Приезжайте: у нас смертельно опасно
Ольга Авдеенко
Первый роман из серии «Дюжина викторианских детективов». Маленькая гостиница в Борнмуте, до начала курортного сезона еще далеко. Приехав отдохнуть, отставной судья сэр Уильям Кроуфорд и его юная племянница Патрисия не предполагают, что в таком тихом месте может разыграться трагедия. Все начинается с того, что исчезает их новая знакомая – загадочная женщина, о которой никто ничего не знает. Дядя и племянница оказываются вовлеченными в полицейское расследование, которое ведет инспектор Найт. Сюжеты серии основаны на реальных событиях из истории советского уголовного розыска. Действие перенесено в Великобританию периода правления королевы Виктории. В повествовании появляются реальные исторические личности.
Ольга Авдеенко
Приезжайте: у нас смертельно опасно
1 апреля 1887 года, пятница. Все кончено
Серая мутная облачность с утра затянула лондонское небо. К полудню начался мелкий моросящий дождь; он обещал стать затяжным и сдержал обещание. В столь неблагоприятных погодных условиях элегантная Гросвенор-стрит словно бы поблекла, и даже яркий, нарядный дом неподалеку от площади – из красного кирпича, с выкрашенными в белый цвет оконными переплетами и входом в виде портика с двумя колоннами – выглядел уныло.
Сэр Уильям Кроуфорд, высокий худощавый джентльмен шестидесяти пяти лет, вышел из омнибуса, раскрыл зонт и зашагал по тротуару, старательно огибая лужи и одновременно уворачиваясь от брызг, летевших из-под колес грохотавших по мостовой повозок и экипажей. Пройдя несколько десятков шагов, он вступил под крышу портика, аккуратно сложил зонт, отпер дверь и переступил порог. Как обычно, это произошло в шесть часов пополудни. Необычным было то, что встречавшему его слуге он показался не то чтобы немного возбужденным – этого сэр Уильям никогда себе не позволял, – а, скажем так, в приподнятом настроении.
– Чудесный денек, не правда ли, Миллер? – бодро спросил сэр Уильям.
Миллер, дворецкий, он же камердинер, принял у хозяина зонт, портфель, пальто и цилиндр. Ему сегодняшний день вовсе не казался чудесным, однако он механически согласился:
– Без всякого сомнения, сэр.
Немного позже, придя на кухню выкурить трубочку, он меланхолично заметил своей жене, которая служила в доме кухаркой и экономкой:
– Наш-то пришел довольный, дальше некуда. Наверно, опять упрятал за решетку парочку душегубов.
– И правильно сделал, – отозвалась его дражайшая половина, перемешивая тесто; делала она это с таким усердием и даже яростью, словно хотела его уничтожить. – Человек трудится, приносит пользу обществу. В отличие от тебя, Миллер, он вовсе не старый бездельник.
– Старый? – оскорбился супруг. – Да я младше его на три года!
– Как я понимаю, слово «бездельник» ты пропустил мимо ушей. Слушай-ка, Миллер: чем торчать тут, мозолить мне глаза и дымить, ты бы лучше задал взбучку этому твоему лентяю Джону. Он все утро любезничал с горничной и, конечно, не вычистил каминные решетки. Почему я одна должна следить за порядком в этом доме?
Слуга неохотно погасил трубку и поплелся разыскивать нерадивого Джона, который был их с миссис Миллер единственным сыном.
Между тем их хозяин прохаживался взад-вперед по своему кабинету, то и дело чему-то улыбаясь и потирая руки. Обстановка этой комнаты соответствовала строгому вкусу хозяина: ничего лишнего или помпезного – обшитые дубовыми панелями стены, высокие книжные шкафы по обеим сторонам от камина, солидный письменный стол, два чиппендейловких[1 - Томас Чиппендейл – крупнейший мастер английского мебельного искусства XVIII века. Стиль чиппендейл отличается сочетанием прочности, рациональности и строгого изящества.] кресла, элегантные газовые светильники. Идеальный порядок сейчас нарушал раскрытый кожаный портфель, довольно небрежно брошенный на диван: из него высовывались неуместно яркие брошюры.
Сэр Уильям остановился возле невычищенного камина и тихонько промычал триумфальный марш из «Аиды», отстукивая такт пальцами по мраморной полке, где с равными интервалами были расставлены фотографии в рамках попеременно со статуэтками в греческом стиле. Затем решительно направился к двери.
Через минуту он появился на пороге комнаты своей племянницы. Это помещение тоже считалось кабинетом, но выглядело более светлым и уютным благодаря желтоватым обоям в мелкий цветочек и обилию милых безделушек. Стены украшали акварели, выполненные обитательницей, – кудрявой зеленоглазой особой восемнадцати лет по имени Патрисия.
Сэр Уильям радостно объявил:
– Все кончено!
Племянница не сразу повернула к нему голову. Она сидела за обширным письменным столом, значительная часть поверхности которого была занята раскрытыми книгами, стопками нарезанной бумаги и коробками с красками и карандашами. На свободном пространстве перед девушкой лежал незаконченный рисунок, а в руке она держала кисточку.
– Пожалуйста, дядя, – рассеянно отозвалась Патрисия, – подожди секунду. Не могу оторваться – тушь засохнет…
Закончив, она поболтала кисточку в банке с водой, отложила ее в сторону и обернулась:
– Извини, что ты сказал?
– Все кончено! – повторил сэр Уильям на той же ноте.
Патрисия недоверчиво прищурилась:
– Знаешь, дядюшка, за долгие годы нашей совместной жизни я, конечно, привыкла к твоей своеобразной манере шутить. К тому же сегодня первое апреля. Но не мог бы ты все же объяснить: чему ты так радуешься? Тогда, может быть, я тоже порадуюсь.
Сэр Уильям неторопливо прошел к дивану, буквально усыпанному разноцветными подушками, и расположился на нем в расслабленной позе, закинув ногу на ногу. Он прямо-таки лучился. Девушка молча, с интересом ждала.
– Все кончено, – в третий раз произнес пожилой джентльмен так, будто эти слова доставляли ему какое-то особенное удовольствие. Он широко улыбнулся: – И все только начинается!
– Я почти обрадовалась, – сказала Патрисия. – Хотя все еще ничего не понимаю.
– Я вышел на пенсию.
Девушка на минуту замерла в изумлении, а потом вскочила и бросилась к дяде, уселась рядом с ним на диван, и они обнялись.
– Наконец-то ты решился! – в восторге воскликнула Патрисия, прижимаясь к нему. – Теперь ты больше не будешь ходить в этот жуткий Олд-Бейли[2 - Олд-Бейли (Old Bailey) – традиционное название центрального уголовного суда Англии и Уэльса.], не будешь смотреть на эти жуткие лица, слушать эти жуткие подробности!
– Ты права, – согласился сэр Уильям, целуя ее в пушистую макушку. – Неделю назад я вдруг осознал, что мне наскучило целые дни проводить в душных судебных залах и решать, кто прав, а кто виноват.
– Ты наконец-то начнешь питаться как положено, много гулять, а остальное время сидеть у камина с книгой и зачитывать мне вслух самые удачные места!
– Чудесная перспектива! Но, честно говоря, мои ближайшие планы несколько другие.
– Какие же? – спросила племянница, нежно поправляя дядюшкин галстук и поглаживая его седые бакенбарды.
– Я всю жизнь прожил в Лондоне, не бывал нигде дальше Оксфорда. Так что теперь я хочу попутешествовать.
– О, собираешься в Новую Зеландию?
– Почти. Это будет зависеть от твоего расписания в школе Слейда[3 - Школа Слейда (Slade School of Fine Art) – школа изящных искусств при Университетском колледже Лондона (University College London), основана в 1871-м году на средства английского юриста и филантропа Феликса Слейда. Одно из первых высших учебных заведений Великобритании, где студенты мужского и женского пола обучались совместно.]. У тебя ведь еще не кончились каникулы?
– Осталось чуть больше трех недель, – сообщила девушка, и на ее подвижном лице появились озабоченность и досада: – А я еще не выполнила задание по рисунку и живописи: наброски людей и пейзажи. С набросками я еще кое-как справилась, хотя выбор у меня был невелик: нарисовала штук десять Миллеров, парочку Джонов и Молли и одну миссис Миллер. Но пейзажи! Я просто не знаю, что делать. Предполагалось, что можно будет заняться этюдами в окрестностях Лондона. Но погода не позволяла не то что писать, но даже разглядеть хоть что-нибудь! Вот если бы мы с тобой жили в каком-нибудь более теплом и солнечном месте…
– Это совпадает с моими планами, – произнес сэр Уильям с довольной улыбкой. – Не хочешь ли ты писать морские пейзажи?
– Что ты имеешь в виду?
– Как ты посмотришь на то, чтобы нам с тобой махнуть к морю, хотя бы дней на десять?
– Дядя! – ахнула Патрисия. – Это было бы просто чудесно!
– Собственно, я уже побывал в агентстве Кука[4 - Томас Кук (Thomas Cook) – британский предприниматель. Изобрел организованный туризм, в 1841-м году открыл первое в истории туристическое агентство («Thomas Cook Group»).], и мне есть что тебе показать. Это в моем кабинете.
12 апреля 1887 года, вторник. Все только начинается
Вот так и получилось, что сразу после пасхальных дней сэр Уильям и его племянница уже садились в коляску в Борнмуте[5 - Борнмут (Bournemouth) – город на южном побережье Англии на берегу пролива Ла-Манш, приобрел популярность как курорт к середине XIX века.]. Едва они успели немного отъехать от вокзала, как убедились, что попали в совершенно другой мир: хотя до жарких дней было еще далеко, яркое солнце заставляло жмуриться, на неправдоподобно голубом небе лишь кое-где виднелись полупрозрачные облачка, легкий свежий ветер приносил запах моря и сосен.
Гостиница «Голова оленя» находилась почти на самой вершине холма, покрытого нежной весенней зеленью. Это было скромных размеров двухэтажное здание; стены из серого камня оживляли витражные окна на первом этаже. С одной стороны к зданию примыкала небольшая – в два окна – пристройка, а с другой – терраса, огороженная балюстрадой с пузатыми столбиками. Войдя внутрь, Патрисия стала с любопытством оглядываться. Она не успела рассмотреть все в подробностях, так как навстречу им с дядей уже спешил хозяин, мистер Уолтон – лет тридцати, вертлявый, со щегольскими усиками, закрученными двумя полумесяцами над счастливой улыбкой. Пока коридорный разбирался с багажом, он тарахтел, сопровождая свою речь выразительной жестикуляцией:
– Уверен, вам у нас понравится. Наша гостиница небольшая – всего десять апартаментов. Все комнаты светлые и очень уютные. В хорошую погоду мы подаем завтрак на открытой террасе, откуда вы сможете любоваться великолепным видом на море. Если гости изъявляют желание, по предварительному заказу мы готовим также ланч и обед. Конечно, можно поесть и где-нибудь в городе – здесь в достаточном количестве имеются милые ресторанчики. Но, уверяю вас, – Уолтон приложил руку к сердцу, – вы оцените нашу собственную кухню, мы все готовим только из самых свежих местных продуктов. Позади дома – наш собственный сад, он довольно большой, с уютной беседкой. До моря можно добраться по лестнице в скалах – это самый короткий путь. Правда, лестница довольно крутая, так что, возможно, вы предпочтете пойти в обход, по более пологому спуску. Но даже в этом случае дорога займет у вас не более пятнадцати минут. Наш город очень красив: прекрасные сады и парки, сосновые аллеи, золотые пляжи длиной в несколько миль, а совсем неподалеку – старинный замок…
Казалось, он вот-вот возложит все эти достопримечательности к ногам новых гостей.
– Благодарю вас, – любезно отозвался сэр Уильям, когда они с Патрисией поставили свои подписи в журнале регистрации постояльцев. – Именно по всем этим причинам я и выбрал вашу гостиницу, когда изучал рекламные проспекты в туристическом агентстве.
– Вы не будете разочарованы, сэр! – заверил Уолтон и, помявшись, добавил извиняющимся тоном: – Боюсь только, юной леди будет не хватать общества ее ровесников. Видите ли, обычно нас выбирают люди… эээ… более солидного возраста, так как у нас всегда очень спокойно и тихо.
Из угла холла послышалось фырканье: этот звук исходил от пожилой дамы монументального телосложения. Маленькие близко посаженные глазки недобро сверкали на пухлом лице, над презрительно поджатыми тонкими губами выдавался вперед нос, длинный и острый, как корабельный бушприт. Раздался низкий голос:
– Спокойно и тихо! Так мог говорить ваш отец, мистер Уолтон, но не вы! Его счастье, что он не видит, что вы сотворили с его детищем!
– Вам что-нибудь угодно, миледи? – спросил хозяин с зарождающимся отчаянием в голосе.
– Ничего! – отрезала дама. – Идем гулять, Реджи!
Откуда-то из недр ее многослойного одеяния вынырнула мохнатая голова йоркширского терьера, украшенная бантом. Увидев вновь прибывших, он огласил холл тоненьким, но сердитым лаем. Дама поднялась – в полный рост ее фигура выглядела еще более внушительно – и, прижимая собачку к своей пышной груди, величественно поплыла к выходу. В дверях она чуть не снесла низенького благообразного старичка с зонтиком-тростью. Тот покачнулся и приветственно приподнял шляпу, но леди миновала его, не замечая. Терьер, однако, не оставил его без внимания и вновь пронзительно залаял.
– Забавно! Ты когда-нибудь замечала, дорогая, – негромко сказал сэр Уильям своей племяннице, – что частота и громкость лая у собак обратно пропорциональна их размеру?
Мистер Уолтон, с облегчением глядя вслед уходящей даме, сообщил:
– Леди Кларк – наша самая давнишняя, и, можно сказать, почетная гостья. Она останавливается в «Голове оленя» уже двадцать лет, первые пятнадцать – вместе с мужем.
– Представляю, как ему приходилось нелегко, – хмыкнул сэр Уильям.
– Что, простите?
– Волевая женщина. Это сразу видно.
– О да, безусловно! Простите, вы, наверно, хотите подняться в ваши комнаты и отдохнуть с дороги? Ваш багаж уже на месте. Если нужно, позовите горничную, она поможет распаковать вещи.
– Весьма вам признательны. Идем, Пат.
Провожаемые напутствиями хозяина, сэр Уильям с Патрисией отошли от конторки. У лестницы их весьма шустро нагнал низенький старичок.
– Прошу прощения, – проговорил он с сияющей улыбкой на румяном лице, – здесь, на курорте, мы обходимся без лишних церемоний. Я Тобиас Ховард, – он хихикнул, – тоже одна из старинных достопримечательностей здешних мест.
– Уильям Кроуфорд, – представился пожилой джентльмен, с живым интересом разглядывая нового знакомого. – А это моя племянница Патрисия.
– Постойте-ка… Вы судья Кроуфорд? Уголовные дела – убийства, грабежи и прочее… Я видел ваши фотографии в газетах. Чрезвычайно рад знакомству, сэр!
– Благодарю, мне тоже очень приятно. Только судебные процессы у меня теперь в прошлом – я вышел на пенсию.
– И решили приехать сюда отдохнуть? Вы поступили совершенно правильно! – вдохновенно воскликнул сэр Тобиас. – Да еще вместе с вашей очаровательной племянницей! Надеюсь, вам тоже здесь понравится, мисс. Хотя, признаться, наш радушный хозяин прав: большинство здешних постояльцев – люди почтенного возраста: леди Кларк, я, еще две старые девы… Так что и в самом деле, – он снова хихикнул, – здесь собрались в основном древние рептилии, которые не любят шумных развлечений.
– Меня это нисколько не смущает, – улыбнулась Патрисия. – Наоборот, я буду рада отдохнуть от лондонской суеты.
– Вот и отлично! Но главное: здесь море и солнце. Разве существует на свете что-нибудь прекраснее этого? Ах, простите старика, не стану вас задерживать! Надеюсь очень скоро с вами увидеться!
Старичок кивнул и затопотал к себе.
