Пролежни

Сверкала на солнце златая столица,

мелькали на площади сонные лица,

и только сошла с почивальни нога,

у ног господина взмолился слуга.

«О, мой господин, вы спасите меня!

Прошу вас, даруйте любого коня!

Мне Смерть на базаре рукою грозила –

предчувствую, сгубит меня эта сила!»

Услышав столь странные скорые речи,

купец, сделав шаг, улыбнулся навстречу

слуге, что лежал на полу без движенья,

застыв в ожиданье любого решенья.

«Ты – верный мой раб, и за службу такую,

иди, выбирай себе лошадь любую,

и больше не вздумай ходить по базару…»

«О, нет! Я помчусь в дальний город Самарру!»

И, прокляв судьбу, ускакал что есть духу,

а смелый хозяин искал ту старуху.

И вот на базар господин завернул,

И Смерти в лицо с изумленьем взглянул

«Скажи, ты зачем напугала слугу,

неужто, помочь я ему не смогу?»

Смерть тихо поближе к нему наклонилась:

«Его не пугала я – лишь удивилась,

увидев раба твоего на базаре –

у нас с ним под вечер свиданье… в Самарре…»

Задумался гордый бесстрашный патриций,

и каждую ночь ему виденье сниться,

что будто, поддавшись слепому кошмару,

он скачет в отчаянье в город Самарру,

чтоб Смерть обмануть, чтоб не видеть её,

но грозно сверкает судьбы остриё!

Прошло много лет… Был проездом хозяин

В Самарре. И вот, возле самых окраин

во мраке Смерть пальцем ему погрозила,

как будто прощенье за что-то просила.

Сверкает на солнце златая столица,

на площади гордо белеет гробница.

И утро восходит в сиянии новом

над жизнью – волной в океане суровом…

УЛЫБКА №3

И поставил я в сердце

с невеселою шуткой

балаган без актеров

на ярмарке жуткой.

Ф.Г.Лорка

ПРОЗРЕНИЕ

* * *

Сегодня мне приснился дождь

прозрачно-голубой,

он ждал, когда же ты уйдешь,

чтоб взять меня с собой.

И свет неверный за окном

мерцая, пропадал;

и было как-то все равно -

я тоже молча ждал.

Неслышным шелестом листвы

смеялся черный куст

над громким уханьем совы,

над фальшью наших чувств.

Твой лес не спал, и ждал ответ,

пронзенный тишиной.

И вздрогнул я, услышав: «Нет,

твой путь совсем иной».

И ты ушла, забыв куда,

к истории другой,

и таяла небес вода

прозрачно-голубой.

* * *

Осень.

На темных висках проседь,

в попутчики зонт, перчатки,

и бросить зарядки.

Весна.

Опьянение слаще вина,

закипает в крови цвет-дурман -

я с утра снова пьян.

Июль.

Очень поздно ложусь и встаю,

в море брошена груда огней,

и постель из камней.

Зима.

Передуманы мыслей тома,

перекроены наспех в слова,

и болит голова.

ВДВОЁМ

Пустой квартал. Забитый дом.

Ушли хозяева и гости.

Я знаю все, что будет после,

я помню, что было потом.

Трепещет тело под дождем

продрогшим от воды нарядом,

стоит со мною кто-то рядом,

и скоро вместе мы уйдем.

Уйдем по лестнице наверх,

где будем пить и веселиться,

чтоб после средь кварталов скрыться,

и разнести свой хриплый смех

по улицам пустым и гулким…

А позже всхлипнет грязный вечер