Экранная комната, 1982 год
А Антоша отлучился совсем ненадолго, я даже не успел внимательно осмотреть тут все углы.
– Я вернулся, – сообщил он, открыв кремальерный запор (двери тут именно так запирались), – давай продолжим… о чёс мы там говорили?
– Что тут чаще всего ломается и как это чинить, – напомнил я.
– Тут всё ломается, – с ухмылкой продолжил он, – но чаще всего почему-то процессор. А чинится он очень простым способом – в соседней комнате стоит точно такая же дура, вынимаешь из неё половину процессорных плат и заменяешь ими местные. Если неисправность осталась, значит, дело не в этой половине… тогда заменяешь половину из оставшихся на хорошие… дальше продолжать?
– Не надо, – отозвался я, – принцип понятный. А когда локализуется дохлая плата, тогда что?
– Ну тут уже надо включать осциллограф и замерять сигналы… кстати, иногда и невооруженным глазом можно найти неисправность, если что-то изменило цвет или там вспухло.
– А с жёсткими дисками тоже так же поступать? – уточнил я.
– Не, с ИЗОТами отдельная песня – у них там главная беда это плавающие магнитные головки – когда диск крутится, то головки приподнимаются вверх экранным эффектом и как бы плавают в паре миллиметров над пластиной, а вот при остановке механизм отвода головок иногда не срабатывает. Это ты сразу услышишь, если оно не сработает – головки садятся на диск со звуком циркулярной пилы. Тогда их и этот диск можно сразу выбрасывать, ставить новые головки (вот в том шкафчике запас большой) и юстировать их.
– Юстировать? – не понял я.
– Ну это я тебе потом покажу, когда сломается… ещё вопросы?
– Пока нет, – задумался я, – а на том стеллаже что?
– О, – оглянулся Антон, – там импорт лежит, не трогай, с ним лично Бессмертнов работает.
– Ну хоть посмотреть-то можно? – попросил я.
– Смотри конечно, за просмотр денег не берут, – ответил он, – это вот рубиновый лазер, а это микро-ЭВМ в формате КАМАКа, по мощности примерно как СМка.
– А чего мы её не используем вместо этих шкафов? – показал я на чудовищные чёрные бока СМки.
– У нас как в армии, приказы не обсуждаются, – ответил Антон. – Ну если других вопросов нет, я побежал к гидрикам.
А я поднялся на свою антресоль и тихо поинтересовался у Шурика:
– Слушай, а чего это Артюхин сбежал к гидрикам – там мёдом что ли намазано?
– Во-первых, там нет рентген и СВЧ, – ответил Шурик, одновременно смотря на экран осциллографа, – а во-вторых, у них каждое лето бывают экспедиции в тёплые моря, они же гидрики, им гидросферу изучать надо – понятен вопрос?
– Да уж куда понятнее, – усмехнулся я, – это лето уже прошло практически, а на следующий год куда они там поплывут, если не секрет?
– Не секрет, – отозвался Шурик, – там два основных маршрута – первый из Питера в Атлантику, стоянки обычно бывают в Роттердаме, на Кубе и где-то в Африке. Второй из Владика – Сингапур, Цейлон, Иокогама.
– Неплохо, – ответил я, – а ты тогда почему не сбежал к гидрикам?
– Потому что у меня нету тестя, – усмехнулся он, – третьего секретаря обкома.
Вечером я Вику не дождался, она почему-то раньше ушла, махнул рукой и отправился домой один на полупустом 60м автобусе.А там, когда я поглощал свой дежурный ужин, меня сильно удивила мать своими красными глазами – видно же было, что недавно плакала.
– Случилось что? – поинтересовался я, – так ты не молчи и расскажи, сразу легче станет.
И я таки вытащил из неё подробности её неприятностей… всё оказалось не просто, а очень просто – физрук ей прохода в школе не даёт, пристаёт, если коротко.
– Так влюбился же наверно, – предположил я, – если у тебя что-то ответное к нему есть, так ты не сдерживай себя… ты ж ещё молодая, можно сказать, я всё пойму.
Но оказалось, что ничего ответного у мамы не нашлось.
– Он всегда небритый ходит, одет чёрт-то знает как и ещё это… изо рта у него постоянно пахнет нехорошо… – пояснила она.
– Ну тогда понятно, – ответил я, – если изо рта воняет, это не вариант. Давай я с ним поговорю что ли – если не совсем тупой, должен понять. Он не тупой?
– Мозги у него, кажется, есть, – не стала отрицать мама, – но он на голову выше тебя и тяжелее килограмм на десять.
– Это не беда, – развеселился я, – чем тяжелее соперник, тем громче он будет падать, как сказал один восточный мудрец.
– Я даже не знаю, – задумалась мама, – давай я сама попытаюсь справиться в ближайшую неделю, а потом уж посмотрим… да, хорошая новость есть, – вдруг добавила она.
– Вот с неё бы и начинала, – немного попенял ей я, – какая?
– Нам телефон согласовали, завтра-послезавтра поставят… надо аппарат купить.
– Есть, – козырнул я, – купить аппарат, товарищ мама. По цвету или функциональным возможностям пожелания какие-то будут?
– Только не чёрный, остальное на твое усмотрение, – вздохнула она, – поставим вон тут, на холодильник, – и она кивнула головой направо.
Холодильник у нас кондово-советский, называется Ока-3, произведён в славном городе Муроме десять лет назад. Кстати, ни разу не ломался с тех пор. Жаль, что пока радиотелефонов не сочинили, подумал я, о, вот тебе и тема для прогрессорства – спаять простейший радиотелефон, чтоб внутри квартиры работал… а можно и подальше, вплоть до детского грибочка во дворе.
А вечером мы ещё и сериал вместе по телевизору посмотрели – Дата Туташхия закончился, слава тебе господи, вместо него запустили старого проверенного временем «Адъютанта его превосходительства» с Юрием Соломиным в роли бравого капитана Кольцова.
– Бей белых, пока не покраснеют, бей красных, пока не побелеют, – озвучил я лозунг, написанный на бандитской тачанке, – намертво в голове остаётся, вот бы этих людей, что сценарий писали, да в современную рекламу.
– Какую рекламу, сынок? – удивлённо спросила мама, – она у нас десятилетиями не меняется – «Храните деньги в сберегательной кассе» да «Летайте самолётами Аэрофлота»… как будто деньги можно хранить где-то ещё и летать не Аэрофлотом.
– Это пока, мама, – успокоил я её, – а вот лет через пять реклама очень даже будет востребована, запомни мои слова. И банков будет больше, чем один Сбер, и авиакомпаний прибавится – вот они и будут грызться за свой кусок пирога…
Она удивлённо посмотрела на меня и перевела разговор на другую тему.
– Как там у тебя на работе-то?
– Да пока всё путём, – ответил я, – вживаюсь и осваиваюсь. Коллектив вроде дружный, что и как делать, объяснили. Сегодня вот меня решили приставить к обслуге двух компьютеров…
– К обслуге чего? – не поняла она.
– Ну ЭВМ, сейчас модно называть их компьютерами – от английского слова «вычислитель».
– Справишься?
– Куда ж я денусь, – вздохнул я, – если партия скажет надо, то что?
– Комсомол ответит есть, – закончила она мою мысль.
– Правильно. А если что-то пойдёт не так, попрошу помощи зала, там у нас здоровенный такой зал управления рядом, а в нём сидит человек тридцать. Да, у меня тоже ещё одна новость есть, не знаю уж, хорошей её считать или нет.
– Выкладывай, – ответила мама.
– На днях меня в колхоз отправляют, на сельхоз-работы… у нас ведь творческая интеллигенция должна помогать колхозному крестьянству, а то крестьянство само не справится, знаешь, наверно…
– Надолго?
– На две недели, как обычно.
– И когда отъезд?
– Скорее всего послезавтра… надо будет одежду и обувь подобрать похуже, всё равно оно испачкается и порвётся.
– И что ты там делать будешь, в этом колхозе? Где это кстати?
Я начал отвечать с последнего вопроса:
– Север области, Варнаковский район, деревня Макарьево. 150 километров от нашего Нижнереченска. А работа какая… про это не сказали, что прикажут, то и сделаем – сенокос там по-моему заканчивается и начинается уборка. Вот и будем по очереди сгребать сено и молотить зерно, как мне кажется.
– Ну-ну, – ещё раз внимательно посмотрела она на меня, – смотри водку там не пей, а то я знаю наших колхозников, не просыхают они.
– Это будет сложновато, – развеселился я, – но постараюсь от водки воздержаться. Тем более, что в колхозах в основном самогон пьют, а не водку.
Мама дала мне шутливый подзатыльник, и на этом наш разговор сам собой увял.
Бункер
А на следующее утро на наши антресоли пожаловала делегация из целых двух сотрудников, коих я до этого не видел, и оба ко мне пришли. Первый был научник из бункера, звали его Юрий (но все сокращали до Юрика), и похож этот Юра был более всего на певца и композитора Юрия Антонова. Такой же блондин с хитрым прищуром. Второй звался Мишей (в народе Мишель), и работал он программистом, на вид же он был ни высоким, ни низким, усреднённым каким-то, как тот самый средний человек из песни Круиза.
– Вот Петя и будет вам помогать, – сказал из-за занавески Бессмертнов, – он у нас теперь старший по вычислительной технике.
Не успел я возгордиться таким званием, как Юрик с Мишелем взяли меня под локти и увели в экранную комнату, поближе к рабочему месту.
– Значит, работать я буду у себя на 6-м этаже, – тут же поставил своё условие Мишель, – подальше от вашего дурдома. У меня там на 6-м ДВКшка стоит.
– А программы на чём транспортировать будешь? – проявил я некоторое знание предмета.
– Так вон же флоппи-диск, – и он показал на нижнюю часть одной из стоек СМки, – на них и буду транспортировать, на флопиках. Ну окончательную доводку и шлифовку, конечно, здесь придётся делать.
Флопарь, как его тут называли, я что-то вчера и не приметил… а был он диаметром не 3 с половиной и даже не пять с четвертью дюймов, а все восемь, ёмкость же, судя по надписи на лицевой стороне, он имел 256 килобайт, охренеть просто – страх божий, а не накопитель.
Тут взял слово научник Юра:
– Шлейфы к модулям неплохо бы привести в божеский вид, Петя, – назидательно сообщил он мне, – а то торчит всё в разные стороны, даже смотреть неприятно.
– Приведём, – не стал спорить я, – ещё вопросы?
– Антон-то куда делся? – спросил Миша.
– К гидрикам перевели, – коротко пояснил я.
– Ясно, – бросил Юра, – в экспедицию намылился. И ещё одно – вот этот лазер я забираю, – и он показал на стеллаж с импортной техникой.
– Если Бессмертнов разрешит, тогда сколько угодно, – ответил я.
– Разрешит-разрешит, куда ж он денется, – пробормотал Юра, беря в руки коробку с соответствующей надписью. – Во время выстрелов надо одну теорию проверить.
Я на всякий случай я справился у начальника, разрешает ли он разбазаривать казённое имущество на сторону, получил ответ, что да, всё согласовано, а ты не лезь не в свои дела, Камак. И тогда я поинтересовался у Юрика, нельзя ли мне посмотреть хотя бы одним глазом, что это за бункер и с чем его едят.
– Пошли, конечно, – быстро согласился он, прижимая к боку коробку с лазером, – у нас от автоматизаторов никаких секретов нет.
И тут Миша-Мишель отчалил на свой шестой этаж, а Юра повёл меня в таинственный бункер – это надо было сначала спуститься к проходной… ну то есть к тому месту, где скоро должна была появиться проходная, а потом ещё и вниз на два этажа по узенькой винтовой лестнице. На входе в бункер я сразу поразился толстенному гермозатвору, отведённому в сторону – вот не меньше полуметра толщиной.
– Однако, – заметил я, – судя по мерам предосторожности, у вас тут серьёзные дела творятся.
– Да, случается, – рассеянно ответил он, потом сбегал куда-то вбок, оставил там лазер и вернулся ко мне.
– Вот это и есть наш бункер, смотри, сколько влезет.
Размерами по горизонтали он был ровно таким же, как и наш зал управления, но в высоту в полтора раза больше. Слева тут в два этажа громоздились почти такие же экранные комнаты, как у нас, а справа в дальнем углу имела место чудовищных размеров бочка, изогнутая к тому же под прямым углом. Возле неё и сверху на ней копошились техники в белых халатах.
– Ты, кстати, почему без халата? – строго спросил меня Юра, – у нас положено в халатах всем быть.
– Не успел ещё получить, – отговорился я, – а правда, что при выстреле тут излучение сильное?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
