Перейти к содержанию

Магические Перпендикуляры 4. Занят войной и любовью — книга №4 серии «Магические Перпендикуляры»

Автор:

4,3 10+ оценок читателей Рунета
Категория
героическое фэнтези
Год издания
Издательство
Алекс Нагорный
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ «Хабар складировали частью у Макарыча, частью в расположении. Токарный станок старому мастеру очень понравился. Я посоветовал его до моего возвращения не трогать. Не зря же я генератор тащил – запустим. Вот тогда-то господин Тимонин своими глазами увидит, о чём всё это время говорили большевики. Кстати, он в свою очередь порадовал запланированными на завтра заводскими испытаниями двустволки местного разлива. Хорошо. Очень хорошо. После разгрузки привезённого в расположение, в выделенной нам избушке практически не осталось свободного места. Для дальнейшего складирования чего бы то ни было. О чём я тут же сообщил Синюхину. Да он, собственно, и без моего доклада всё это видел…»

Читать «Магические Перпендикуляры 4. Занят войной и любовью» — Сергей Кузьмичёв онлайн

Страница 19 из 19

– А кто? – спросил Усов. – И впрямь что ль собака?

В это время в сенях что-то загремело. Мы обернулись на шум. Дверь открылась, и в избу ввалился… шуралей!

– Ыэээа, – произнесла нечисть.

– Чур меня!!! – выкрикнул Усов и схватился было за шпагу…

Но я всех опередил:

– ИЗЫДИ!!! – крикнул я во всю мощь лёгких и не преминул осенить беса крёстным знамением.

Шуралей коротко взвизгнул и умчался с быстротой молнии.

Капитан шумно выдохнул.

В наступившей тишине голос бабки Авдотьи показался особенно громким:

– Ты что ж собачий сын наделал?! Вить ён жишь топериче не воротится! Да как жишь ета? Да что ж тако деяться-то? Вы погляньте, люди добрыя, я ж йихнего фициера выходить взялась, а они вона чаво вытворяют!

Она, причитая, подошла к двери и, наклонившись, что-то подобрала с пола.

– Хоть лазурь-куст принёс, – вздохнула старуха, вертя в руках пучок веток ярко-синего цвета.

Ничего подобного встречать мне раньше не доводилось. Серебристые и тёмно-бардовые растения я, конечно, видел, но чтобы…

– А ну, давайте, выметайтесь отседва! Обои выметайтесь! – закричала на нас с капитаном Авдотья. – Токма портите всё. А ишшо фициеры. Выметайтеся! Живо, живо! Обои!

С этими словами она принялась выталкивать нас из комнаты, уделяя особое внимание моей скромной персоне.

Едва мы оказались на улице, мысль, метавшаяся в моей черепушке, вырвалась на волю:

– Так это он – Алтрапка и есть!

Капитана, видимо в этот момент интересовало что-то другое:

– А я ж им всем не верил! Вот знал, что не тот Синеухин человек, чтобы врать, а всё одно не верил. А оно, значит, правда, выходит. Одним словом!

Ага! Вот он про что. Чудо узрел? Сейчас начнёт спрашивать, как я это делаю? И что я ему отвечу? Что сам не знаю? А я, кстати, знаю? И да, и нет. Да, потому что верю в то, что где-то наверху есть Бог, добрый и справедливый, и он сильнее чертей. А нет, потому что не понимаю, как Он успевает так быстро прийти на помощь, ведь я даже не успеваю обратиться к Нему.

– Научи меня так! – сияя восторженными глазами, попросил Усов.

Ба-али-и-ин! Вот так и знал!

– Борислав, ты это… Короче, это всё не просто и не быстро. Давай в Самаре уже что ли.

– А ежели сейчас какие шуралеи объявятся, а тебя рядом не будет, тогда как?

– Тогда голубой илецкой солью стреляйте. Должно помочь. Ладно, Борислав Гаврилыч, пойду я, пожалуй.

На прощанье Усов взял с меня слово, научить его изгонять нечисть. Пришлось пообещать. Засим и расстались.

Пока искал Спиридоныча, размышлял над увиденным сегодня. Выходило, что Алтрапка – шуралей-то этот – он почему-то помогал Авдотье. Почему-то или зачем-то. Почему он это делал, и зачем ему это может быть нужно? Помнится, дед Касьян как-то вскользь упоминал, что шуралеи ему подчинялись. Не говорил, правда, почему. Может, и бабка Авдотья тоже умеет их подчинять? А почему бы и нет? Касьяну они деревья притаскивали, а ей травы целебные. Из других, параллельных миров. Этот самый лазурь-куст явно не под этим небом вырос.

Значит, Алтрапка поставлял Авдотье контрабандные дефицитные медикаменты? А я его не просто спугнул, а прогнал навсегда. Да-а-а… нехорошо получилось.

А сделка с дьяволом? Сделка с дьяволом – это хорошо?

Хотя, с другой стороны, может быть, они и не являются порождением ада. Может, они просто так выглядят. Может, они и в наш мир раньше тоже захаживали, вот и сформировался у нас именно такой облик бесов: с рогами, хвостом и копытами.

Но если шуралеи – это просто жители параллельного мира, тогда почему они сразу сваливают в закат, как только я кричу им «Изыди» да ещё и крест показываю? Зелёный кот Саныча Арбуз тоже пришелец откуда-то, но он-то не убегает. По совести сказать, я ведь его перекрестить ни разу не пробовал, может, и он бы убежал. Не-не-не, Арбуз – котейка правильный, на нём опыты ставить не будем, а то ещё, чего доброго, и он куда-нибудь убежит. Саныч мне потом такую «благодарность» за это выпишет…

– Вашбродь! Тама ента… Вашу милость к себе яво благородие капитан Синюхин кличут.

Боец Усынин, как и положено, принял строевую стойку в купе с лихим и придурковатым видом.

– А к себе – это куда? – уточнил я.

– Дык эта… они, значится у нас тама…

Ага. Получается, командир, в смысле Спиридоныч, пришёл, а подчинённого, в смысле меня, нет.

– Ну, пойдём, – произнёс я и двинулся в сторону расположения.

– Слышь, Усынин, – обратился я к бойцу.

– Я, Вашбродь!

– Тебя зовут-то как?

Драгун замялся:

– Нифёдом кличут, Вашбродь.

– Нифёдом, значит? Ну, Нифёдом, так Нифёдом.

Надо запомнить.

Спиридоныч действительно ждал меня во дворе дома, отведённого на постой моей группе. Ждал меня не только он. Ещё по мою душу прибыл Дерюгин с двумя бойцами. Не иначе пулемёт будет клянчить.

В ожидании моей скромной персоны участники утренней спецоперации обменивались впечатлениями. Надо сказать довольно эмоционально обменивались. В основном, конечно, Дерюгин с Николаем. Пулемётчики хоть и поглядывали на них с некоторым снисхождением, как-никак именно троица Харитон-Данилыч-Кашин нанесла противнику наибольший урон, однако, голову в пасть леопарду совали всё-таки не они.

Всеволод Михайлович очень красочно описывал и вылазку, и погоню, но особенно восхищался карабином. Нет, двустволки он тоже сильно хвалил, но карабин…

– Сажён с полтораста пальнул. Ну, думаю, не достану. Ан, нет! Попал! Я ещё раз. И снова попал! Ох, думаю, чего ж мне Кукушкин только одно единственное ружьецо-то такое дал? Как бы мы славно поучили бы кобылятников! А когда скорострелы зачли… тут уж я, братцы мои, спервоначала думал, что примерещилось!

Думаю, примерещилось ему как раз тогда, когда он на полтораста саженей стрелял. «Вепрь» – штука хорошая, да только вряд ли поручик вот так запросто с трёхсот метров на скаку два из двух попал бы. Скорее всего, это Бабкин с Горшеневым поучаствовали в общем деле. Им-то такие дистанции не помеха.

Не сказать, чтобы я ошибся на предмет выклянчивания Дерюгиным у меня скорострелов Калашникова, попытку он, разумеется, сделал, но вяленькую такую попытку. Ещё бы! Ведь прямо перед ним я довольно жёстко отказал Синюхину. Капитан вообще удивил меня очень неприятно. Этот крендель не только опустошил все имевшиеся магазины «Сайги», но ещё ухитрился расстрелять четыре обоймы к Макарову. Да у него и было только четыре. Было бы больше – и их бы расстрелял.

Для тех, кто не в курсе, пистолеты, они чисто для ближнего боя. Метров тридцать, максимум пятьдесят. Это что же, наш герой в самую гущу полез? Не со ста же саженей он по степнякам палил?

Пришлось отвести Николая в сторонку и там сделать внушение:

– Командир, особенно ротный, в бою должен этим боем руководить, а не бросаться на сабли врагов в первых рядах. Тем более что у них не только сабли имеются. Им, к несчастью, самим есть из чего пострелять. Я вон сейчас у Капустина был. Он, слава богу, жив, но в строй может и не вернуться. Так что извольте, господин капитан, впредь понапрасну не рисковать! И это… пулемёт я Вам не дам! И не просите! Они, знаете ли, на вооружение ещё не поступили.

Может, и не стоило так, капитан весь красный как рак угрожающе помахал у меня перед носом пальцем и, развернувшись, быстро ушёл, так ничего и не сказав.

Видя, как удаляется Спиридоныч, Дерюгин без особой надежды произнёс:

– Нам бы тоже скорострел пригодился. Лишнего нет?

– Нет!

– Ну, хоть патронов дай, – попросил он. – А то всё извели.

– Данилыч! – позвал я своего старшину. – Выдай господину поручику сотню патронов к двустволкам и полсотни для карабина.

До вечера ничего существенного не произошло. Ближе к закату Полозов собрал офицеров у себя. Оказалось, вернулась разведка. По всем признакам степняки возвращались назад. Домой. В орду, или как она у них там называется? Расслабляться, однако, не следовало. Всё это вполне могло оказаться хитрым манёвром. Поэтому господин майор приказал, действуя прежними группами, сопроводить остатки войск неприятеля до самой границы и проконтролировать, чтобы снова назад не повернули. В бой вступать по необходимости. Выход завтра с утра. Всё. Всем отдыхать.

Перед уходом я выпросил у коменданта острога пятерых проводников для своей группы. Он сначала, конечно, артачился, пытаясь мотивировать свой отказ малочисленностью гарнизона, но я сумел настоять на своём, приведя в качестве аргумента нашу результативность. Егор Силыч, занял мою сторону, отметив, как особое достижение поимку Ёгерёк-Джирана при полном отсутствии потерь с нашей стороны.

Глава восемнадцатая

Утро выдалось прохладным. Если я всё правильно понимаю, то здесь сейчас сентябрь. Ещё пара недель и температура снизится очень заметно для организма. Надо как-то утепляться. Хорошо бы за бушлатиком смотаться, но не время пока – завтра в рейд. А вот уже после… после нужно обязательно.

На второй день ближе к вечеру дозорные доложили, что обнаружили в трёх верстах впереди отряд степных джигитов человек в сорок. Басмачи расположились типа на ночлег, костры разожгли, варят чего-то. Незаметно подойти можно почти на версту, чуть побольше. Подойти, это в смысле верхом подъехать.

Приблизившись на это «безопасное» расстояние, мы спешились и отправились посмотреть, как к ним подобраться поближе. В принципе, ничего сложного. Где ползком, где вполуприсяди, расстояние вполне можно сократить метров до трёхсот пятидесяти. Кони у них в сторонке, значит, свалить не успеют. Или, по крайней мере, не все.

Горшенев, я и пулемётчики двинулись.

Минут через двадцать мы подобрались метров на триста. Ближе уже не стоит.

– Огонь! – скомандовал я.

Трофим очередью чуть ли ни в полсотни патронов отсёк степняков от их лошадей. Остальные в момент покрошили весь табун. Всё, теперь батыры от нас никуда не уедут и не уйдут.

Они и не ушли.

Среди наших проводников был один довольно сносно понимавший по-ихнему. От весьма немногочисленных пленных нам удалось узнать, что остатки бандформирований действительно направляются восвояси. Что ж, проводим. Понятное дело, до родных яранг доберутся далеко не все степные джигиты. Ну, так их никто сюда и не звал. Знали, на что шли. А если кто и не знал, так мы не виноваты – нас же не спрашивали.

На следующий день, не то что бы с утра, но ещё до полудня, показался второй отряд. Эти двигались в юго-восточном направлении. Типа домой. До них километра четыре.

– Да нешто отпустим, Вашбродь? – обратился ко мне наш переводчик. – Оне ж щас-ту к себе, туды, в степь, а опосля всё одно возвернутся. На тот год, али потом… всё одно.

Никого отпускать я не собирался, но и гоняться ни за кем не стану. Погоня может подзатянуться, а кавалерист из меня пока довольно хреновый. Кому-то из моих людей придётся повторить подвиг Дерюгина, подъехать поближе, подразнить и выманить на засаду.

Эта честь выпала Степану, Нифёду и Понтелею. Возглавил их группу гефрайтор Бабкин. Кто-то же должен стрелять с безопасного расстояния. Стрелять – это обязательно, а то не погонятся за ними.

Вот только не вышло у нас ничего. За нашими не то что никто не погнался, от них вообще шарахнулись, как от чумы. Весь отряд, все полсотни человек рванули сваливать на полном форсаже уже после второго выстрела.

Как-то так…

Следующие пару дней ничего не происходило. Следы недавнего пребывания степняков мы находили не раз, но всё время одно и то же: быть они тут были, но ушли. Что характерно, уходили они во всех случаях в сторону своего ханства. Не иначе и впрямь возвращаются. Хорошо, если так.

Наверное, и нам пора восвояси. В смысле в Порубежный острог, а там уж как Полозов распорядится. Скажет дальше службу нести на границе – придётся нести службу на границе. Только за патронами отпроситься нужно будет, а то без них скорострелы бесполезены, так и скажу.

Про сами скорострелы мне в пути немало вопросов задали, и проводники, и мои. Что характерно, даже те, кто со мной ездил их добывать, и те, кто из них стрелял, все интересовались их происхождением, ну и, понятное дело, всех интересовало, когда же, наконец, когда всем и каждому выдадут столь эффективное оружие взамен старых дульнозарядных карамультуков, совершенно бесполезных на фоне пулемётов.

Сказал, что сие не от меня одного зависит, да и денег в казне запросто может не хватить, потому как скорострелы – штука отнюдь не дешёвая, ну, и патроны тоже жрёт от души. И вообще, никакие они не скорострелы, а очень даже себе пулемёты. Вещи нужно называть своими именами, так что потрудитесь запомнить, товарищи бойцы. Пообещали.

Путь домой, как иногда говорят, в два раза короче. Так ведь мы и не домой ещё пока. Хотя, до нашей временной базы – Порубежного острога мы, действительно, добрались довольно быстро, за два дня.

Я доложился майору. Егор Силыч высказался в том смысле, что раз ушли степняки, то и нам, наверное, тоже в скорости можно будет вернуться. Не всем сразу, но можно. Меня он как раз хотел оставить, но домашние заготовки про истекающий боезапас возымели, так сказать, и наша группа временно была снята с боевого дежурства. Но опять же не вся.

Товарищ майор сильно настаивал на оставлении в его распоряжении всех пулемётчиков и обоих снайперов. На подобное дробление собственных сил я, понятное дело, не соглашался ни в какую.

Главным моим аргументом являлся тот факт, что всё запрашиваемое майором оружие, в настоящий момент является моей собственностью. И, поскольку, армия ни в лице полковника Ватулина, ни в лице присутствующего здесь майора Полозова у меня означенные предметы вооружения так и не выкупила, то и претендовать на них не может.

Егор Силыч взывал к моим патриотическим чувствам, долгу офицера перед царём-батюшкой и Россией-матушкой и к моральному долгу перед ним лично. Да, именно так. Тут, как ни крути, а в конфликте, разгоревшемся из-за подбитого глаза Арефьева, Полозов выступил на моей стороне, и не хило так выступил.

Мне пришлось пойти на уступки.

Компромисс состоял в том, что Данилыч, Тит Корягин, Трофим Кашин с серьёзными пулемётами и гефрайтор Бабкин со снайперской винтовкой остаются в остроге. У них патроны одинаковые. Вот почти со всеми с этими самыми одинаковыми патронами парни и остаются в остроге. Но остаются они не вот прям в распоряжении Полозова, а только и исключительно для обороны укрепрайона в случае нападения на него превосходящих сил противника.

Почему превосходящих? Да потому что по-другому теперь степняки напасть уже не решатся. Особенно после того разгрома, который мы им тут учинили. По правде сказать, в возможность повторного нападения с их стороны я не очень-то и верю. Но кто же их знает?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.