса Бландуса Северуса. Вы будете доминусом Северусом, партенопским купцом. Там нас не опознает никто. Разве у Вас нет желания… провести со мной… вдвоём… месяц?

– Мы не можем сделать этого, – возразил я, в душе понимая отсутствие препятствий.

– Не переживай, милый. Я все очень тщательно спланировала. Я поеду в наш домус в своей новой биге[12]. Вы же приедете на день позже. Всё будет очень славно. Домус стоит особняком, на высоком холме, над самым морем. До ближайшего селения не меньше мили. При вилле есть сад с апельсиновыми деревьями и виноградом. Вам там понравится.

– Ещё бы, Прима, – признался я. – Мне уже хочется посетить это место. Но что будет с нами, когда закончится этот благословенный месяц?

Она рассмеялась:

– Если вы опасаетесь, что я ожидаю от вас предложения замужества, то тут Вам опасаться нечего. Замуж я не собираюсь. Скорее я, действительно, стану весталкой. Я даже не уверена в своих чувствах к Вам, Кассий. Но в одном я уверена – я хочу пробыть с Вами наедине этот благословенный месяц.

– Это заманчиво, Прима. Но это будет ошибкой.

Она прикоснулась пальцами к моему лицу и заглянула мне в глаза.

– Я только что вернулась из Партенопы, очень устала. Обсуждать больше нечего. Я обещала Вам безопасность и тайну. Теперь все зависит от силы Вашего желания. Думайте. Встретимся в Суррентуме. Если Вас не будет на вилле, я Вас пойму.

Она направилась к двери, держа светильник в руке. Неожиданно складка её платья опустилась на его огонь и мгновенно вспыхнула. Прима вскрикнула, огонь пожирал лёгкую ткань, причиняя девушке боль. Я метнулся к ней, лоскутами срывая горящую материю и топча её на полу. Когда с огнём было покончено, Прима схватила паллу и закуталась в неё. Однако, я успел заметить чёрный рисунок на её спине.

– Что это? – спросил я, указывая на татуировку.

Прима Палат потупилась:

– Это тартарский оберег. –

Я подошёл к ней:

– Подождите, Прима…

– Прошу Вас, Кассий, давайте оставим разговоры на потом. Нужно проветрить комнату. Либо Вы прибудете на виллу, либо нет. Вот и всё. – Она коснулась своими губами моих. – Спокойной ночи, доминус Северус.

По лестнице я спускался, уже твёрдо зная, что буду на вилле. Упругое, почти обнажённое, тело Примы в клубах дыма долго стояло у меня перед глазами.