— Лада, она же… моя? — вопрос бьёт по всем моим оголённым нервам.
— Она наша, — отвечаю, чувствуя снова горячие дорожки на щеках.
Кира — наше европейское приключение, наш подарок, которым наградила меня судьба за две самые счастливые недели в моей жизни.
Марат поднимается и начинает мерить шагами кухню. Он похож на зверя в клетке. Ему нужно принять эту новость — я понимаю. Но пока он не похож на человека, который к подобному готов.
— Два года, Лада! —слишком громко говорит. — Почему?
— Ты меня бросил в отеле Бухареста! — тоже поднимаюсь и упираюсь руками в стол. — Ты бросил нас. Сказал, что не готов для детей. И мы скоро уедем, не волнуйся, ты снова будешь свободен.
Марат не успевает мне ответить. В коридор выходит Кира, потирая глазки. Смотрит на нас, держась за стену.
И в этот мир будто замирает. Время становится таким тягучим. Марат смотрит на нашу дочь, а она впервые произносит то самое слово:
— Па-па?
Причем именно так — с вопросительной интонацией. У нее не было этого слова в запасе. Сергея она никогда так не называла.
Марат первым подрывается и идёт к дочери. Подхватывает ее на руки и что-то тихо говорит. Я не могу разобрать — стук в ушах мешает.
— Я не бросал тебя, Лада, — слышу и поднимаю голову.
Они так… Вместе они смотрятся так правильно, гармонично. Да и тут же эту идиллию прерывает звонок в домофон. Мы снова не успеваем закончить наш разговор.
Марат вместе с Кирой идёт в прихожую, а я все так же сижу, не зная, что с собой и с этой ситуацией делать. Но я сказала. Я сказала, что это наша дочь. Не хотела никого напрягать своими проблемами, думала, что справлюсь сама, но судьба решила, что мне снова надо испытать себя Маратом.
— А кто такой сладенький? — слышу женский голос, который меня приводит в чувство. — Марат, да она же твоя копия. Счастливая будет, если на папу похожа.
Не знаю, кто это, но она права. А я… Я снова плачу. Не могу сдержать слезы, которые так и льются по щекам. И ещё мне неудобно, что я… как будто лишняя здесь.
— Лера, ты поумерь свой пыл, — смеётся Марат. — Это Кира.
— Какое красивое имя. Как ты думаешь, они с Кристиной подружатся? — весело спрашивает женский голос.
Я здесь лишняя. Сижу в кухне, не зная, как себя вести. Моя дочь на руках у отца, но в этом доме я не хозяйка — всего лишь гостья.
— Подружатся, — отвечает мужской голос. — А ты все шифруешься.
— Проходите, — Марат сдержан, что вполне в его духе. — Знакомьтесь, это Лада.
Я поднимаюсь и немного тушуюсь под заинтересованными взглядами. Тимур и Лера… Я сразу узнаю людей с фотографии. И не улыбнуться не могу. Да, они муж и жена.
— А я думала, что мы возьмём Оскар за самый оригинальный сценарий жизни, — смеётся Лера, толкая своего мужа в бок. — Но, конечно, Марат нас обскакал. Расскажете свою историю? Мне кажется, что она ещё только в самом начале.
Глава 7
— Так вот чем ты занимался, тихушник, — смеётся Тимур. — Я думал, это я его так достал, что он телефон в отпуске выключил. А ему вообще не до меня было, он был весь в курортном романе.
Мне немного неловко, хотя Лера с Тимуром никак ни словом, ни взглядом не выдают удивления из-за моего присутствия здесь. И Марат ведёт себя так, как будто не узнал полчаса назад, что у него есть годовалый ребенок.
— Ну, — подхватывает Лера, разводя руками, — мужчина он свободный, так что чем он занимался в отпуске, вообще не должно тебя волновать. Или ты завидуешь, что сам так не отдохнул? — она прищуривается, глядя на мужа.
— А что, может, и нам в тур по Европе смотаться? — Тимур задумчиво кивает. — Детей оставим с Аделиной и твоей мамой. Вот и Марат с Ладой на подхвате будут.
Марат с Ладой… Наши имена он произносит так, как будто уже все решено. Как будто мы вместе. Но… У нас же действительно был просто курортный роман, как ранее заметил Тимур. А сейчас… Что у нас сейчас? Воспоминания, общий ребенок и случайная встреча на дороге.
— Ой какая улыбчивая, — Лера забирает у меня Киру, которая радуется такому количеству новых знакомых. — Лада, а где ты была все это время? Почему раньше не приехала?
Да потому что я думала, что Марат бросил меня! Отпуск закончился, как и наше приключение. Да и я даже не знала ничего о нем! Это было так интригующе, волнительно. Догадывалась, конечно, что он откуда-то из Московской области, если мы впервые столкнулись в Шереметьево. Хотя это могла быть и пересадка.
Но о нашем расставании, пока Марат рассказывал своим друзьям о том, как мы познакомились, ни словом не обмолвился. Мы сами толком это не обсудили. И, кажется, тогда, два года назад, где-то недопоняли друг друга.
И поэтому сейчас мне нечего ответить Лере. Я лишь неопределенно пожимаю плечами, но она вполне понимающе кивает.
— А вы? — смотрю сначала на нее, потом на Тимура. — Какая у вас история?
Я хочу перевести тему. Сама пока не понимаю ничего, поэтому говорить о нас с Маратом на данный момент не могу. И он молчит, только смотрит иногда так, что хочется провалиться сквозь землю.
Судьба снова столкнула нас совершенно случайно, как и два года назад в аэропорту, а потом в отеле в Риме.
Тогда я была совершенно другой. Верила, что у меня впереди счастливая жизнь. Такая, которую я сама себе выберу. Но все получилось не так, как я хотела. Все мечты разбились, как хрустальная ваза.
А если наша встреча — это шанс? Шанс все исправить, шанс для моей дочери на другую жизнь. Пусть хоть она будет счастлива и живёт не так, как я.
Через пару минут даже забываю о своих мыслях, потому что слушаю Леру едва ли не с открытым ртом. Да уж… Точно история, достойная экранизации. На что только люди не идут ради собственной выгоды. И плевать им на чужие жизни, на чувства других. Но Лера с Тимуром справились. И меня даже воодушевляет их пример. Я тоже справлюсь. Ради Киры, ради ее будущего.
— Обалдеть, — только и могу сказать, когда Лера заканчивает. — Но главное, что все закончилось.
— Жизнь всегда заставляет нас проходить уроки, — Тимур качает головой. — Надеюсь, мы свою карму отработали.
— Только, увы, жизнь не сказка, где долго и счастливо, на свадьбе все и заканчивается, — усмехается Марат. — На вас посмотришь, так после свадьбы только все и начинается.
— Ладно, мы бы с вами ещё поболтали, — Лера поднимается и сжимает плечо Тимура, — но нам надо ехать. Надо, дорогой муж, а твоя тетя скоро от нас сбежит обратно в Европу и больше не вернётся.
Чувствительная женщина. Она прекрасно понимает, чувствует, что нам с Маратом надо поговорить о многом. И сейчас я ловлю себя на мысли: мне плевать, что тогда случилось в Бухаресте. Мне важнее, что будет дальше.
— Приезжайте к нам в выходные, — на прощание говорит Тимур. — Дом большой, детям будет весело. И да, бассейн, о котором ты мечтал, — смеётся, глядя на Марата, — скоро будет готов.
Друзья у него что надо. И я хочу, чтобы Кира стала частью этой большой семьи. По-другому их не назвать. Они не друзья, а самая настоящая семья.
Марат выходит провожать Тимура с Лерой, которая до последнего не отпускает Киру. Только в прихожей отдает ее Марату, и я наблюдаю за ними из кухни, улыбаясь.
Кого мне благодарить за этот подарок? Я не искала его, но нашла. И моя девочка будто сразу поняла, кто рядом с ней. Почувствовала.
— Ну что, Лада, — Марат возвращается с дочкой на руках и смотрит на меня, — поговорим?
— Да, — киваю. — Ты… как будто, — смотрю на Киру, не зная, какие слова стоит подобрать.
Но это же Марат! Он ведь и был таким же необычным, когда мы познакомились, поэтому мне с ним и было интересно. И сейчас я не могу понять, что творится у него внутри. Марат нечитаем для меня. Он был загадкой для меня, загадкой и остался.
— Лада, я все ещё перевариваю информацию, что она… — прижимает Киру к себе, кажется, неосознанно. — Она моя дочь. И я знаю, что мы будем дальше делать.
Свет в непроглядной двухлетней тьме. У Марата есть решение. Только он пока не знает, кто мой муж и на что он способен со своей больной одержимостью.
— Что? — тихо спрашиваю.
— Завтра же я подам в суд на установление отцовства, — эти слова заставляют меня согнуться пополам.
Нет! Не сейчас. Сергей же тогда сразу меня найдет. И пока ещё все будет в процессе… Я даже боюсь представить, что может сделать мой муж.
Я знаю, что, несмотря на любовниц, которых он таскает прямо в нашу квартиру, меня он не отпустит. И его силиконовые бабы — это так, проходящее, однодневное.
— Марат, нет! — я говорю слишком громко, чем пугаю Киру.
Она начинает плакать, тянется ко мне. И я тоже плачу. Каждая слеза моего ребенка — это невыносимо. Это боль для моего сердца.
— Так, Лада, — Марат поднимается. — Ты хочешь до конца жизни бегать по России? И куда добежишь? До Магадана? До китайской границы?
— Если ты подашь в суд, то он сразу поймет, где мы, — теперь я шепчу. — Ты не представляешь, насколько он одержим. Это почти сумасшествие.
— Что ж, — усмехается, качая головой, — по крайней мере, я могу его понять. От тебя легко сойти с ума.
Марат сейчас серьезно? Он хочет поговорить именно об этом? Тут разговор о будущем нашей дочери. И о моем ненормальном муже.
Но эта фраза заставляет меня выдохнуть. Марат со мной. Он не отдаст дочь — это главное.
— Давай немного подождем, — прошу я.
Мне только удалось вырваться из двухлетнего плена, я только сделала глоток свободы… И тут же должна отправиться на очередную пытку? Нет, я хочу хоть немного свежего воздуха, не думать, что Сергей снова захочет меня тронуть.
— Лада, все будет нормально, — Марат меня продолжает убеждать. — И все на самом деле закончится.
Как он умеет так? Я улыбаюсь сначала Кире, а потом ему. Марат будто заряжает меня уверенностью. И Кира успокаивается, снова улыбается.
— Не сходят с ума от фригидных женщин, — говорю шепотом, вспоминая слова Сергея.
— Это кто фригидный? — удивляется Марат. — Я помню страстную и чувственную Ладу, которую хотел позвать с собой в Москву. Но что-то у нас не получилось.
Не получилось… Да все у нас получилось, если сейчас такая прекрасная дочка у меня на руках и мы снова встретились. Так все же это шанс или очередное испытание? Только время покажет.
Глава 8
Два года назад
Я предупредила, что возвращаюсь, только отца. Отправила сообщение и попросила даже маме не говорить. Не хочу видеть в аэропорту или дома Сергея, как только вернусь.
— А что такая грустная? — папа вглядывается в мое лицо, встретив в Шереметьево. — Лада, неужели и там тебя Сергей достал? Надо было телефон отключить.
— Я устала от перелета, — стараюсь улыбнуться, но плакать хочется.
Вот и все. Европа осталась далеко. И сейчас, глядя по дороге на знакомые места, я даже думаю, не приснилось ли мне это. Какое-то странное чувство, очень похожее на сумасшествие. Я все ещё помню его прикосновения, его запах, но словно все это сама придумала, сама выдумала идеального мужчину. Ага, и ходила по улицам, сама с собой разговаривая. Точно, Лада, рехнулась.
Папа тоже молчит. То ли понимает, что на разговоры я сейчас не настроена, то ли о своем думает. Он даже домой не заходит, сразу уезжает. Мамы нет тоже, так что встречает меня тишина. И это радует. Я даже не разбираю чемодан, принимаю душ и валюсь на кровать. Правда, все же достаю одну футболку, на которой ещё должен был сохраниться запах, который убедит меня, что я не сошла с ума, что все произошедшее мне не приснилось.
Следующую неделю почти безвылазно провожу в своей лаборатории. С папой почти не вижусь — он тоже пропадает на работе. Сергей, что меня удивляет, тоже не появляется у нас. Мама пару раз заводит разговор о моем отдыхе в Европе, но я отделываюсь общими фразами.
Ещё через пару дней понимаю, что мне нужно отдыхать. Меня уже мутит от запахов — любой парфюмер, увидев, как я работаю, покрутил бы пальцем у виска. И, конечно, воссоздать тот запах, который остался со мной из Европы, я воспроизвести не могу. Он не остался и на моей футболке, которую без моего ведома забросили в стирку.
Приезжаю домой, хочу сегодня просто посидеть в саду или окунуться в бассейн, чтобы хлорка очистила мое обоняние и перебила все. Мне надо забыть. Ничего не вернёшь и не изменишь. Марат сделал свой выбор. Так каков же будет мой?
— Лада! — зовёт меня мама.
Не успеваю прошмыгнуть в свою комнату, но ладно. Не могу же я ее избегать. Надо возвращать свою жизнь в привычное русло.
— Прив… — слово застревает в горле, когда я вижу мать. — Что случилось?
Она совершенно не похожа на привычную себя. Сколько я ее помню, всегда при идеальном макияже, с укладкой, и даже дома мама ходит на каблуках. А сейчас она в халате, волосы собраны в неаккуратный хвост. И босиком…
— Лада! Беда! — мама хватает меня за руку и тащит в гостиную.
Так, драматизировать она тоже любит, поэтому пока не паникую. Резкий запах лекарств… и Сергей в кресле. Видеть его нет никакого желания, но, может, хоть он объяснит, что здесь происходит.
— Добрый день, Лада, — здоровается со мной сдержанно, даже хмуро. — Ты уже в курсе?
— В курсе чего? — я все ещё ничего не понимаю.
Это не обычный визит вежливости — одно понятно. Мама не может ни слова произнести, держит меня за руку, причем довольно болезненно сжимает, но я терплю. Смотрю выжидательно на Сергея. Жду, что он скажет.
— Твоему отцу грозит большой срок за несоблюдение техники безопасности, — огорошивает меня. — Один человек погиб, двое в реанимации, ещё несколько с менее тяжкими. Станислав Григорьевич даёт показания, но один человек из вышестоящих, — тычет пальцем в потолок, — ясно дал понять, что дело не замнется. Там уже и СМИ подключились, и родственники рабочих. Поэтому готовьтесь. Я могу посоветовать адвоката, но для этого вам придется продать все.
Я сама уже, как мама, хочу схватиться за сердце. Да не может этого быть! Не верю я, что отец мог совершить такую оплошность. Это какой-то бред. Надежда, что Сергей все преувеличивает или ему неправильно донесли, все ещё теплится в груди.
— С отцом можно увидеться? — спрашиваю я.
— Я могу помочь, — соглашается Сергей, который знает явно больше нашего.
— Помоги, — почти умоляет мама. — Вы же со Стасом столько лет знакомы, ты же знаешь, насколько скрупулезен. Как так вышло?
— Я не знаю, Инесса Игоревна. Может, это происки конкурентов, хотя вряд ли, — Сергей задумывается. — Никто бы не пошел на жертвы, ведь если все скроется, то это уголовное дело.
Мама тянется за стаканом, наконец отпустив мою руку, и я поднимаюсь, расхаживаю по гостиной.
Надо что-то делать. И почему-то в голове бьётся лишь одна-единственная мысль: «Марат бы мне помог, он бы сразу придумал».
Господи… Моего отца посадить могут, а я думаю про мужчину, с которым провела всего ничего времени.
— Ты можешь организовать встречу с отцом и следователем? — уточняю у Сергея.
