Граф Дырокола

По красноречивому взгляду серых глаз выходило одно: юноша совершенно не понимал, о чем шла речь, а главное, что за зараза эта гип… гипоза (ну и словечки у этих ребят) и почему он, Горан, должен ею владеть.

– Ты же видишь, он ни слова не понял, – посетовал Михаил Солнцев.

– Надо проще, – догадался первым, впрочем, как и всегда, Гошка Таран, и обратился к предполагаемому гипнотизеру. – Эй, Гор, слушай, ты же нас в подвале вчера допрашивал при помощи особой силы? У тебя есть такая способность – обездвиживать и управлять людьми?

– Колдовать? – осторожно уточнил Горан Валашский.

– Ну, типа того, – закивал Гоша.

– Я не колдую и никогда не промышлял. Это темное ремесло! – вознегодовал от подобного предположения княжий отпрыск. – Как вы посмели обо мне так думать? Как могли?

– Да нет, приятель, ничего такого мы и не думали, – зачастил Гошка, беспокойно ёрзая под гневным взглядом соседа. – Хотя, если бы даже и мог, то это неплохо вовсе. В наш век это даже модно и непредосудительно. Почётно, так сказать.

Если б можно было задохнуться, Горан так и сделал бы – от обуявшего его возмущения. Но кто кашу заварил, тот и должен её хлебать. Ладка ласково и заботливо перехватила бледную ладонь паренька, между прочим, не холодную вовсе, и это возымело поистине колдовской эффект. Буйный нрав, который Горан и его старший брат переняли от общего отца, стих так же внезапно, как вспыхнул. Перед ребятами снова сидел кроткий и, пожалуй, робкий подросток.

– Гор, если ты умеешь заставлять людей делать то, чего они не хотят – это чистой воды гипноз. Это не колдовство, а редкий дар. Он может сильно выручить тебя.

– Но от чего? От чего он должен меня выручить?

Юноша, как оболваненный, смотрел только на Ладку и не мог глаз отвести. Гоша ехидно ткнул локтем в бок друга, тот лишь фыркнул.

– Не от чего, – ласково баюкал девичий голосок. – Он поможет тебе попасть на борт самолета и полететь с нами домой.

– Домой… – повторил за Ладкой паренек.

Но разве не был он теперь дома на родной земле? Замок – руины, брат давно прахом лежит в земле, да и не только он. Матушка, любимая сестра, даже верный пёс – всех отобрало у него неумолимое время. А как же земля? Да, формально он хозяин замка и земли, на которой тот стоит, но что с того? Земля без людей – лишь кусок суши. Так говаривала матушка, так его наставляла, учила любить людей, а не кичиться наделом земли и богатствами. Получалось, что ничего у Горана нет и цепляться не за что.

– Что с ним? – спросил Гоша, видя, как поник вампир.

Его ткнул в бок локоть товарища: ну что ж поделать, коли друг, пускай и расторопнее прочих, но местами тугодум. Не видит, что страдает человек, пускай и вампир. Миша в своей юной жизни ещё плохо разбирался в людях, но в Горане видел, а главное, чувствовал человека порядочнее многих обычных. Не вампиров.

– Если хочешь, можешь с нами лететь, Гор, – поддавшись порыву, он вдруг предложил.

Миша смотрел на Горана, но если бы взглянул на Ладку, то увидел одобрение и гордость сестры за него.

– Но я не умею летать? Я же не птица, – возразил Горан, но по природе он был умен и сообразителен, а потому припомнил диковинное трудное слово. – Самат?

Ребята переглянулись и разом рассмеялись.

– Всё верно, граф Дырокола, на самолете!

Граф Валахии, однако, не разделял всеобщего веселья, он недоумевал, что же за диковинная птица эта – самолет и как она сможет унести сразу четверых.

Довольные, ну почти все, ребята вышли из ресторанчика. Перед отлетом ещё планировалась поездка на велосипедах, но без участия вампира. Горан и так сильно рисковал, когда покидал гостиницу ради завтрака. Чтобы не получить моментальный ожог «барбекю», на него нахлобучили чересчур много одежды, а на голову накинули капюшон. Конечно, человек в таком одеянии привлекал внимание, да и на улице его вряд ли уберегло бы обилие всего, во что его впихнули, поэтому вампира предпочли оставить в номере, включив телевизор и строго наказав не шуметь и ничего не ломать, особенно телевизор.

А потом Миша, Гоша и Ладка взяли велосипеды у владельца гостиницы и погнали через деревню, так сказать, скататься напоследок. И кто-то из местных, когда Ладка сбросила скорость на особо узком повороте, приметил на раме белого велосипеда странные дырочки. Парные, как от укуса или дырокола.

Граф Дырокола покоряет небеса

Когда проводишь время в заботах или интересных делах, не замечаешь, как день сменяется вечером. Так и случилось с юными туристами в карпатской деревеньке.

Завечерело как-то уж слишком скоро; близился вылет домой и в нескольких десятках километров их дожидался белый, как чайка, самолет, чтобы через горы, леса и реки домчать в родную сторонку.

Вещи собрали заранее, предусмотрительно, с подачи Миши Солнцева. В организационных вопросах сестра-двойняшка частенько проигрывала, хоть и любила построить из себя всезнайку. А Гоша? А Гоша, как все, лишь бы не дёргали лишний раз.

Единственный, у кого не имелось за душой даже носового платка, не знал, каково это иметь багаж.

– Это даже лучше, что ты налегке, Гор, – ободрял зачем-то местного дворянина Гошка Таран, покуда втискивал в дорожную сумку кое-как свёрнутую одежду. – Не нужно упаковывать, тащить на себе это барахло, а затем переживать за него же, когда сдашь в багаж.

– Так оставь его, раз оно тебя так обременяет, – подал дельный совет, наблюдавший с интересом за сборами вампир.

– Э-э, так оно мне ещё пригодится. Там, дома, – рассеяно пробубнил парнишка, запихивая между футболками нечто-то, подозрительно напоминающее кружок копчёной колбасы и пахнущее, как колбаса.

Происходило это священнодействие сразу после завтрака. Михаил, в отличие от товарища, аккуратно складывал футболки, кофты и ряд принадлежностей, без которых уважающий себя мужчина непременно испытал бы легкий (или весомый) дискомфорт на отдыхе.

Упоминание о доме вновь вызвало грусть в душе Горана, он, как и положено высокородному отпрыску княжеского дома, ничем не выдавал своего душевного волнения, но Михаил, его кровник, уловил, как заблестели серые глаза юного графа и как упрямо сжались губы под тонкими росчерками темных усов. Горан так и не дал прямого согласия на полет с ними, но и не отказывался. Миша мог лишь догадываться, какая буря творилась в мыслях только накануне пробудившегося от многовекового сна вампира.

«Лучше бы мы и вовсе не спускались в подвалы замка, не тревожили его, – терзался и сам кровник. – Пусть бы себе спал и впредь, зато пребывал в неведении. Но с другой стороны, это жестоко. Он бы был там совершенно один, и о нем никому бы не было известно во всем мире».

Сборы закончились, ребята, снова взяв велосипеды напрокат, умчали кататься по деревне и близлежащим окрестностям, оставив сверхчувствительного к солнцу Горана в гостинице.

По дошедшим легендам известно, что вампиры – создания исключительно ночные, то есть днем им положен сон, дабы ночью бодрствовать. Очевидно, эта особенность распространилась и на брата Дракулы, потому что, прождав часок-другой, его сморило в продолжительный и крепкий сон. Разбужен он был ближе к вечеру, когда громкие и бодрые голоса его новых спутников наполнили комнатку номера.

– У нас ещё час, а после спускаемся вниз. За нами должен приехать автобус, он повезет нас в аэропорт, – Миша объявил вслух информацию, которую и так все прекрасно знали, но, по его мнению, нуждались в неоднократном напоминании.

Горан снова окинул взглядом собранный ребятами багаж, и ему вдруг захотелось поделиться воспоминанием:

– А у меня тоже был сундук, даже не один, с одеждами. Кафтанами и платьями.

– Ну, разумеется, ты же всё-таки не абы кто, а сын князя и брат князя, – философски изрек Гоша. Миша заподозрил друга в насмешке. – Погоди, платья? Разве парень носит платья? Это ж девчачья тема.

– В средневековье все носили платья, к твоему сведению, Гошечка, – раздался позади голосок с хорошо знакомой учительской интонацией. – У мужчин были свои платья, а у женщин – свои. Между прочим, Иван Грозный тоже носил платья.

Младе Солнцевой надоело сидеть одной в своем номере, и она решила скоротать оставшийся до отъезда час с мальчишками.

– А я думал, что одежда на Иване Грозном как-то иначе называлась, – упирался-таки несносный Гошка. – Носил же он штаны? Носил. А там и рубаху длинную.

– И платье. Вся одежда в те времена была длинная и просторная, и называлась платьем. И ничего постыдного в том не было. Верхнее платье надевалось на нижнее, в несколько слоев и количество этих слоев зависело от социального статуса хозяина, его состоятельности, профессиональной принадлежности и местных традиций, – продолжала сыпать знаниями Мишина сестра. – Кстати, даже в начале двадцатого века мальчиков до пяти лет одевали в платьица и не стригли волос. Слыхал про Хемингуэя?

– Что-то знакомое, но не помню.

– Писатель такой был в прошлом веке. Я, правда, его не читала, но собираюсь когда-нибудь прочесть. Так вот, его с рождения одевали в платье, как девочку, и не стригли волос до шести лет. Таковы были традиции.

– Хорошо, что сейчас такого нет. Правда, Миха?

Горан совершенно не понимал, почему Гоша стыдится платьев, ведь это такая удобная и добротная одежда. У самого Горана было несколько расшитых вручную нарядов, которые стоили немало. Вот сколько, он не знал точно, но что немало, это факт.

Скоро ответственный Михаил возвестил, что «пора» и все засуетились, Ладка выскочила за своей сумкой в соседний номер. А внизу выяснилось, что автобус прибыл раньше и ожидал их не менее пяти минут. Вот тут и возникла первая загвоздка в лице Горана.

Ещё накануне юный горец повстречал на пути несколько автомобилей, которые сперва принял за чудищ и едва не повторил свой «подвиг» с Ладкиным велосипедом. Практически вся ночь ушла на разъяснения, к счастью для ребят средневековый дворянин оказался на редкость толковым парнем: он и в своё время слыл умником, чем гордилась матушка, и чего смущался старший брат, явно уступая в образовании и фантазии Горану.

Но автобус ошеломил наследника Дракулы и габаритами, и запахом бензина, в ужас повергал факт, что внутри томились люди. В брюхе металлического монстра находились не меньше двух десятков людей, а то и больше. Горан уперся ногами и ни за что не собирался добровольно идти в пасть монстра. Даже Ладкины чары не возымели действа. Пришлось Михаилу прибегнуть к хитрости психологии.

– Гор, слушай, если ты останешься, это твоё решение. Но мы уезжаем, у нас самолет через два часа. Или ты передумал и решил остаться здесь один?

– Я не передумал. Хочу следовать за вами, други мои, но сердце моё сжимает страх перед чудищем, против которого у меня нет ни меча, ни копья! – едва не воя, в отчаянии воскликнул княжич.

– Но если я пойду навстречу этому зверю, неужели твоя честь позволит тебе стоять в стороне?

Эта уловка возымела эффект: Горан тут же преобразился, с лица его сошла гримаса испуга, он твёрдым шагом последовал за друзьями.

– Какой же он храбрый, – восхитилась Ладка, следуя позади брата. – И верный друг.

– И легковерный, – сделал свой вывод Гоша, шедший подле сестры друга. – А ты молоток, Миха, как его завернул. Он и повелся.

– Пришлось, – мрачно признался Миша Солнцев.

Горан прямо и гордо, впереди их группки прошествовал к единственной открытой двери автобуса, напротив водителя. Там уже нервозно дожидался гид, которому вменялось подбирать туристов и везти в аэропорт.

– Ну, наконец-то, молодые люди, – выдавливая дежурную и фальшивую улыбку, выговорил гид, мужчина неопределенного среднего возраста, полноватый и с лысеющей макушкой. – Могли бы раньше приготовиться, сами знаете, всякое случается, автобус может прийти раньше или позже. А нам ещё в три места нужно заехать.

– Мы и так вышли раньше, – возразил по природе своего упрямства Гоша. Уж очень ему не по душе приходилось, когда взрослые начинали корчить из себя невесть что.

– Недостаточно раньше, – не удовлетворился ответом дядька. – Так, сверимся со списком: Георгий Таран, Михаил Солнцев, Млада Солнцева. Все на месте?

Ребята вяло кивнули.

– А это кто? Что за четвертый? В этой гостинице у меня только трое значатся, – наморщил лоб гид.

– А это наш друг, он едет с нами, – объявила Ладка.

Это было сказано просто и обыденно, но у сопровождающего автобус мужичка отчего-то вытянулось лицо.

– Что? Какой друг? Какой ещё друг? Это вам что, такси? Никаких друзей! Всё строго по списку! Три, значит, три. Или вы думаете, что автобус резиновый? Я же говорил, что нам ещё в три места за людьми нужно заехать. Тут все места наперечёт.

Ребята занервничали, но не торопились идти внутрь машины. Тогда гид едва не прикрикнул на них:

– Давайте шустрее! Самолет из-за вас троих задерживать не станут!

Горан совершенно не понимал из-за чего такая суматоха. Страх перед монстром отступил, когда он заметил на лицах друзей растерянность и даже отчаяние.

– Что не так? – только и произнес Горан.

– Он не хочет брать тебя с нами, – услышал в ответ он голос Млады Солнцевой.

– Но почему? Вы не предложили ему серебра? Все возницы соглашаются везти, когда видят блеск серебра, – невозмутимо, со знанием дела изрек граф.

– Что ещё за фантазии? Какое серебро? Вы о чём? – возмутился гид пуще прежнего, аж макушка заалела. – Вы мне деньги предлагаете? Поздновато. Этот вопрос нужно было решать заранее, а теперь поздно. Нет места.

Вероятно тон, которым позволил себе говорить сопроводитель задел особо чувствительные струны пусть и бастардной, но всё ж высокородной души. Нежное юношеское лицо вмиг очерствело, на нем проступили высокомерие и гнев, а глаза опасно сверкнули золотом.

– В таком случае, повелеваю тебе остаться тут и уступить место мне, твоему господину!

Наверняка со стороны эта сценка показалась бы курьезной, но не в следующий момент: упитанный зрелый дядька вдруг побледнел, задрожал и пал на колени перед незрелым мальчишкой, пускай у того на лице уже и имелись усики.

– Да, господин, повинуюсь твоей воле.

Вот и всё, что издал гид, а затем покорно сел на землю, да так и остался сидеть, а молодежь во главе с величавой фигурой вампира проследовала внутрь автобуса. Что там могло произойти, никто из случайных свидетелей впоследствии не мог сказать, но дверь закрылась, а водитель беспрекословно помчал автобус по знакомому маршруту, возможно чуть более обычного повысив скорость.

По прибытии, когда ребята вместе с остальными пассажирами покинули автобус, Горан выглядел спокойным и даже повеселевшим, уловив момент, он прошептал на ухо Мише:

– Я не боюсь чудовища. Боялся, что оно переварит нас, пока будет бежать себе по дороге, но не успело. Наверное, оно было сыто.

– Конечно, сыто, – утвердительно сказал Миша. – Его накормили бензином.

Хоть Горан и не понял значения последнего слова, остался доволен осознанием своей сообразительности и, конечно же, храбрости. Как знать, как повёл бы себя на его месте братец Влад.

Здание аэропорта сильно поразило гипнотизера-вампира. Так много стекла и так мало камня. Ну как можно так строить замок? А если осада? Да его же моментально захватят, перебьют стекла, и даже стенобитные устройства не понадобятся. И когда Ладка попыталась в своем любимом стиле поучительства объяснить, что давным-давно никому нет нужды нападать и завоевывать аэропорт, Горан признался, что будь у него такая возможность, непременно воспользовался – слишком большой соблазн.

– А в этом замке много людей и совсем мало мебели, – заметил княжий виночерпий и несостоявшийся завоеватель.

– Так это всё – пассажиры, которые ждут свои рейсы, чтобы улететь или уже прилетели сюда, – сказала Ладка, посматривая в сторону стоек дроп-офф, где скоро следовало сдавать багаж. После их ожидало прохождение контроля безопасности.

– Да, мы втроем улетим, а вот Гор-то как? Ему что весь персонал кошмарить, чтобы его пропустили на борт? – напомнил о щекотливом положении безбилетника Гоша Таран.

– Да, я согласен с Гошкой, тут мы не подумали, – признал промах и Миша.

Однако Ладка не думала хмуриться, как брат, и чесать затылок – как Гошка, она хитро улыбнулась.

– С нами же самый настоящий гипнотизер, чего вы носы повесили! Гор, ты же сможешь повелеть, когда нужно будет, чтобы тебя пропустили с нами в самолет?

– Я сделаю всё, что в моих силах, сударыня, – последовал достойный ответ.

– Да, с билетом спокойнее было бы. Но так, даже интереснее, – ухмыльнулся Гоша.

Миша неодобрительно помотал головой. Но на что он рассчитывал, собственно говоря, когда в глубинах старинного замка позвал за собою бессмертного родственника трансильванского господаря? Горан даже маломальского понятия не имел о документах, билетах и прочей ерунде. В новом мире он проснулся лишенным материальных благ, как бы сказали в былые времена: гол, как сокол.

Настало время «Х», багаж по контейнерной ленте отправился в своё путешествие до самолета, а ребята пошли на контроль. Тут нервы у молодежи начали сдавать – одно дело, когда представляешь авантюру на словах, другое – проживаешь в реальности.

Очередь пассажиров перед стойкой паспортного контроля неумолимо сокращалась, и вот уже Гоша Таран предъявил свои документы, за ним Ладка, а затем и Миша Солнцев. Горану же нечего было предоставлять, но он послушно подошел к пластиковой перегородке с вырезанным квадратным окошком, за которым сидел мужчина в форме.

– Ваши документы, – озвучил просьбу сотрудник контроля, не видя, чтобы молодой человек даже делал попытку положить перед ним паспорт.

Прежде чем Горан произнёс «Что?», явно недоумевая, к нему подскочила Ладка и тихо зашептала так, чтобы слышал только безбилетник, благо у того слух обладал особой чувствительностью.

– Прикажи тебя пропустить, а после забыть о тебе!

Авантюра, да какая! Знали бы родители, что их умница-разумница Ладушка способна на такое!