Читать «Имперский лекарь 1. Китайский демон» — Дмитрий Леонидович онлайн
Страница 3 из 8
В Центральной Азии с животными для вселения демонов совсем плохо. Потому там встречаются оборотни-пэри, с формами птицы и крошечной девушки. Еще, говорят, бывают девушки-змеи. У этих – человеческое тело нормальное, зато змея из них получается огромная. Встречаются там зашедшие из Сибири или Индии оборотни других форм, их узбеки и туркмены называют дивами.
В Европе, а особенно в России, демонам проще – тут самой удобной звероформой для оборотней стали волки, еще рыси и небольшие медведи подходят для этого.
Столичные охотники Ковена привыкли к местным формам демонов.
В городах это чаще всего суккубы и прочие посетители, которые вселяются в тело живого человека временно, по его приглашению.
В сельской или лесной местности часты оборотни-волки, они существа проблемные, нарушителей часто приходится убивать. Иногда встречаются любопытные и легкие на подъем оборотни-лисы, приехавшие из Китая, но эти ведут себя мирно, обмануть или украсть курицу могут, а убивать людей – это не их.
Иногда около столицы, как и везде, появляются чудовища – демоны в их «родной» форме. Обычно такие сами гибнут, а если выходят к людям – местные жители их забивают копьями-пальмами с широкими рубящими наконечниками, за помощью к властям обращаются редко.
* * *
Сыщик предложил Даниле чаю. Чай у него оказался хороший, лекарь за время службы в Харбине научился в чаях разбираться.
– Вот, сударь, собственно, и всё, что я могу, – положил перед Данилой стопку папок Пинский. – Садитесь, читайте материалы. Если что подскажете, буду рад.
Мышкин просмотрел папки с документами. Фото жертв, «до» и «после». На снимках «до» – женщины, молодые, но не слишком. Внешне ничем друг на друга не похожи – есть и восточные, а среди русских есть и блондинка, и рыжая, и темноволосая. И еврейка имеется, из польских евреев. Мусульманок разве что нету.
В каждой папке – исходные данные жертв выписаны на отдельном листе. Протоколы допросов. Данные проверки следов демонической энергии.
Какая-то мысль засвербела в мозгу.
– А ведь они все замужем, – понял Данила. – И всем – около тридцати.
– Это я заметил, – откликнулся Пинский, писавший за своим столом какой-то документ. – Пожалуй, это единственное общее, что объединяет жертв. Вот только что из этого следует?
Данила лихорадочно стал рыться в листах. В одной папке, в другой, третьей… Разочарованно отстранился.
– Черт! Была идея, что демон в мужей вселяется. Но нет – их проверяли на остаточные следы энергии.
Более спокойно досмотрел папки. Разложил их на столе по порядку.
– Что думаете по этому поводу? – сыщик поднял голову от бумаг и выжидающе уставился на Данилу.
– Думаю, речь идет не об оборотне, не о человеке-колдуне, и конечно же не о чудовище. Это демон-вселенец. Но это очень странный демон.
Пинский разочарованно скривился:
– Это нам ничего не дает.
– А вот и нет! Дает! Кто-то этого демона в свое тело пускает. И вот этого кого-то мы и можем найти.
Пинский отхлебнул остывший чай, поморщился.
– Есть еще одна странность. Не знаю даже, как сказать… В общем, все они по-своему красивы, или по меньшей мере милы.
Данила скептически посмотрел на фото еврейки, потом – китаянки, иронично поднял брови.
– Да-да, – покивал сыщик. – Именно. Они все миловидны. Но заметить это может только мужчина, который относится к их народу. Или, скорее даже, любитель. Да – именно, любитель такого типа женщин. Я взял стопку снимков и спрашивал наших парней, какие женщины им кажутся привлекательными. И каждый выбрал разных. Китаец и кореец выбрали восточных красавиц, другие – кто темненьких, кто светленьких… Но на каждую карточку нашелся свой поклонник. Вот так вот.
– То есть, Давид Борисович, вы считаете, что все эти женщины красивы, но…
– … Но если преступник выбирал их именно за красоту, тогда преступников должно быть несколько. И мне совершенно не приходит в голову, что может объединить таких разных преступников.
Данила вздохнул. Дело выглядело спутанным, как груда бирюлек. Но как с такими делами поступать, он знал – надо брать грабельки и откатывать по одной бирюльке в сторону.
«А посему – пора откланяться», – решил он.
И откланялся.
* * *
Сначала Данила направился в особняк князей Бряцких. Ожидаемо, самого князя там не оказалось, тот был на службе, в императорском дворце. А вот жена его оказалась на месте. Впрочем, где ж ей еще быть?
– Сочувствую вашему горю, сударыня, – поклонился Мышкин княгине, когда она спустилась в гостиную.
На лице женщины была повязка, скрывающая уродливую рану. Отверстия были оставлены только для глаз и рта.
– Я уже всё рассказала полиции… – говорила княгиня устало и безнадежно.
– Что врачи говорят?
– Кожу на лицо пересадили… с другого места. Теперь медик-колдун каждый день приходит, лечит, чтобы шрамы остались не такими заметными.
– Вы не волнуйтесь, если нервы надрезами не задеты, то шрамы будут почти не видны. Я знаю, сам врач и маг.
– Ах, сударь, не успокаивайте меня, – взмахнула кружевным платочком княгиня.
Ничего нового Мышкин не узнал. Единственное – что княгиня, судя по повадкам, была уверенной в себе особой, видимо, пользовалась успехом у мужчин, не прочь была пококетничать, уделяла много внимания своей одежде. Вела женщина образ жизни необременительный – к двум ее детям были приставлены няньки, домом управлял дворецкий, муж целыми днями занят на службе, сама же княгиня бывала в театре, посещала литературный кружок, наносила визиты подругам и часто гуляла в парке.
Прислуга тоже ничего сообщить по делу не смогла. Никто ничего не видел. Дом ночью был заперт, следов проникновения не нашли. Но особняк большой, входов и окон в нем много, умелый вор сумел бы найти путь.
– Во дворе ночью собаки бегают, охраняют, – уточнил дворецкий. – Они бы постороннего почуяли.
Данилу этот довод не убедил – неизвестно, какими магическими силами владеет демон, который совершил преступление. Не так уж сложно усыпить или припугнуть собаку, чтобы молчала.
* * *
Следующий разговор, с князем, состоялся во дворце, в его кабинете.
Бряцкий был угрюм.
Он оказался старше жены лет на пятнадцать. Крепок, еще не старик, но здоровье и силы уже идут под уклон.
Вел он себя властно и высокомерно. Как и должен вести себя вельможа с обычным служакой. Впрочем, князь проявил вежливость, снизошел до того, чтобы уточнить, из княжеского ли рода Мышкиных Данила, вспомнил парой добрых слов его отца.
– Есть ли у вас какие-то предположения, кто мог желать зла вашей супруге?
– Нет, – бесстрастно ответил Бряцкий. – Я мало знаю о жизни моей супруги за пределами дома. Не думаю, что она могла ввязаться в какое-то опасное дело.
Даниле показалось, что князь о чем-то недоговаривает. Но так умело это скрывает, что нет никакой надежды вывести его на чистую воду. Лицо опытного царедворца выглядело маской, сквозь которую Мышкин пробиться не сумел бы.
– Может, это у вас есть враги, которые могли отомстить таким экстравагантным способом?
От этого вопроса князь немного успокоился, напряжение в его позе исчезло. Это Данилу насторожило – при упоминании врагов обычно человек напрягается, а этот расслабился.
– Врагов у меня множество. Я человек значительный. Но мстить так? Нет. Они бы не стали.
Разговор ни к чему не привел. Ни к чему явному, кроме легкого ощущения, что что-то тут не так.
* * *
Глянув на часы, Данила Мышкин решил, что на сегодня сделал достаточно. Разъезды по городу и разговоры заняли больше времени, чем ожидалось.
Дома его ждал вкусный ужин. Стол был застелен свежей скатертью, посуда сервирована, как принято в благородных домах. Княжич от такого уже успел отвыкнуть, годы службы приучили его к простоте.
– Я не догадалась спросить, что вы хотите на ужин, – стрельнула глазками Фекла. – Так я уж решила приготовить пельмени со сметаной, пирожков со сливой напекла и компот сварила.
– С мясом пельмени? – уточнил Данила.
– С мясом, конечно. Мы ж не китайцы какие, в пельмени траву пихать.
Пока Данила пробовал еду, Фекла стояла рядом и смотрела – понравится ли. Очень ей хотелось услужить новому хозяину.
Лекарь глянул на нее, тут ему пришла в голову мысль, он спросил:
– Слушай, а ведь ты должна что-то помнить о том времени, когда в твоем теле демоница сидела.
Служанка густо покраснела.
– Да я не о том. Я о мыслях самой демоницы. Об ее воспоминаниях. Ты ее мир помнишь?
Фекла чуть успокоилась, сначала медленно, потом живее стала объяснять:
– Об Инферно почти ничего не могу сказать. Смутные картинки какие-то мелькали, но что на них и зачем – не знаю. А мысли демонихи кое-какие помню. Особенно когда она поначалу гуляла по городу, удивлялась всему сильно. Зданиям удивлялась, улицам, пролеткам, пышной одежде дам. Они там у себя, в Инферно, дико живут. Суккубы еще ничего, их старшие помнят, что на Земле увидели и узнали, так они себе хижины строят, в телеги неразумных демонов запрягают, оружие используют, копья и стрелы. А остальные демоны – совсем дикие, как животные.
Ничего нового в словах Феклы не было. Преступников, которые предоставляли свои тела демонам, Святой Суд перед казнью или пострижением в монастырь подробно допрашивал, Данила регулярно читал статьи, обобщающие эти исследования, а также – некоторые материалы допросов, хранящиеся в архиве. Те, которые касались особенно интересных демонов.
После подачи вечернего чая Фекла засмущалась, ожидая от господина дальнейших распоряжений. А распоряжений не последовало. Когда Данила сказал, что она свободна, по лицу у девушки промелькнули странные эмоции – то ли облегчение, то ли разочарование, то ли то, и другое одновременно.
4. Допросы
Утром Данила приехал в сыскное отделение, к господину Пинскому. Полицейский сыщик выслушал его рассказ о разговоре с князем, о подозрениях.
– Если мы, Данила Григорьевич, станем проявлять упорство и пытаться получить от князя и его семьи больше правды, ничего мы не добьемся. Скорее, наоборот, князь пожалуется нашему начальству. Не знаю, как в Демонке, а у нас, в полиции, такие жалобы сыщику могут большие сложности создать.
– С этим я, Давид Борисович, согласен. Но ведь князь не единственный муж пострадавшей женщины. А преступления все однотипно совершены. Надо других опросить повторно. Кто-нибудь нам расскажет, каким боком мужья замешаны.
Пинский улыбнулся довольно, отчего кончики его усов встопорщились верх.
– Хорошая мысль. Только давайте вдвоем этим займемся. Вы, Данила Григорьевич, мужчина молодой, видный, с манерами. Вы езжайте по домам и больницам, поговорите с дамами. С вами они будут охотнее общаться. А я – с мужьями, проедусь по тем местам, где они работают. Авось, за день управимся. Нам торопиться надо, пока еще кому-нибудь лицо не ободрали.
* * *
Данила выписал себе в блокнот имена и адреса пострадавших, даты нападений, да и поехал.
Первой, самой близкой от здания сыска, оказалась еврейка, жена богатого купца, который свое дело получил в наследство от отца. И отец его уже был богат, иначе не позволили бы ему переселиться в столицу из Польши. Для купцов-иудеев переселение становилось возможным при условии значительных ежегодных затрат на налог и взнос в купеческую гильдию. Конечно, не только купцам дозволялось селиться за пределами черты оседлости, достаточно было получить высшее образование и стать врачом, фармацевтом или инженером, чем многие евреи пользовались, чтобы вырваться из бедности польских местечек и городов.
Дом купца оказался и внешне, и внутри скромным. Богатство свое он не выпячивал.
Пострадавшая женщина встретила посетителя благожелательно. На лице – повязка, сама она измучена, но не грустит, ведет себя живо и свободно. Ей оказали медицинскую помощь, пересадили кожу на лицо, и колдун к ней приходит. Муж приказал денег на лечение не жалеть. Плохо, конечно, что придется ждать, пока заживет, и что шрамы останутся – нехорошо, но в ее жизни красота – не главное.
– Расскажите о вашей супружеской жизни? – вопрос выбил ее из колеи.
– Что там рассказывать. Я домом занимаюсь, детей ращу. Муж часто в разъездах по делам… – пожала она плечами.
– А на досуге что делаете?
– Откуда досуг, если дети у меня? Четверо.
– Вы няню не нанимали?
– Есть, есть служанка, она может с детьми посидеть, пока я на рынок хожу или еще куда.
Эта тема вызвала у женщины смущение. Но ничего конкретного Данила так и не выудил.
Перешел к вопросам о демонах – тоже ничего нового. Странных событий никаких не приключалось, со странными людьми не знакомилась, необычных животных не видела.
* * *
Следующим местом для визита стал китайский городок.
Хотя переселение китайцев и корейцев из их родных губерний ограничивалось, но не так строго, как для иудеев. Трудолюбивым крестьянам было позволено свободно селиться на всем юге Сибири на восток от Оби. В столице устроиться им было непросто, но возможно – кто-то по чиновничьей линии поднимался, кто-то – благодаря богатству, покупал право на строительство особняка. С присоединением китайской и корейской губерний население Российской империи выросло на четверть, так что сейчас никто не удивится, увидев человека восточной внешности в любом крупном городе.
Китайский городок в Константинове застроен богатыми домами, внешне напоминающими восточные. Но только внешне. Зимой в столице холод и снег, традиционные фанзы, представляющие собой сарай без потолка, с соломенными или глинобитными стенами, с обогреваемой дымом очага длинной лежанкой-каном, тут не подходят. Потому строят из кирпича и камня, с современными печами, с утепленными потолками, и только очертания крыш и раскраска стен напоминают о родных местах.
По дороге Данила полюбовался на многоярусную крышу высокой буддистской пагоды.
Когда он уже подъезжал к воротам нужного дома, обратил внимание на вышедшую оттуда миниатюрную женщину в китайском, а точнее – маньчжурском, традиционном широком платье-ципао до пят. Женщина эта шла нормальной походкой, а не семенила, как родовитые китаянки, которым в детстве бинтовали ступни. Но и на служанку она не походила – слишком гордую осанку имела, да и платье у нее шелковое, такие носить простонародью в Китае запрещено.
В голове Мышкина мелькнуло удивление, несоответствие отложилось в памяти, но значения ему он не придал.
В последний момент Данила решил взять с собой датчик энергий.
Один, попроще, был встроен в приборную панель его автомобиля. Он был включен всегда, если поблизости происходил всплеск, давал звуковой сигнал, маленький молоточек бил по стальной чашечке. Именно так Данила узнал о суккубе, которая кормилась в общежитии Политеха. Процесс ее насыщения датчик почувствовал метров со ста. И перевоплощение оборотня он мог заметить с такого же расстояния. Еще хорошо реагировал на демонов в чудовищной форме и на колдовство. Для других целей он подходил мало.
При осмотре мест происшествия Мышкин использовал другой прибор, более точный, допускающий переключение диапазонов чувствительности. Вот и сейчас он вытащил из ящика для перчаток небольшую брезентовую сумку, в которой лежал тяжеленький ящичек с переключателями, к нему подсоединялись проводами щуп и электроскоп на ручке. Сумку повесил на плечо и пошел в дом.