– Полной неуязвимости моя сыворотка не дает, но последствия могли быть в разы хуже, вплоть до летального исхода, – поясняет док.
Я уже говорил, что он – гениальный ученый? Повторюсь.
– Тот, кто все это устроил, наверняка сделал фотографии, – добавляю я, отметив, что снова могу ясно мыслить.
– Я разберусь, – подает голос начбез.
– Не облажайся, Влад. Сам понимаешь, мне лишние проблемы ни к чему. И еще… через час устрой мне встречу с Роландом Фишером. В каком-нибудь неприметном месте. Если будет упираться, притащи силой. – Раздав приказы, перевожу взгляд на Артемьева. – Мне нужно в душ. Десять минут истекли? – Он коротко кивает, вытаскивая из моей вены иглу и отсоединяя капельницу. – Но со встречей через час ты погорячился, – осторожно произносит Ярослав.
– Я в порядке, – рывком принимаю сидячее положение и тут же осознаю, что немного погорячился.
Ни хрена я не в порядке. И за это Алатее Граф тоже придется расплатиться сполна. Пока она тешит себя тем, что я ни черта не помню из нашего вчерашнего рандеву, Фишер позаботится о том, чтобы ее имя навсегда исчезло с афиш.
Обещаю… падение будет жестким, Тея.
* * *
– Я на такое не подпишусь. Ни за какие деньги, – Фишер понижает голос до свистящего шепота и трусливо оглядывается, опасаясь, что кто-то мог подслушать наш разговор.
Напрасно дергается, дешевое придорожное кафе я арендовал целиком на пару часов. За соседними столиками под видом заехавших на перекус дальнобойщиков расположилась моя доблестная, но поредевшая охрана. Парней, что сняли возле апартаментов в Москва-Сити, пока так и не обнаружили, и вряд ли найдут какие-либо следы. Это наводит на мысль, что я имею дело отнюдь не с дилетантами.
– Девчонка, которую ты мне подсунул за весьма внушительный гонорар, пыталась меня отравить, – расслаблено откинувшись назад, я сканирую Фишера расстрельным взглядом, заставляя его потеть и нервничать.
– Вы в этом уверены?
– На сто процентов, – утвердительно киваю я. – Экспертиза обнаружила в моей крови остатки сильнейшего яда. Если бы не экстренная профессиональная помощь врачей, я бы сейчас с тобой не разговаривал.
– Зачем ей это делать? – сипит Фишер.
– Ты мне скажи. Может быть, вы с Алатеей действовали сообща? – я небрежно пожимаю плечами и лениво прикуриваю сигарету.
Судя по побелевшей физиономии и выпученным бегающим глазам, Фишер вот-вот наложит в штаны от страха. Очевидно, что тупой недоумок ни при чем. Он бы не рискнул своей задницей, кишка тонка и слишком труслив, чтобы ввязаться в подобную схему.
– Ладно, я вижу, что ты не в курсе событий, – милостиво бросаю я. – Но это не снимает с тебя ответственности. Как, по-твоему, я имею право на возмездие?
– Я вас предупреждал на ее счет, – ослабив узел нелепого пестрого галстука, Роланд хватается трясущимися мясистыми пальцами за кружку и делает несколько жадных глотков остывшего кофе. – Я изначально говорил, что девчонка не проста, но вы упорно настаивали на встрече с ней, – промокнув потное одутловатое лицо бумажной салфеткой, он пытается перевести стрелки на меня.
– Я купил эту встречу, Фишер, – с леденящим спокойствием напоминаю обстоятельства нашей сделки. – А ты продал не протестированный товар, подвергнув жизнь покупателя смертельной опасности. Мне положена компенсация, Роланд.
– Я могу вернуть вам…
– Деньги мне не нужны, – перебиваю я. – Ты окажешь мне услугу, и мы будем в расчете. – Фишер дергается от моих слов, словно я выпустил ему пулю в лоб. – Когда следующее представление?
– Завтра вечером, но я не могу сделать то, о чем вы меня просите, – продажный ублюдок ожидаемо идет в отказ и порывается встать, опираясь ладонями на стол, а в следующее мгновение визжит, как резанный поросенок, уставившись на вилку, торчащую из его кисти. Дешёвая белая скатерть моментально пропитывается кровью, от вида которой рыхлый толстяк едва не хлопается в обморок.
Я загоняю столовый прибор глубже и приказываю ему сесть. Болевой шок делает его на удивление покладистым. Плюхнувшись откормленным задом на стул, он воет в кулак, обезумевший взгляд лихорадочно бегает по залу, но немногочисленные посетители кафе продолжают спокойно есть, не обращая на нас ни малейшего внимания. Единственный официант тоже не спешит на помощь к истекающему кровью клиенту.
– Завтра во время выступления с Алатеей Граф произойдёт несчастный случай по причине обрыва креплений и отсутствия страховочной сетки, – наклонившись вперед, четко проговариваю я. – Как итог – быстрая и почти безболезненная смерть. Печально, но так случается. Акробаты каждый раз рискуют, выходя на сцену и, увы… – скорбно вздыхаю и растягиваю губы в ледяной улыбке. На лице Фишера расползается дикий ужас. – Иногда разбиваются насмерть. Это не первый и не последний трагический эпизод. Халатность технических сотрудников или неосторожность самих артистов – причин на самом деле может быть масса. Ты проведешь внутреннее расследование, назначишь виновных и выплатишь ее матери компенсацию, которая покроет расходы на содержание в клинике.
– Меня посадят. Я не могу, – хрипит Фишер и снова взвывает от боли, когда я медленно проворачиваю вилку. Его нехило колотит, лицо покрывается багровыми пятнами от лопнувших сосудов.
– Тюрьма – это не то, чего ты должен бояться, – усмехнувшись, я несколько секунд с садистским удовольствием наблюдаю за его жалкими кривляньями, после чего рывком вытаскиваю вилку из трясущейся окровавленной кисти и неторопливо протираю ее салфеткой. Затем бросаю кристально чистый прибор в его тарелку.
Фишер затравленно скулит, прижимая травмированную руку к груди, а здоровой шарит по карманам в поисках телефона.
– Не советую, Роланд. – цокнув языком, я киваю на кружку, из которой он пару минут назад так жадно пил. – Как тебе кофе? – мой вопрос заставляет его окаменеть, телефон с грохотом падает на пол, выскользнув из ослабевших пальцев. – Вкус не показался странным?
– Да кто… ты такой… – закашлявшись, он начинает судорожно хватать воздух.
– Тебе лучше этого не знать, – широко улыбнувшись, я смотрю на циферблат своих часов. – У тебя есть одна минута, чтобы принять решение. После противоядие не подействует, и ты сдохнешь, захлёбываясь кровавой рвотой и испражняясь в свои клоунские штаны.
Двое здоровых амбалов с соседнего столика резво поднимаются со своих мест и одновременно приближаются к Фишеру со спины. У одного из них шприц, у второго пистолет, дулом упирающийся в затылок загнанного в угол ублюдка.
– Думай быстрее, Роланд, – подсказываю я.
Остальные «посетители», как по команде, теряют интерес к еде и внимательно следят за исходом событий, терпеливо дожидаясь моих дальнейших указаний.
– Хорошо… Ладно! Я согласен, – задыхаясь и брызгая слюной, хрипит Фишер.
– Вот и отлично, – удовлетворенно бросаю я, и взглянув на парня с «противоядием», коротко киваю. Тот без промедления выполняет, вливая в вену трясущегося клоуна пять миллилитров физраствора. Панический страх в налившихся кровью глазах ублюдка сменяется облегчением. Ничтожный клоп, раздавить бы его прямо здесь, но он мне еще пригодится.
Встав из-за стола, я неспешно подхожу к обмякшему, воняющему потом Фишеру.
– Я рад, что мы нашли общий язык, Роланд, – ободряюще хлопаю его по полечу. – Но не надейся соскочить, иначе сдохнешь не только ты, но и вся твоя семья. Ты понял? – дождавшись согласного кивка, брезгливо вытираю ладони влажной салфеткой и уверенной походкой направляюсь к двери. – Трое остаются, чтобы все тут убрать и доставить мистера Фишера домой, остальные за мной, – не оглядываясь командую я. Через пару секунд в кафе остаются только четверо.
– Я считаю, что имеет смысл надавить на девчонку прежде, чем убрать. Прикажи, и я организую. – Предлагает начбез, как только мы рассаживаемся по машинам. – Она – ключевой свидетель и может указать на заказчика, – добавляет он, не дождавшись от меня никакой реакции.
Опустив стекло, я прикуриваю сигарету и задумчиво наблюдаю за мелькающими за окном рекламными билбордами.
– Она – мелкая сошка, Влад. Расходный материал. Уверен, что Тея никогда не контактировала с заказчиком напрямую. Я бы на его месте не стал так рисковать, а судя по всему, мы имеем дело с продуманным врагом. Попытаться можно, но я готов поставить миллион на то, что она ни черта не знает. Или ты хочешь взять на себя работу Фишера?
– Почему нет?
– Потому что у тебя другая задача, – отрезаю я. – Меня вычислили, Влад, и открыли охоту. Девчонка – первый удар, но будут другие. Оставаться в Москве больше небезопасно. Нам нужно убираться отсюда и зачищать следы, а Алатея напоследок пусть полетает. Нет никакого смысла оставлять ее в живых.
– Тогда зачем ждать до завтра? – резонно рассуждает Влад. – Одно твое слово, и проблема в ее лице будет решена.
– Нет, – резко бросаю я.
Снова накатывает испепеляющая ярость, но она уже не застилает глаза, как несколько часов назад. Алатея умрет – это решено и не подлежит пересмотру. У меня заготовлен сценарий – как и где это произойдет – и я не отступлю от него ни на шаг.
Пусть это блажь и безумие, но я хочу, чтобы она умерла красиво, а не после пыток с пулей в голове. Позже, когда я получу видеозапись с падением, я выберу особенный кадр и перенесу его на холст, чтобы навсегда запечатлеть момент ее расплаты. Тея станет единственной, кого я напишу мертвой… как напоминание, что никому в этом мире нельзя доверять. Даже ожившим призрачным фантазиям с лицом Ми. Слабости нужно вырывать с корнем, а еще лучше – не допускать, чтобы они проросли. Я отступил от правил, поддался мимолётному наваждению, потерял контроль. Очередной урок усвоен. Больше подобного не повторится.
– Создается впечатление, что ты специально оставляешь себе время, чтобы передумать, – ошибочно предполагает Влад.
– Я оставляю время тем, кто ее нанял, чтобы проявить активность, – усмехнувшись, поясняю я. – Где Алатея сейчас?
– У себя. Отсыпается, – рапортует начбез.
– Аккуратно наблюдайте, не отсвечивайте, и сообщи, если твои парни заметят подозрительную деятельность, – сухо распоряжаюсь я. – Но вряд ли кто-то из этой шайки сейчас сунется к ней. В любом случае, у них есть ровно сутки, затем она умрет.
Сутки спустя
Статья в новостной ленте:
РИА НОВОСТИ. МОСКВА: Трагический случай на шоу «Орбита Фантазий»: Акробатка потеряла сознание после падения.
Сегодня вечером на шоу «Орбита Фантазий» произошел несчастный случай, когда во время выступления группы акробатов одна из участниц потеряла сознание после падения на сценическую сетку.
Восемнадцатилетняя акробатка исполняла сложный трюк на высоте, когда произошел неожиданный срыв. Она упала на специально предназначенную сетку, но получила серьезный удар и потеряла сознание.
Спасатели и медицинский персонал шоу немедленно оказали первую помощь девушке и вызвали скорую помощь. Акробатка была доставлена в ближайшее медицинское учреждение для дальнейшего обследования и лечения.
Организаторы шоу «Орбита Фантазий» выразили глубокие извинения за произошедшее и заявили о том, что уже начата проверка инцидента.
Двенадцать часов спустя:
РИА НОВОСТИ. МОСКВА: «Орбита Кошмаров»: один из организаторов шоу найден мертвым.
Сегодня стало известно, что один из организаторов знаменитого шоу «Орбита Фантазий» был найден мертвым в своем личном автомобиле за чертой города. По предварительным данным, мужчина покончил с собой за несколько часов до трагического представления, в ходе которого восемнадцатилетняя акробатка получила серьезные травмы.
Полиция начала расследование, чтобы выяснить обстоятельства и мотивы смерти организатора. Также следствие устанавливает возможную связь между его смертью и происшествием с артисткой шоу. Подробности расследования пока не сообщаются.
Мы будем следить за этой историей и держать вас в курсе последних событий.
Глава 6
Настоящее время. Где-то в Европе.
Алатея
Как бы я хотела все вспомнить…
Если бы я могла прочитать книгу о своей жизни и иметь в записи все то, что на самом деле произошло, это здорово бы облегчило мое существование.
А существую ли я? Или эта тьма, опоясывающая меня дьявольскими силками – и есть те самые врата безжалостного ада?
Я отчетливо помню ощущение падения, длившееся считанные секунды, за которыми последовал мощный удар головой. Мое сознание резко поглотила тьма.
Мне нужно вспомнить. Вспомнить, кто я на самом деле.
Но очень трудно думать, когда лежишь на холодном полу, связанная по рукам и ногам. Уязвимая, беззащитная, жалкая. Если это не предсмертная агония, которая мне мерещится, а реальность – то я бы предпочла первый вариант.
Почему здесь так пахнет краской? Как я здесь оказалась?
Резкий запах, щекочущий и раздражающий рецепторы, мешает думать и вспоминать, вновь по частям собирать свою личность.
Меня зовут Алатея Граф и мне восемнадцать лет. Я – профессиональная гимнастка и танцор, входящая в состав одного из самых популярных акробатических балетов мира. У меня много сумасшедших фанатов, армия поклонников из статусных мужчин, но это не мешает мне оставаться недотрогой с ледяным сердцем.
Я не верю в любовь. Хотя внутренний голос кричит, о том, что, возможно, я просто ее не помню.
Его. Не помню.
С моим поломанным мозгом, я могла влюбиться сотни раз и успешно забыть об этом.
– Можешь открыть глаза, если осмелишься, – стальной мужской голос эхом отлетает от стен, моя кожа мгновенно реагирует на столь снисходительный тон. Будто миллионы игл вонзаются под кожу одновременно, и остро ощутив это, я вдруг осознаю, что совершенно обнажена.
Я, черт возьми, голая. В полной тьме. В компании незнакомого мужчины, которого не вижу, но ощущаю его тяжелую и мощную энергию всем своим нутром. У меня внутри все сжимается от одного лишь его присутствия.
Его голос – словно глас Бога или Дьявола. Глубокий, одновременно порочный и святой, многоликий и приглушенный, такой же бескомпромиссный и всеобъемлющий, каким мне рисуется он.
Кто этот мужчина? И почему он разговаривает со мной словно с вещью? Почему я обнажена и судя по боли в запястьях и на лодыжках от жесткого давления веревки – связана? Причем в весьма раболепной позе. Не помню, чтобы подписывалась быть шибари-моделью. Мне не привыкать иметь дело с веревками, в своих представлениях я часто использую воздушные полотна и ленты.
Несмотря на его манипуляцию, прозвучавшую во фразе «если осмелишься», я открываю глаза. Остаюсь с широко закрытыми – вокруг меня по-прежнему царит непроглядная тьма, словно я потеряла зрение. Надеюсь, это не так. В детстве у меня были проблемы с глазами, и темнота всегда окутывает меня первородным страхом лишиться их главной функции.
– Что видишь? Ты можешь подать голос, – все также по-царски произносит он. Мне уже хочется врезать обладателю столь высокомерного тона, и поставить его на место.
Всегда терпеть не могла таких зрителей. Частенько они покупали места в VIP-ложу, только для того, чтобы поглазеть на то, как мои соски просвечивают сквозь облегающее концертное боди. Часто подобные «дяденьки» хотели купить меня, но пока обходилось без этого.
– На мне повязка, которую наверняка ты на меня и напялил, – слова даются с трудом, словно в горле застревает песок и микрочастицы чего-то терпкого и химозного. Ах, да, это краска. Такое чувство, что я лежу в луже краски или мастерской художника, где стены насквозь пропахли инструментами его творений. – Поэтому, естественно, что я ничего не вижу. Где я? Кто ты?
– Что тебе даст этот ответ, если ты сама не знаешь, кто ты? Какая разница, кто я? – с усмешкой отзывается мужчина. Колдовской и низкий баритон утягивает меня в черную воронку, усыпанную звездами. Я словно проваливаюсь в глубины своего сознания перед наркозом. – Важно: что ты чувствуешь?
Он что, психолог? Скорее, псих. Хорошо, псих-одиночка, давай поговорим о моих чувствах.
– У меня затекли руки. Болит каждый миллиметр тела. Голова раскалывается на части.
– Что насчет страха?
– Я не боюсь тебя. Разочарован? – смело отрезаю я и почему-то вижу его дьявольскую ответную ухмылку перед внутренним взором.
– Что ты помнишь из последних событий?
– Я обязана отвечать своему похитителю? – фыркаю в ответ, сама удивляясь своей смелости.
Очевидно, что я очень далеко от дома. А судя по позе, в какой он скрючил меня на полу и связал, закрыв глаза лентой – мой похититель как минимум – маргинал с отклонениями, который собирается надо мной издеваться, как максимум – серийный маньяк-убийца.
Стать жертвой психа – достойное завершение блестящей карьеры циркачки, Тея. Ничего не скажешь.
– Я не твой похититель. И мне ты очень многим обязана, Эмили.
Эмили? Тогда тем более бояться нечего. Псих принял меня за другую девушку. Остается сделать так, чтобы он понял, что я не та, кто нужна ему, прежде чем он убьет меня.
– Вы меня с кем-то перепутали, – рычу в ответ, резко осознав, что псих принимает меня за какую-то свою одержимую влюбленность или вроде того. – Меня зовут Алатея. Или просто Тея.
– Поверь, есть множество причин, по которым я не мог тебя с кем-либо перепутать. И скоро ты узнаешь, почему.
– Плести интриги у вас получается лучше, чем быть джентльменом.
