– Вот и отлично. Всё, давайте за стол.
– Вы идите, я только руки сполосну. И сразу к вам, – махнула я,
– Мне руки мыть не надо, так что я сразу за стол, а то одни нервы трачу и калории, – усевшись дяде на плечо, сказал Сизи.
– Я быстро, – подмигнула Вите и рванула в уборную.
Быстро вымыв руки, выбежала в холл, где и попала в самые родные объятия.
– Привет.
– Привет.
– Ты как?
– Хорошо. Уже хорошо…
– Значит, отпустила?
– Да. Наверное, отпустила…
– Это хорошо.
– Угу.
– Я очень скучал.
– И я…
– Ты вернёшься?
– Нет. Но я с вами… всегда…
– Отлично.
– Я люблю тебя.
– И я. Всегда.
– Всегда.
– Ну что? Пойдём к столу?
– Пойдём, а что там за гость у дяди?
– Сейчас увидишь. Тебе понравится.
– Когда ты говоришь таким тоном, это верный признак того, что мне не понравится… Да что там, мне уже не нравится, – нахмурилась я.
– Да ладно. Не куксись, – обнял меня за плечи Скотт. – Будет весело.
– Ц! – закатила глаза я. – Знаю я твоё весело.
– А вот и мы! – громко объявил Скотт, как только мы переступили порог столовой.
Знаете этих людей, которые всегда говорят: «А я так и знал!» или «А я говорила!» Этакие провидцы, раздражающие всех и каждого, вот и я сейчас себя раздражала, даже не я, а то, что я увидела, вернее кого я увидела за столом. И да, мне это не понравилось.
– Добрый вечер, капитан Грасс, – сухо поздоровалась я.
– О! так вы знакомы? – удивлённо поднял бровь дядя.
– Я, пожалуй, пойду, – вставая из–за стола ответил Грасс.
– Не стоит, капитан Грасс, ужин только начался, – ответила я.
– Может и нам поведаете? – склонила на бок, от любопытства Вита.
– Капитан Грасс с сегодняшнего дня в рамках усиления служит в нашем отделе.
– Оу! Фрэнк, даже не знаю, поздравить вас или посочувствовать, вот честно. Служить под началом моей сестры, особенное удовольствие, – рассмеялся Скотт.
– Вашей сестры? – удивился Грасс.
– Ну, да, – кивнул Скотт. – Эви – моя сестра…
Где–то далеко–далеко, в другом мире, одна прекрасная фея полюбила волшебника. И не простого волшебника, а тёмного мага, сердце которого поразило ответное чувство. Свет их любви был очень ярким, они жили в гармонии, и их дом был полон счастья. У них родились две прелестные дочурки, и свет их счастья манил к себе других, тех, кто отогревался душой и сердцем, впитывал этот свет, нёс другим. Но всегда найдутся те, кому чужое счастье не даёт покоя, те, кто готов растоптать светлое, разрушить, украсть, спалить, спалить дотла. Они пришли под покровом ночи… Даже очень сильный волшебник не может сражаться вечно, даже самая сильная фея не может держать защитный купол над детьми бесконечно… На утро проезжавший мимо их уединённого дома табор нашел только дымящиеся руины, три горстки пепла и одну маленькую девочку. Фею. Инициированную фею. Инициированную ТЕМНУЮ фею! Она стала парадоксом. Не бывает тёмных фей. Нигде. Ни в одном из миров… Больше десяти лет маленькая фея колесила с табором по городам и весям, и в одном большом городе в толпе зевак она узнала его, того, кто разрушил её мир, кто погубил всё светлое, что было в её мире, кто руководил убийцами её семьи. Из табора она ушла в тот же вечер, ей понадобилось восемь лет на то, чтобы найти всех, в том числе и заказчика. Всё оказалось банально и глупо… Темный маг должен жениться только на тёмной волшебнице, дабы блюсти чистоту крови… её месть была настолько изыскана, и настолько страшна, что они не сразу поняли это. Феи не могут отнимать жизнь, феи созидательницы, их волшебство всегда красиво и изящно, направленное исключительно во благо. Феи могут многое, в том числе, взять под покровительство кого–то, пусть даже целый Орден Тёмной Магии. Почему нет? Феи могут одарить, например, талантами или красотой, или силой, или… истинной любовью. Встретить свою половинку мечтает каждый. И в этих мечтах он бесконечно счастлив, ведь его половинка самая лучшая, самая прекрасная, самая–самая… но жизнь всегда вносит свои коррективы. Да, всем нравятся истории о красивой любви графа и пастушки, или как великий и могучий волшебник воспылал чувствами к бедной студентке. Но, всё тоже пресловутое «но»! Пастушка не принесёт нужные связи графу, как и бедная студентка. Деньги к деньгам, связи к связям, сила к силе, и конечно же чистота крови… та самая чистота крови. Тёмные маги не женятся по любви…
Месть феи была красивой, маги и волшебницы начали встречать свои половинки, начали влюбляться, сильно, беззаветно… и эта любовь была взаимна. Но стоило только отречься от неё, и связать свою жизнь с тем или той, кого навязали семья, статус или Орден, она исчезала. Сила исчезала. Навсегда. Любовь – она ведь тоже сила, самая невероятная сила, самая великая сила, во всех мирах, и предав одну силу, они теряли другую…
Месть принесла покой и умиротворение в её душу, и юная фея поселилась в маленькой деревушке, на самом её краю, почти у самого леса. Так могла бы начинаться сказка: жила–была красивая и добрая девушка. Она была не только красива и добра, она была самой настоящей феей, любила животных и цветы… Но наша сказка была другой, фея была красива, но не слишком добра, она любила животных, ну как любила, тёмная фея ставила на них эксперименты. Цветы она тоже выращивала, а то, что они хищные, ну так эксперименты же.
В научных кругах есть теория, что попаданцами становятся те, кого отторгает их родной мир. Возможно, тёмная фея была действительно слишком чужда своему миру, и в один, в общем–то обычный для неё день, в момент очередного эксперимента она перенеслась в наш мир. И не просто перенеслась, а со своим подопытным, красивым белоснежным зверьком. С горностаем. Так получилось, что перемещение наложилось на эксперимент, и пушистый зверь заговорил. О–о–о! Как много услышала о себе фея, стоящие рядом прохожие, а потом и инспектор полиции, да и весь участок, даже записывали за ним, дабы не забыть. Это было феерично. Наш мир обрёл тёмную фею и её пушистого друга, звавшегося Гизи. Сам Гизи, любил звать себя фамильяром. Ну и что, что фамильяры живут с ведьмами и колдуньями, Гизи был особенный – жил с тёмной феей.
Новый мир не испугал феечку, она с головой погрузилась в новое и неизведанное. Она стала лучшей в Академии Тёмной магии, ей нравилось всё, она с упоением впитывала знания, участвовала в экспериментах, ездила на практики, дралась на магических дуэлях и влюблялась. Легко влюблялась и так же легко расставалась, буквально после двух свиданий, ей было скучно тратить время на это. Эксперименты интереснее. Так и жила наша фея, пока на одной из выездных практик не спасла – случайно, конечно, – одного из студентов по обмену. А он возьми и влюбись, сильно. Очень сильно. История их любви была похожа на остросюжетный роман, закончившийся абсолютным счастьем и свадьбой. Та самая сказка о принце и бедной, но весьма одарённой студентке. И можно было бы поставить точку, но судьба известная шутница, подарив не только любовь и счастье, но и двоих детей, она в придачу всучила кучу обязательств. А как же иначе, даже у ненаследных принцев есть обязанности. Да–да, принц. Тот самый студент по обмену оказался ни много ни мало принцем. Слава всем богам, ненаследным, но всё же принцем.
И пусть жить они могли в любом месте, заниматься могли чем угодно, но несколько раз в год всё же нужно было появляться в родном королевстве. Они действительно были очень счастливы, а рождение близнецов сделало их жизнь ещё ярче, казалось бы, вот она идеальная жизнь, они занимались любимым делом, воспитывали детей, встречались с друзьями, путешествовали. Но как известно, судьба много даёт, но и забрать может не мало… Всё было как обычно, стандартная благотворительная акция, открытие нового фонда помощи детям, под патронажем королевской семьи. Каждый раз кидали жребий, чья очередь из королевского семейства присутствовать, в тот раз выпало им… Потом всем расскажут про магическую аномалию… что все погибли сразу… много расскажут… и даже про сирот расскажут… особенно много про сирот… про нас. Про Грегори Агастоса Скотта Майлза–Сэндекера, герцога Вартинского, графа Русдей, виконта Прови. Десятого в очереди на престол Анчара. И про его сестру, Марию Валлери Эвердин Майлз–Сэндекер, герцогиню Вартинскую, графиню Русдей, виконтессу Прови. Одиннадцатую в очереди на всё тот же престол Анчара. Про двух близнецов–сирот, ставшими самыми популярными детьми в мире. Про бедных богатых детей…
Где–то там высоко кто–то решил пожалеть этих детей, когда надоумил их родителей оставить чёткое и ясное завещание. Опекуном был назван тот, кого не испугали бы угрозы венценосных родственников, тот кто любил этих детей как родных, став их крёстным отцом, тот, кого они любили. Шерридан Брайт, великий и ужасный, гениальный маг и учёный, глава Ордена, наставник той самой тёмной феи Шарлотты Таркс, подарившей миру говорящих фамильяров. Шерридан Брайт, тот, кого опасались злить даже правители, ну согласитесь, разозлить сильнейшего некроманта – не самая хорошая идея. Дядя Шерр выполнил волю наших родителей, он подарил нам тот самый второй шанс. Шанс не забыть, что такое семья…
– Как интересно, – рассматривая нас с братом, сказал Грасс. – Я совсем не чувствую магию. Я видел ваше фото… вот сейчас я вижу, сходство есть, но такое мимолётное. Как интересно. Раскроете секрет?
– Нет, капитан Грасс. Вам мало секретов на работе? – приподняла бровь я.
– Вот уж чего достаточно в моей работе, так это секретов…
Договорить капитану не дали задорный детский смех, донёсшийся из холла, и топот маленьких ножек. В столовую вбежали два маленьких вихря.
– Мама! Не цю пать! – с порога заявил кудрявый щекастик.
– Да что ты? – ответил в место мамы папа, подхватив мальчугана на ручки. – А что хочешь?
– Эду! – важно кивнул малыш.
– К деду? – хмыкнул Скотт. – Там уже занято.
И все дружно устремили взоры на деда, на коленях которого восседала тихая, и видимо очень хитренькая, сестричка мальчишки.
– Мэи! – тут же возопил малыш. – Изя! Я! Эда!
– Да. Я, – важно кивнула малышка, хватая со стола бокал.
– Э, нет, дорогая, это рановато ещё, – выхватила бокал Вита.
– Мама! – возмутилась малышка.
– Конечно, мама, а почему пупсики не спят?
– Эда…
– Деда кушает.
– Ням? – Удивился восседающий на коленях отца малыш.
– Да, – подтвердила мама.
– Эда?
– Конечно, я ням, – подтвердил информацию с самым серьёзным видом дед.
– Эда ням аша? – не унимался мальчик.
– Да, деда ням кашу, а потом бай–бай.
– Не цю бай!
– И не надо! – поддержал детей, молчавший, и потому не замеченный детьми, Сизи.
– Ися?.. – недоумённо округлили глазки малыши.
– Не совсем кися… – махнул хвостом Сизи.
Дети как завороженные смотрели на шикарный пушистый белый хвост с черным кончиком. Сизи тем временем, оценив ситуацию и восторженное любование, величаво расправил крылья и воспарил.
– Ну что? Пойдём? – мотнул мордочкой в сторону холла Сизи.
Дети, как под гипнозом, не сводя глаз с горностая, сползли на пол, и взявшись за ручки, последовали за парящим Сизи…
***
Сон развеялся в одно мгновение, я чувствовала взгляд, но опасности не было, без резких движений, чуть приоткрыв глаза, повернула голову. Два маленьких кудрявых шпиона переглянулись и с пыхтением и сопением принялись штурмовать мою кровать. Их попытка увенчалась успехом, и два пупсика, ползком и всё с тем же сопением и пыхтением, доползли до подушки, и усевшись рядышком, начали по очереди гладить меня по плечу. Насладившись лаской, решила узнать в чем собственно дело.
– Привет, пупсики.
Две миленькие моськи улыбнулись, хвастаясь зубками, и ухватив меня за руки, начали стаскивать с кровати. Наше путешествие длилось недолго, ровно до комнаты пупсиков, там на подушке в одной из кроваток спал Сизи, а рядом с ним лежали два маленьких пушистых комочка.
– Ися… – сказал мальчик.
– Да–да, мой хороший, у вас есть теперь свои собственные киси, – улыбнулась я племянникам.
Мэри и Даг с восторгом смотрели на спящих маленьких зверьков.
– Сизи, – шепнула я.
– М–м–м? – не открывая глаз промычал Сизи.
– Зачем?
– Ты шутишь? – открыл правый глаз Сизи. – Мэри скоро искрить начнёт, так что, сейчас – самое время.
– А два–то зачем?
– А второй для Даги. Ну, чтобы не ссорились, к тому же через несколько недель и ему ох как понадобится…
– Ясно, – кивнула я, и подхватив малышей на руки, уселась на пуфик у одной из кроватей. – Ну что, пупсики, давайте спать?
– Бай? – возмутился Даг.
– Да, мой золотой, бай. Всем надо бай. А давайте вместе бай? М–м–м?
Взятка возымела действие, пупсики переглянулись и тут же умостились в одной кроватке со зверьками, милостиво уступив мне вторую кровать. Сон подкрался под тихое сопение двух маленьких носиков и пыхтение трёх зверьков.
***
Холодный ветер ранней весны, такой пронизывающий, что кажется, может добраться до самого сердца, он рвёт зонты и срывает шарфы, бросает в лицо капли дождя, смешанные со снегом, и пытается всеми силами отогнать весну. Но его потуги тщетны, весна уже ощущается с каждым днём всё больше и больше. Ночи всё также ещё холодны, и свинцовые тучи всё так же висят над городом, но уже всё чаще и чаще слышится птичий гомон, всё длиннее и длиннее становятся дни, всё точнее бьют солнечные лучи, и всё чаще они пробивают ледяную корку на лужах. И как бы не старалась зима, ей не остановить весну, она всё равно вступит в свои права, отзвенит капель, исчезнут сугробы, и в серой пасмурной картине появляются зелёные брызги первых листочков и травинок. На клумбах начнут появляться первые крокусы, нарциссы и тюльпаны, зацветут фруктовые деревья, загремят первые грозы, воздух наполнится ароматами мокрой после дождя травы, и всё это заставит нас радоваться ласковому солнцу и цветущим садам. А пока поглубже натягиваются капюшоны, повыше поднимаются воротники, туже завязываются шарфы и крепче держаться зонтики.
– Кэп, ваш кофе, – кутаясь в огромный шарф, протянул большой бумажный стакан Винс.
– Спасибо, Винс. А что это ты встречаешь меня на пороге? У нас опять плохие новости?
– Нет, кэп. Новости как раз таки отличные. Иглс больше не наша забота.
– Как так?
– Его отозвали. Обратно в министерство.
– О как! И с чего бы это?
– А я не знаю, я случайно услышал их разговор с Сандэрсом, – во все зубы улыбался Винс. – И мне плевать, если честно, почему он ушел.
