Дитя Осени. Мир Калейдоскоп

– А может и есть.

– Может нет, а может есть, в старых легендах.

– А почему они вытоптали наши посевы? Для чего? Они что, хотят нашей смерти?

– Ну что ты? Мы для них не больше, чем дорожная пыль. Думаю, им всё равно, умрём мы или нет. Им просто всё равно.

– Я этого так не оставлю! – грозно пообещала Акико, вставая на ноги. – Я всё изменю, когда вырасту! Я буду мстить!

– Конечно, девочка. Конечно. А теперь пойдём ужинать. Ты наверное совсем устала.

– Ничуть! – покривила душой Акико, но после ужина уснула ещё до того, как её голова коснулась подушки.

Так и ушли в прошлое волшебные сказки бабушки Таке. Днём Акико работала в доме и вокруг него, стараясь восстановить то немногое, что уцелело после визита высокородных гостей. Ловила раков в речке. А вечером от усталости валилась с ног, и мгновенно засыпала.

Каждое утро девочки начиналось с клятвы мщения и защиты слабых, и каждый вечер перед сном она повторяла её сама себе.

Так и тянулись бы эти безрадостные дни, если бы в одну из ночей девочку не навестила её подруга.

Акико просто почувствовала, что кто-то сидит рядом с её кроватью и открыла глаза.

Рядом с ней на полу, подобрав ноги под себя сидела Хаииро в своём белом кимоно с красными листьями.

Акико не стала спрашивать, как она попала в дом.

– Ты не пришла нам на помощь. – сказала Акико.

– Я не пришла вам на помощь. – согласилась Хаииро. – Но на то была причина.

– Ты могла не дать им забрать моего отца.

– Для этого мне пришлось бы убить их всех. И, отвечая на твоё следующее высказывание, да я могла это сделать, но это ничего не дало бы. За ними пришли бы другие, и их было бы ещё больше. Что тогда? Убивать и их тоже? Это не то, для чего я здесь.

– Мы могли бы убежать.

– Далеко вы не ушли бы. Да и потом ты плохо знала своего отца. Может он и не был самураем от рождения, но дух воина у него в крови. Он бы предпочёл умереть на своей земле, нежели позорно бежать. Да и некуда бежать вам. Война застигла бы вас в любом случае.

– Откуда ты знаешь? И в таком случае, зачем ты пришла?

– Человек, из-за которого пострадал твой отец, на самом деле погиб на той поляне с дубом. Чудовище пришло в себя раньше, чем я думала и обескровило его, и я подозреваю, что пропавшие деньги взяли те, кто нашёл его. Ещё я пришла, чтобы сказать, что я буду помогать тебе до тех пор, пока не придёт время уходить.

– Кому уходить? Тебе или мне?

– Тебе, Акико. Я останусь, пока не выполню свою задачу.

– Тогда уходи. – спокойно ответила девочка. – Я никуда с тобой не пойду. Мне ещё есть о ком заботиться.

– Ты повзрослела, милая Акико. И это хорошо, хотя я бы всё отдала, чтобы это произошло не такой ценой. Я ухожу, но про вас я не забуду.

Хаииро сдержала своё слово. С тех пор каждое утро Таке и Акико находили перед дверью мешочек с едой.

А дни становились короче, а ночи длиннее. Деревья лишились своих красочных нарядов. А по ночам горизонт стал полыхать алым. Это было зарево войны, и со временем оно становилось всё ближе и ярче.

Теперь девочка работала допоздна не покладая рук и ей уже не нужны были сказки, чтобы уснуть, но клятва не была забыта

Девочка из леса появилась вновь. А Акико даже была рада этому, ибо бабушка почти всё время находилась где-то далеко в своей голове, в долине светлых воспоминаний, и там ей было гораздо лучше, чем здесь. Она ела, если еду клали перед ней. Благодарила, но не разговаривала, и, вероятнее всего даже не узнавала Акико.

Долгими, зимними вечерами они с Хаииро говорили о том, о сем.

Однажды Акико призналась подруге, что хочет отомстить за смерть отца.

– Месть – это хорошо. – одобрила девушка-лиса, глядя на неё своими разными глазами. – А кому ты будешь мстить? Тому, кто отдал приказ или тем, кто его исполнил?

– Им всем. – не задумываясь ответила та.

– А как насчёт тех, кто встанет на их защиту?

– Они пожалеют об этом.

– Значит ты готова пустить реки крови невинных ради своей мести?

Здесь Акико ответила не так скоро, но ответила.

– Виновные в смерти Тадаши легко отняли у него жизнь. Так почему же с ними должно поступить иначе? По моему мнению, если ты убиваешь, то будь готов быть убитым.

– Справедливо. То есть это было бы справедливо в идеальном мире, где говорят одну правду и вообще всё прекрасно устроено. В вашем же мире твоя месть только умножит несчастья.

– Значит, я должна пожалеть их? Тех, кто не пожалел меня?

– Я этого не говорила. Ты вольна мстить так, как тебе хочется. Просто это ничего не даст. От твоей руки падут и непричастные, и тогда уже они будут мстить тебе.

– Если всё так как ты говоришь, то как же мстить?

– Не знаю. Но даже если погибнут все виноватые, то их место займут такие же люди.

– А мысль, что могут прийти лучше не допускается?

– Отчего же? Допускается. Но не в это время и не в этом месте. Люди жестоки не потому что им нравится быть жестокими, хотя и такие тоже имеют место быть. Они просто не задумываются о своей жестокости. Сама эта эпоха жестока, а люди вполне ей соответствуют. А от жестокости власть имеющих во все времена страдали в первую очередь простые люди. Вот к примеру сейчас бушует война. Знаешь, что будет, когда война докатится до твоего дома? Огонь и железо, кровь и боль. Может тебе удастся спрятаться и тебя не тронут. Но мимо они не пройдут в любом случае.

– А чтобы избежать этого, нужно не быть простым человеком.

– Это может коснуться каждого, но в общем ты права. Однако в это время и в этом месте простолюдин по крови ничего не сможет изменить в своей судьбе, будь он хоть втрое умнее или сильнее

– А есть время или место, где это не так?

– Такое место есть. Там будут ценить тебя по твоим делам и характеру, а не по длине родословной.

Иногда, что-то делая в огороде, или у реки, Акико чувствовала на себе невидимый, но очень пристальный взгляд из тьмы. Причем она откуда-то знала, откуда на неё смотрят, но увидеть смотрящего не получалось.

Однако странность была не в этом, а в том, что у девочки было стойкое ощущение, что она знает невидимого наблюдателя. И это была не Хаииро. Потому что это ощущение взгляда на себе преследовало её ещё со времён беззаботных прогулок по лесу вместе с подругой, когда она ещё ничего толком не понимала и не очень то и задумывалась над этим.

Впрочем у неё и сейчас особо не было времени думать. Бабушка Таке стала очень мало есть, несмотря на то, что еды хватало. Она всё больше сидела на лавочке у дома и смотрела на траурные столбы дыма от горящих деревень днём, и на приближающееся зарево пожаров ночью.

Как завороженная она смотрела в горизонт и не каждый раз отзывалась если с ней заговорить.

С каждым днем она все больше уходила в себя. Бабушка тяжело переживала потерю сына, и, хоть внучка всячески пыталась ее развлечь всё было тщетно.

Лишь однажды бабушка сумела оторваться от бесконечного созерцания и сказала:

– Они увезли моего сына увезли и убили. Он умер вдали от нас среди них знакомых людей, а я не смогла даже перед смертью посмотреть ему в глаза. Скоро умру и я, а его не будет рядом.

– Может отец ещё вернётся. – возразила Акико, обнимая её. Она на самом деле не верила в это, но ей хотелось утешить бабушку. – Может эти люди нашли настоящего виновника?

Говоря это, девочка крепче прижалась к бабушке, чтобы та не видела её слёз.

– Даже если и так, твоего отца это не вернёт. Они слишком важные, чтобы признаться себе, что совершили ошибку. Они скорее убьют тысячу таких, как он, нежели позволят уличить себя в неправоте.

Эти слова подобно солдатскому сапогу топчущему зелёную поросль, уничтожили последнюю надежду в душе девочки. То же самое говорила и Хаииро. От осознания собственного бессилия на сердце становилось ещё горше.

Вскоре в одной из тревожных ночей Девочка внезапно пробудилась ото сна. Она открыла глаза так будто бы и не спала вовсе с четким осознанием Того что она осталась в доме одна

Вздрагивая от частых громовых раскатов, девочка подошла к постели бабушки и взяла ее за руку.

Рука была холодная как лед

Дыхания тоже не было.

Ещё не полностью понимая, что произошло девочка отпустила безвольную руку И села на пол. Гром прогремел прямо над хижиной и сильные порывы Ветра распахнули дверь. Вспыхнула молния осветив сидящую на пороге серую лису. Особенно ясно выделялись разноцветные глаза на белой мордочке.

При следующей вспышке это уже была её подруга, Хаииро, а в следующую секунду исчезла и она. И девочка услышала тихий голос шепчущие в ухо:

– Пора уходить.

– Я никуда с тобой не пойду. – сказала она. – Я не оставлю бабушку вот так.

– Ты ничего не можешь сделать для неё.

– Я могу похоронить её.

– Бессмысленная трата сил. Зачем?

– Для тебя возможно. Ведь ты не человек.

– Да, я не человек и мне не дано понять вас полностью, но я сделаю, как ты скажешь, если тебе от этого станет легче.

– Тогда помоги без лишних вопросов.

На востоке уже занималось пасмурное утро, когда девочки закончили свою печальную работу.

– Теперь мы можем уходить? – поинтересовалась Хаииро.

– И бросить всё это? – Акико обвела рукой крошечные земли, некогда столь заботливо обихоженные её отцом, а теперь запустевшие. Лишь кое-где её стараниями начали пробиваться на свет слабые бледные ростки.

– Война идёт сюда. – неожиданно сказала девочка-лиса. – Она уничтожит здесь всё и тебя в том числе.

– Пусть. – Акико и в самом деле было всё равно. Теперь уже всё равно.

– Я этого не могу допустить. – отрезала та. – Мне поручено доставить тебя живой и невредимой.

– Куда?

– Увидишь.

При мысли о том, что она покидает родной дом навсегда, Акико захотелось расплакаться. Но слёз уже не было. Они были на исходе после первой потери, а сегодня ночью закончились полностью.

Поэтому она встала.

Лишённая всего, она в последний раз посмотрела на место, где она родилась и росла. На неказистый домик и старый облетевший клён нависающий над ним.

Она вспомнила улыбающееся лицо своего отца, свой восторг, когда он носил её на своих сильных руках. Вспомнила ласковый голос бабушки и её сказки.

От этого всего нестерпимо защемило сердце и глаза вновь наполнились слезами.

Акико протянула руку девочке-лисе и их окутала тьма.

2. Калейдоскоп.

Глава 1

Акико чувствовала себя очень странно в этом мире. У неё дома путешествие по лесу непременно должно было сопровождаться птичьим щебетом, трескотнёй кузнечиков и прочих насекомых, а иной раз и мышиным попискиванием.

Здесь всё было иначе, хотя птицы были. Во всяком случае ей хотелось бы верить, что эти кружащие в небе точки – птицы.

Из чащи доносился чавкающий клёкот. Деревья скрипели, толкая друг друга ветвями. Под копытами лошади, на которой путешествовали она и её наставница Нацумэ, хрустели мерзко извивающиеся многоножки и другие многочисленные твари, названия которых Акико не знала. Чужое солнце казалось угрюмым и больным. Светить то оно светило, но, казалось, что оно делает это через силу. По утрам оно еле мерцало, а к полудню превращалось в плюющийся алым пламенем шар, отчего окружающий ландшафт казался абсолютно чуждым. Деревья и трава казались чёрными в этом адском свете. Порой ей даже казалось, что она умерла и попала в дзигоку. Однако в аду хотя бы жарко, а здесь время от времени задувающий ветер дышал зимним холодом.

Лошадь тоже не была похожа на привычных ей лошадок. У неё была слишком маленькая голова, и слишком острые зубы, и Акико уже несколько раз видела, как эти зубы ловят крупных насекомых в траве, что по её мнению никак не могло считаться типичной лошадиной привычкой.

Они путешествовали так уже второй день и ничего интересного вокруг не происходило за исключением одного эпизода ещё более подчеркнувшего чуждость этого мира.

Вдруг из ниоткуда с громким треском на тропу один за другим выбрались существа столь же странные, сколь и омерзительные. Вытянутые тела были покрыты колючей бронёй, как у крабов, а щёлкающие кривые клешни ещё больше усиливали это сходство. Упрятанные под панцирь многочисленные ножки бешено стучали по твёрдой земле. Сегментированные остроконечные хвосты противно дёргались в нетерпении, издавая тот самый треск. Края панциря выдавались вперёд, из-за чего морд их не было видно.

Нацумэ сэнсэй отреагировала незамедлительно. Она выпрыгнула из седла, доставая длинную изогнутую катану, проделав это одним быстрым движением. Мгновением позже к ней присоединилась Акико с почти такой же катаной, но короче и легче.

Сухопутные крабы обрадованно засуетились, окружая добычу, но Нацумэ было именно это и нужно. Широко размахнувшись, она ударила. Казавшаяся монолитной серая броня чудовищ треснула, как яичная скорлупа. Ошмётки и осколки брызнули во все стороны.

Не будучи уверенной в том, что у неё хватит сил на такой же удар, но стараясь не отставать от наставницы, Акико ткнула своим мечом в темноту под хитиновым покровом. Раздавшийся болезненный стрёкот показал, что это была хорошая идея. Ещё одному она подрезала с хрустом ножки. Лишённый возможности двигаться, обозлённый краб щёлкнул клешнёй хватая меч девочки, но она успела перевернуть клинок заточенной стороной так, что он сам себя покалечил. Лишённому конечностей крабу только и оставалось, что противно скрипеть и свирепо вращать глазами на стебельках, но клинок Акико утопленный ему в глазницу положил конец и этому.

– Надо же, – задумчиво сказала Нацумэ. – А ведь раньше здесь, нет-нет да и попадалась всякая мелкая, теплокровная живность. Ласки, там мыши и тому подобное. Но, видно, эти суставчатые твари всех их подъели, а теперь за людьми охотятся. Вот, что значит, сидеть безвылазно в Цитадели, пока Скверна распространяется повсюду. Надо бы найти их логово и уничтожить молодёжь, чтобы не плодились тут. Возможно, на обратном пути так и сделаем.