Ивна тем временем продолжала расписывать моё будущее.
Ты девушка хоть и худая, но смелая, – разглагольствовала она, – ничего, откормим, жизни научим, станешь, как конфетка. Может, ещё и моему Эндрю домага родить сможешь, – я в ужасе повернулась к ней.
А чего ты хотела? – развела она руками. – Уж коль деньги выплатят, так и отрабатывай.
Ни герцогам, ни вашему Эндрю я рожать не собираюсь, – отрезала я.
Ну так ничего, заставят, – елейно улыбнулась мне домажка, – впервые, что ли.
Я, не веря своим ушам, уставилась на неё, а она поднялась со стула и, пройдясь туда-сюда, начала шёпотом перечислять своих детей. Закончив, посмотрела на меня и рассказала:
Всего живых детей у меня семнадцать, – я не знала, что страшнее в её фразе: число семнадцать или слово «живых», но переспрашивать не стала.
– Самый сильный, конечно, Эндрю. Это я слишком долго к себе герцога не подпускала. Рожать надоело. Вот я то больной скажусь, то в комнатах запрусь и не выхожу неделю. Винсент со злости даже какую-то домажку прибил, и потом на меня всю энергию выплеснул. Несколько дней из покоев не выпускал, вот поэтому Эндрю и получился самый сильный.
А остальные дети у вас слабые? – переспросила я.
Какие слабые, а какие и посильней. Всё зависит от мага и его желания, – грустно сказала она, – меня вот к источнику в шестнадцать лет Винсент приволок. Он после истории с королём и Аронадаром решил не брать домажку из школы.
Она посмотрела на меня, вздыхая и вспоминая что-то своё.
Меня родители прятали, а он красавчик был, вот я и выбежала из дома – на него посмотреть.
Женщина замолчала, погладив себя по животу, и, убедившись, что я слушаю, продолжила:
– Винсент как увидел, что я с фиолетовой аурой, перекинул через седло и погнал к источнику. Даже не спросил, как зовут, – почему-то с улыбкой добавила она, – там поставил перед выбором: «Или моей будешь по договору, ритуалом привязанная на всю жизнь. Или снасильничаю, а ты сама потом за дитём прибежишь». Вот я и согласилась.
И потом не хотели сбежать?
Ты откуда свалилась такая несведущая? – ухмыльнулась женщина. – Ритуал привязывает и мага, и домажку.
Как привязывает? – спросила я, не понимая.
Люблю я его и ревную сильно, – она расстроенно поджала губы, – он без меня даже к молодухе не пойдёт, а я её прибить готова, – с тяжёлым вздохом призналась женщина, – хоть и понимаю, что нужно как можно больше плодить домагов.
Я не понимаю, – покачала я головой, – что значит «к молодухе без вас не пойдёт»?
Она на меня покосилась, как на блаженную, схватив за подбородок, осмотрела лицо и, убедившись, что рана только на губе и скуле, продолжила:
– А то и значит, что, если есть привязанная домажка, то и не будет у мага без неё детей ни с кем, – сказала она, приложив к моей губе холодный кругляш, – вон, я с мамашей братьев раз двадцать возлежала, пока та зачала.
И вы на это согласились? – Я посмотрела на женщину, недоумевая.
Вас там, в школе, чему учат? – подняла брови Ивна. – Стать привязанной домажкой аристократа – лучшая судьба для таких, как мы. Если, конечно, рожать можешь, а то вон, у короля бесплодная была, так он её и выпил.
Я с недоумением посмотрела на Ивну, но женщина по-своему поняла мой взгляд.
Тебе не о чем волноваться. Даже если не поведут к источнику, подпишешь договор, родишь несколько деток, так, может, и отпустят после возраста, – улыбнулась она мне, успокаивая. А потом очень тихо, думая, что я не слышу, добавила:
– Это вот меня не отпустят, а у тебя шансы есть.
Глава 2
Как тебя там? Валлери, вставай давай! – скомандовала старшая дочь Ивны, войдя в комнату. – Братья приехали, тебя требуют, – и, понаблюдав, как я ищу свою мантию, попросила, – ты уж мать не подставляй, а то мы мстительные очень, можем и на дитятке твоём в будущем отыграться.
Где моя мантия? – спросила я, разозлившись на столь бесцеремонную угрозу. – Верните её быстро, иначе я Гастону с Дизером сейчас такого расскажу, что вам не то что на моих детях, вам и на своих не удастся отыграться.
Девушка отпрянула, не ожидая столь жёсткого ответа, поманила пальцем кого-то, и только теперь я увидела, что это Докрей.
Верни ей мантию, – приказала она. Докрей улетел, а девушка, повернувшись ко мне спросила:
Это все требования?
Браслет сними, – протянула я ей руку.
Не могу, это только Эндрю под силу, ну и, само собой, магам, – и, посмотрев на меня, добавила, – да не бойся ты, это мама от домажек в постели устала, да и беременной всё время ходить тяжело, а так ты ей даже понравилась.
Мне было всё равно, понравилась я Ивне или нет. Про себя я размышляла о том, сколько из замковых Докреев – бывшие домажки герцога.
– Меня Ольгой зовут, – представилась девушка. – Так ты с нашим Эндрю в школе учишься? – Я, кивнув, спросила:
А сама чего не в школе? – Ольга развела руками.
Так слабые мы, вот отец нас к серым магам и пристраивает, – улыбнулась она своим мыслям, – любит он мать очень, и детей её жалеет.
А кто беременную девушку изуродовал? – спросила, вспомнив как та заверещала, когда её Ивна ударила.
Ольга посмотрела в сторону, и я, взглянув туда же, увидела, что девушка сидит в углу. Влетел Докрей с моей мантией в руках, я обшарила карманы и, вытащив хроносы, жгут и шестерёнку, переложила всё в карман своего платья.
***
Валлери, бедная моя, – сказал Гастон, обнимая меня за талию, – тебе больно?
Я успела выставить вперёд руки, чтобы маг не прижимал меня к себе.
– Она за это заплатит, я тебе обещаю. Любой заплатит, кто причинит тебе вред, – сказал герцог и нежно подул на мои губы.
Мы находились в небольшой комнате, обставленной на удивление просто и даже изящно. У одной из стен был зажжён камин, что добавляло атмосфере некую степень уюта, рядом стояли несколько кресел и небольшой стол, уставленный закусками и с бутылкой вина в центре.
Дорогая, а почему ты в таком ужасном платье? – удивился Дизер. – Ивна, это что, мода такая? – строго спросил он, повернувшись к женщине.
Мать Эндрю стояла у дверей вместе со своей старшей дочерью и выглядела растерянной, нервно теребя заткнутое за пояс полотенце. Она внимательно смотрела на меня. «Странно, – подумала я, – как можно носить за поясом сырое полотенце?» То, что оно сырое, я ощутила на своей спине, до сих пор удар от него жёг место удара.
Ивна, мы же привезли гардероб и подготовили комнаты, в чём дело? – сердито спросил Гастон.
Я не поняла, что это для неё, – ответила та и как-то осунулась при виде рассерженных братьев.
С минуту Гастон и Дизер разъярённо смотрели на неё, а я, решив не усугублять, сменила тему разговора.
Я хочу вернуться в школу, – высказала я обнимающему меня Гастону, он в ответ ласково улыбнулся.
Дорогая моя Валлери, ты же знаешь о наказании за побег? – ответил он мне вопросом, растягивая каждое слово. Я кивнула.
Хрупкая моя девочка, – выхватил меня из рук брата Дизер, – мы тут придумали, как тебя избавить от наказания, – сказал он, усадив к себе на колени и невольно надавив мне на спину. Я, застонав от боли, прогнулась. – Бездна, Валлери, что с тобой? – спросил испуганно парень.
Гастон подскочил ко мне и, одним движением разорвав на спине моё платье, гневно прохрипел:
– Ивна, ты совсем ополоумела? – И я увидела, как в глазах мага вспыхнула злость.
Дизер, перехватив меня под живот, очень аккуратно понёс куда-то по лестнице. Как оказалось – в подготовленные для меня комнаты. Их было две: одна небольшая, перед входной дверью, и вторая, спальня-будуар. В спальне стояли огромная кровать с балдахином, кушетка, туалетный столик и большой шкаф. Все было обставлено по-девичьи, с бело-розовыми рюшами и кокетливым бантом на покрывале.
Изуродованная девушка старалась мне услужить: помогла переодеться в пижаму и залезть на высокую кровать. Ощущая во всем теле усталость и дрожа, я закуталась в одеяло и прикрыла глаза. Девушка молча прилегла на кушетку, и даже доносившиеся через открытое окно звуки скандала не помешали нам забыться скоротечным сном.
Лежите, лежите, Валлери, – сказал тот самый старичок, лечивший меня недавно после ледника, – что же вы сразу не сказали, что вас ударили заговорённым полотенцем?
Вы серьёзно? – переспросила я.
Нет конечно, – вздохнул он, – но на кого-то свалить ответственность нужно. Вам ничего не будет, а меня вот могут и наказать.
Вы же маг, как вас могут наказать? – удивилась я его оправданию.
Я сателлит, к сожалению, и моя семья полностью зависит от герцогов Каризало, – грустно поведал мне лекарь.
Сочувствую, – и, найдя взглядом девушку, кивнула на неё, – помогите и ей, пожалуйста. – А у домажки спросила:
Где моё платье?
Его выкинули, – ответила она и подошла, протянув мне мои артефакты, я с благодарностью кивнула.
Когда мы остались одни, девушка поставила на столик рядом со мной стакан молока.
Вот, герцоги сказали, что ты любишь, – сообщила она, а я спросила:
Как давно приготовили эти комнаты?
Уже недели две, но гардероб привезли пару дней назад,
«Так, – размышляла я, осматривая комнату невидящим взглядом. Значит, Маргарита согласилась мне помочь, и сразу пошла к герцогам с предложением. Что же, меня все предупреждали».
Заметив, что девушка стоит и ждёт от меня каких-то действий, я спросила:
– Тебя как зовут? И как оказалось, что ты носишь не мага?
Эдна Альтеро, – представилась она, – влюбилась в домага, вот и сглупила, – мои уши сразу определили ложь.
Послушай, Эдна, я чувствую, когда мне врут, – показала я ей на свои уши, – если это тайна, можешь ничего не говорить. Но если хочешь, чтобы я тебе помогла, расскажи всё, как есть, без вранья и недосказанности.
Расскажу, – согласилась девушка и, придвинув к моей кровати стул, устроившись на нём, начала повествование. – Есть города, где совсем нет магов, там живут свободные домаги и примаги.
Как это «свободные»? – переспросила я. – Свободные от кого?
Не знаю, но там совсем нет магов, а в королевстве считается, что это простое человеческое поселение, – попыталась объяснить она.
Я выросла в таком городке, туда даже примаги заезжали редко, – вспомнила я тёплый Делфис, – откуда в том городе могли взяться домаги?
Наверное, беглые, или те, кого прятали родители, – ответила мне Эдна, думая о чём-то своём, – но им, чтобы прокормиться, не хватает магии.
Можно и своим трудом прокормиться, – парировала я, представляя огород Сита.
Без магии это не жизнь, а выживание, – заявила без капли сомнения девушка, и увидев, что я не спешу с ней соглашаться, решила просветить:
Защиты от болезней нет, вещи все время ломаются, продукты портятся, и работать приходиться с утра до ночи, – перечислила домажка недостатки жизни которой никогда и не жила. – Разве это жизнь?
Но при этом всём ты свободен, – выдвинула я свой аргумент.
Магия позволяет выращивать хорошие урожаи и скот, делать магические предметы, да и простые предметы с магией намного качественнее, – не сдавалась она и, победоносно улыбнувшись, стала рассказывать дальше:
Вот и в городе, где нет магов, ищут одарённых девушек, чтобы те им детей с магией родили.
Предположим, – согласилась я: в Делфисе девицы тоже старались получить одарённого ребёнка, чтобы потом продать его государству.
За каждого малыша обещают дом подарить и на всём готовом в нем поселить. Вот я и согласилась! – со вздохом закончила она.
И что случилось дальше?
Меня свели с домагом, и я недолго жила в его доме, – рассказывая, Эдна сжала кулаки, – а как стало понятно, что ребёнок без магии родится, меня сразу выгнали.
«Ничего себе история, – подумала я, – а вдруг это был очень слабый домаг, и просто обманывал девушку?»
– А как тут оказалась?
Родители узнали, что привязанной домажкой я уже не стану, продали герцогу, а на эти деньги сестру в школу отправили, – пояснила она, а на мой вопросительный взгляд на её живот, добавила, – я испугалась и не рассказала, что ребёнка ношу, а потом уже поздно было.
Эдна, а тебе разве не рассказывали: чтобы родить одарённого ребёнка, отец должен быть сильнее тебя магически?
Рассказывали, конечно, но ауру видят только маги, или очень сильные домаги, – пожала она плечами, – ты не думай, я не совсем дура. Перед тем, как соглашаться, познакомилась с домажкой, у неё уже трое детей одарённых, правда, примаги, но живёт она припеваючи, ни работы, ни горя не знает. Только просят иногда манны урожаю подкинуть, да подарки и красивые платья дарят.
А изуродовал кто тебя?
Герцог Каризало, когда потащил в постель, увидел, что беременна, – скривившись, ответила она, – ударил наотмашь по лицу, а на пальце у него перстень большой, вот щеку и рассёк.
Да уж, натворила ты дел! – ответила я девушке. И ведь герцога понять можно. Но и осуждать её не могу, сама, как дура, Марго поверила.
Решив, что отчаянье – не мой путь, а смирение не поможет сбежать из замка, сказала, обнадёживая себя и девушку:
Ладно, посмотрим, может, и удастся из ситуации вылезти!
В комнату, не стучась, вошла Ольга, достала из гардеробной несколько красивых платьев на выбор и, посмотрев на Эдну, недовольно скривилась.
