В 92 году один приятель пытался мне объяснить, что такое интернет. Как же я над ним потешалась — уверена была, что это он фантастики обчитался.
На улице большого города во мне возникает ощущение полёта, а на улицах малого — не возникает. Не идут со мной рядом десятки людей, нет чувства, что я — крупица человечества. Слишком часто встречаешь знакомых — это мешает отстраниться от своей маленькой частной жизни.
Нельзя подрывать в ребёнке его базовое доверие к миру, думать надо, что говоришь.
Эта гламурная культура в конце концов укусит свой собственный хвост — потому что ничто живое глянцевым не бывает.
Когда я в ещё 86 году, будучи комсоргом в мостоотряде, собирала подписи в поддержку Леонардо Пелтиера, мои комсомольцы прикалывались: «Не знаем, кто такой Леонардо и где этот Пелтиер, но пока его не отпустят, мы на работу не пойдём!»
Вспомнила о своей первой командировке — ещё в 86-м. Хурма, привезённая мной в Барнаул из тёплых краёв, из Ростова, оказалась терпкой, вяжущее ощущение во рту мешало говорить. Все предлагали угостить ею главного инженера перед планёркой.
У строительного мастера нет чётко сформулированных обязанностей. У него скорее дипломатическая миссия буфера — между гегемоном-пролетарием и большим начальством. Большое начальство бывшего гегемона побаивается. Ему не хочется гробить нервы и терять лицо. Поэтому нужен мастер — подавленное виноватое существо, которого можно ругать и сверху, и снизу. Начальство постоянно грозит лишить премии или загнать в командировку в медвежий угол. Гегемон в силу постоянного с ним контакта и численного превосходства давит морально на неокрепшую психику молодого специалиста. «Идёшь на поводу у рабочих» — постоянный упрёк сверху и «выслуживаешься за наш счёт» — главная тема снизу. Поэтому мастера часто спиваются, параллельно становясь заматерелыми прорабами, или сбегают в проектные институты — вариант для особо нежных. Иногда уходят в гегемоны — чтобы спокойно спать и больше зарабатывать.
У меня закаточный ключ такой неудобный, что из него застрелиться хочется.
По областному телевидению программа «Просто жизнь». Молодой офицер поднял проблему — водка на войне. Он сказал, что девяносто процентов ребят в Афгане погибли нетрезвыми — из-за частичной потери бдительности, на минном поле и т. д. (Даже упоминал, что Александр Македонский был алкоголиком, пировал с побежденными царями и дарил им отвоёванное у них же).
Конечно, писать о весне — уже граничит с пошлостью. Но в свою двадцать шестую весну вдруг замечаю, что дом напротив опутан паутиной винограда, что на этой лозе держится-качается странной формы скворечник, в котором временно, без прописки — как мы — живут воробьи. Я всё это замечаю потому, что моя доченька всё это видит в первый раз.
8
Сколько судеб может исправить один солнечный день.
Ни октябрь 93-го, ни декабрь 94-го не были мною осознаны и прочувствованы — я жила в другом мире. В ноябре 93-го родилась младшая. Со старшей мы уже занимались в музыкальной школе — ей к началу учебного года было четыре, и она уже давно умела читать.
Впрочем, о начале октября 1993 рассказал знакомый, из казаков. Они поехали тогда в Москву поддержать Ельцина. В Москве их встретили, какой-то миллионер помогал их устроить. Выдали оружие, каски, бронежилеты. Но сказали, что Ельцин им не очень доверяет, потому что какие-то другие казаки перешли к Руцкому. Потом они были на первом этаже Белого дома, там всё заминировано. Видели, как стреляли в мирных людей, в одиннадцатилетнего мальчика (что он там делал??), потом брали гостиницу «Россия». Слава богу, никто из них не пострадал, одного слегка задела пуля. Знакомый мой привёз на память трофейную резиновую дубинку.
Пока я была в декретном отпуске — наша судоверфь разорилась, никакой другой работы в южном небольшом городе не было тоже.
На улицах появилась цыганка-гипнотизёр. Убеждает женщин отдать ей деньги и драгоценности, те идут домой и всё ей выносят, она исчезает, а они хранят тайну ещё несколько дней. А потом, очнувшись, стыдятся идти в милицию — непонятно, как там объяснять собственное поведение.
На рынке девочка лет пяти просит на хлебушек. Какая-то тётка сердито выговаривает:
— А мама почему тебя не кормит?
— У мамы нету! Маме даже курить нечего — совершенно искренне жалуется ребёнок…
Ей жаль маму. А свою жизнь она считает вполне хорошей. Так считают все дети. Они не сравнивают свою жизнь с чужими, с идеалом. Двойственность их не гнетёт.
У соседей из 155-й сын Славик три месяца не пишет из армии. Был в Волгограде, а сейчас «неизвестно где» — родители боятся произнести слово Чечня…
Продавщица на рынке только что говорила со своей товаркой нормальным голосом. Но тут подошла я и она «включила дурочку» :
— Пожалуйста, лапочка. Что мы желаем? Огурчики свежие, по четырнадцать рублей полкилограммчика…
В этой наигранной ласковости было столько агрессии и раздражения, что я поспешила уйти.
Очень довольная собой мамаша на людях отчитывает свою девятнадцатилетнюю дочку:
— Подписку собирать она не может! Позвони в дверь, улыбнись человеку, скажи приятным голосом, какая это хорошая газета… Да иному мужику просто приятно девушке деньги дать, а газета ему и не нужна!
— Не хочу я никому улыбаться. Газеты разносить буду, а уговаривать — не хочу.
— А как же ты жить собираешься? В наше время надо улыбаться людям, а иначе на хорошую работу не устроишься! Я тебя специально на эту работу устроила, чтобы ты общаться с людьми научилась!
Моя знакомая челночит, ездит из Сочи в Турцию на «ракете». Дорога от семи до одиннадцати часов, вдоль Грузии. А в Турции у них всего четыре часа, чтобы набить баулы одёжками — и обратно на «ракету». В Сочи их встречают рэкетиры. А вот в Турции рэкетиров нет вообще, закон к ним очень суров.
9
Служащая из службы занятости призывала меня к рабскому труду во имя чистоты трудовой книжки.
Они написали, что у них есть вакансия. Я пришла. На вопрос о том, какая у меня специальность, ответила — инженер-строитель. «Хорошая специальность» — непонятно усмехнулся директор. Я про себя удивилась — ведь у него, очевидно, такая же. Меня взяли и два месяца ничего не платили, потом я уволилась. Несколько таких опытов внесли живость и разнообразие в жизнь нашей семьи, но не дали ни денег, ни профессионального роста. Зато у меня было достаточно времени для маленьких дочерей, с их музыкальными школами и балетными студиями.
Моя подруга окончила курсы тибетской медицины. Правда, в выданном ей по итогам курсов удостоверении написано «тибецкой». Она демонстрировала свои новые навыки — нарисовала проекцию моей ауры. Обнаружила некоторые отклонения от нормы. Ауру определяют так: когда маятник подносят к её границе, он от неё отталкивается.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
