Анастасия Котова "Девочка в реакторе"

– Алина, приди в себя!

– Выпустите меня, дайте мне уйти! – прорычала девушка в ответ, снова замахиваясь.

– Дура, тебя никто отсюда не выпустит! – крикнул один из спецназовцев.

– Я снова вас подорву!

– Не получится! Чернобыль отныне закрыт для тебя!

– Ааргх! – Алина взлетела подобно перелетной птице и зависла над мужчинами в амуниции. Браслеты накалились до предела и больно обжигали кожу. – Выпустите меня! Выпустите меня, отсюда! – продолжала кричать девушка обезумевшим голосом. Под конец силы оставили ее, и она рухнула на пол. От удара сознание покинуло несчастную, и все, что происходило после, осталось в объятиях тумана.

Спецназовцы перевели дух.

– Она окончательно свихнулась! – выругался один из бойцов. – Нам нужно немедленно ее прикончить, пока она этого не сделала!..

Александр подошел к бездыханной девушке и провел кончиками пальцев по бледному лицу.

– Мы этого не сделаем. У нее есть шанс.

Тот же день

Алина подскочила на постели словно ужаленная. Сознание внезапно вернулось к ней, и девушка, не выдержав, начала захлебываться слезами.

“Я не хочу всего этого! Мне страшно, мне хочется быть такой, какая я есть!”

А ты знаешь, кто ты есть?

Появившаяся из ниоткуда надпись до глубины души напугало Алину.

– Ты кто?!

Ей казалось, что она сходит с ума: темные буквы появлялись на белом фоне сами собой, будто кто-то невидимый их выводил.

Если ты хочешь узнать, кто ты есть на самом деле, следуй за мной.

В стене появился темный проем. Алина, словно загипнотизированная, спустила ноги с кровати и нерешительно подошла к дыре. Дверь нарисовалась из черноты и выглядела как настоящая. Алина коснулась дверной ручки, и перед ней открылся пустой белый коридор.

Сюда.

Черная стрелочка показала в направлении “вперед”.

Алина, недолго думая, пошла вдоль коридора.

Книга Третья

“До аварии”

(Приблизительно февраль; тысяча девятьсот восемьдесят пятый год)

I. Валерий Легасов

Любовь Ковалевская предпочитала тишину и уединение. Таких дней в ее жизни было очень мало: едва придя на работу, ей тут же приходилось браться за уйму дел и уходить домой за полночь. Едва появлялась свободная секунда, чтобы выкурить сигарету-другую, а потом снова куда-то бежать и что-то решать.

В тот день было по-другому. Люба, совсем еще молодая женщина, занималась текущей статьей про ситуацию строительства пятого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции. Она вела газету “Трибуна энергетика” и старалась расширить материал. Требовались лишь хвалебные заметки и итоги рабочего квартала.

Но Любови, свободной творческой душе, хотелось чего-то другого. Более обширного? Грандиозного? Или все-таки скандального?

Люба прикурила очередную сигарету и села за печатную машинку, когда на пороге ее кабинета возник темноволосый мужчина в очках и строгом костюме.

– Вы Любовь Ковалевская?

Люба кивнула:

– Да, я. А что вы хотели бы?

– Мне нужна ваша помощь.

Любовь была удивлена появлением этого странного незнакомца. Но сперва решила выслушать его, а потом делать выводы.

Незадолго до вышеописанного события

Валерий выглядел подавленным – его внебрачная дочь, семилетняя девочка Алина, которая должна была пойти в первый класс, без вести пропала. На этот раз по-настоящему. Долгожитель отказался говорить, что с ней случилось. Валера понимал, что произошло нечто ужасное. Наверняка Алина умерла, и этот озлобленный на весь мир чиновник вместе со своими подопечными прикопали ее где-нибудь в лесу.

…Внешне я смирился. Мне стыдно в этом признаться даже перед собой. Моя маленькая дочь пропала, а я живу… как ни в чем не бывало. Света с ума сошла от безысходности. Недавно она попала в психиатрическую больницу. Я хотел ее навестить, но меня не пустили. Моя душа тоскует по дочери, моей прекрасной Алиночке. Я не знаю, сколько времени прошло. Месяц, два? Полгода? Год? Я полностью погрузился в работу, это было моим единственным спасением. Поступил ли я как эгоист? Не сомневаюсь. Сомневаюсь, что я бы смог отыскать свою дочь… или хотя бы ее тело. Я смалодушничал. И корю себя за это.

– Валерий Алексеевич, – однажды к нему обратился Александров: тот заметил убийственное настроение ученика, – что-то вы кислый в последнее время. Не ладится в семье?

– Все в порядке, Анатолий Петрович. – Валерий отмахнулся. – Я просто устал.

– Если это действительно так, – взвешивая каждое слово, начал ученый, – то почему бы вам не отдохнуть… скажем… во вне рабочей командировке?

– Как это понимать?

– Я просто имел в виду отпуск.

– Хм, отпуск… Отлично.

Александров склонил голову на бок и всмотрелся в лицо коллеги.

– Валерий, – с легким упреком в голосе произнес тот, – ты мне очень сильно не нравишься в последнее время.

– Говорите точнее.

Ученый замялся.

– Та светленькая девочка, журналистка… Ты же ее хорошо знаешь, верно?

– Э? Не понимаю вас.

– Говорят, у тебя с ней была связь.

– Бессовестно врут! – фыркнул Валера.

– Как знать, – хмыкнул Александров, – слухи не появляются на пустом месте…

– Ты хотел обсудить со мной отпуск? – прервал его Валерий. – Так вот, я поеду с тобой в отпуск. Тема закрыта.

На самолете добраться до Чернобыля было б гораздо быстрее, если бы самолеты туда летали. Можно, конечно, долететь прямым рейсом до Киева, а уже оттуда, на поезде или на автобусе доехать до станции Янов, откуда начинался прямый путь по Чернобыльскому району. Однако человек такое существо, которое не выбирает легких путей, а потому двое ученых отправились в отпуск на служебной машине. Это заняло долгих десять часов, прежде чем машина заехала на нужную территорию.

– Почему именно Чернобыль?

– Здесь природа красивая.

На улице стоял жаркий май. В Москве вовсю шли проливные дожди. Солнечная и ясная погода застала мужчин врасплох, заставляя их снять плащи и пиджаки. В столице было холодно. Даже первомайские праздники получились на редкость прохладными. А тут, в реке Припять, жители одноименного города, вовсю купались. Плескались в слегка теплой воде, щеголяли в купальных костюмах и подставили солнышку побледневшие за зиму лица.

Мне показалось, что Анатолий Петрович выбрал Чернобыль не зря. Мне вообще казалось, что я проживаю по чьему-то плану. Кому-то было выгодно, чтобы я считал так… и не иначе. Моя жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову, а потом, как казалось, все встало на свои места. Нет, не встало. Не встало! В этой перевернутой жизни не было моей маленькой дочери! Мне уже было все равно, узнает ли Маргарита об ее существовании или нет. Да я и сам готов признаться, что совершил ошибку… связавшись с ее матерью. Ошибку? Алина – ошибка? Что я вообще несу?!

Первая же остановка была на территории атомной станции.

– Чисто профессиональный интерес, – развел руками Александров. – Я, как научный руководитель проекта РБМК, должен сам увидеть свое детище в действии.

Валерий промолчал.

За их спинами раздались визги автомобильных колес. Мужчины обернулись и заприметили черную “Волгу”, из которой сначала вышла представительная дама, а следом за ней – темноволосый незнакомец в строгом костюме.

Валера несколько раз поменялся в лице.

Какого черта Долгожитель делал на территории Чернобыльской атомной?! Чем могла она смогла его привлечь? Неужели… Нет, это глупая догадка! Но я должен был поинтересоваться у Брюханова, что там происходило! Неспроста это все, ой, неспроста…

Когда представительные люди исчезли внутри административно-бытового корпуса, построенного для работающей второй очереди, Валерий безо всяких разъяснений покинул Александрова. Его терзали смутные догадки о причинах происходящего. Он внимательно проследил за директором электростанции и приметил, что тот оставил незваных гостей наедине со своими мыслями.

– Виктор Петрович! Виктор Петрович! – Валера испугался, что желанный свидетель так быстро от него ускользнет, и всеми силами пытался того остановить. – Ну же, постойте! – от громкого крика у ученого разболелись легкие. Но Брюханов все же остановился, бросив на мужчину недоуменный взгляд. – Простите, Виктор Петрович, меня зовут Валерий Легасов, я химик-неорганик из курчатовского института. – Легасов поспешно показал удостоверение. – Вы можете мне объяснить, что Долгожитель забыл у вас на станции?

Брюханов смерил Валерия пристальным взглядом.

– У нас с ним личные дела, – сухо ответил он.

Валера взмолился:

– Моя маленькая дочь пропала! Только вы можете знать, что с ней!..

Директор переменился в лице.

– Ваша маленькая дочь?..

– Вы ее видели?

Легасов уже не нуждался в ответе. У Брюханова все было написано на лице. Но он попытался сохранить добрую мину при плохой игре.

– Вы что-то попутали, товарищ Легасов. – Директор наигранно нахмурился. – Вам лучше уйти отсюда, иначе мне придется вызвать охрану.

Валерию пришлось отступить. Когда фигура Брюханова исчезла за поворотом длинного позолоченного коридора, он неспешно направился следом. Директор атомной станции попытался скрыть правду за наигранным возмущением. Все в нем выдавало глупого и не дальновидного человека. Однако с подобной характеристикой на опасных производствах не работают. Или работают, но недолго.

Брюханов скрылся в своем кабинете. Валерий, пытаясь не шуметь, приблизился к закрытой двери и приложил ухо к прохладной древесине.

– Приветствую вас, товарищ Брюханов. – Этот низкий голос принадлежал Долгожителю.

– И вам не хворать.

– Я привез вам деньги, как мы и договаривались.

– Отлично! Реактор уже вовсю работает, так что, скоро мы с вами позабудем об этом маленьком недоразумении.

– Ей все равно оттуда никогда не выбраться.

– Ее папаша, кстати, сейчас на территории станции расхаживает. Его же зовут Легасов, верно?

– Он может расхаживать сколько угодно. Он все равно ничего не докажет.

У Валерия сердце рухнуло в желудок.

Неужели его маленькая и беззащитная девочка находится здесь?

Брюханов говорил про работавший реактор. На чернобыльской станции работало четыре энергоблока, и в котором из них была моя дочь неизвестно. На тот момент предпринимать что-то оказалось бесполезным, разговор с Брюхановым тому доказательство. На станции давно царил беспредел. Все схвачено. Но я все же не отчаивался и безудержно искал выход из получившейся ситуации.

Тот же день