Граф Дырокола

Но новое слово не вдохновило Горана, знавшего в прежней короткой жизни три вида напитков.

– Горан, ты обещал нам рассказать свою историю, – напомнил Миша, решив вывести собеседника в более удобное русло разговора.

– Да, конечно, я расскажу, но как только промочу горло. Позовите слугу, я хочу вина.

Ребята растерялись. Как объяснить графу и к тому ж деликатно, что с момента его упокоения отношение к алкогольным напиткам во всем мире разительно изменилось. Разумеется, любители выпить встречались во множестве и не только среди взрослых: подростки, уподобляясь старшим, старались не отставать. Но как сказать тому, кто с детства знал вкус вина, что ему его не дадут по той причине, что он ещё слишком юн? По крайней мере, внешне.

– Горан, мы не можем этого сделать, – Ладка взяла нравоучительный тон.

– Почему? Слуга вас не послушается? Вроде покладистый с виду и расторопный.

Недоумение на бледном лице вампира придало ему совсем юный вид, даже тонкие линии усиков утратили солидность.

– Да нет, тут другое. Никому из нас не подадут вина, – мягко перехватил Михаил сестринский порыв всё и вся поучать. – Просто мы – несовершеннолетние. А по закону нам не имеют права продавать алкоголь, то есть вино.

Лицо графа застыло, серые глаза смотрели сквозь друзей, тонкие бескровные губы сжались в упрямую линию – Горан напряженно обдумывал только что сказанное. Ожидалось всё что угодно, вплоть до взрыва негодования. Но он вдруг… разразился громким хохотом.

– Закон… ха-ха… аха-ха… нельзя до совершен… ха-ха-ха… хо-хо-хо!

И так минуты на три.

И таким он казался… человечным, симпатичным даже, что невольно, сама не замечая за собой, Ладка залюбовалась соседом по столу. Его непривычно длинной шевелюрой, прямым и гордым носом, ртом с белыми и ровными зубами. Но больше всего хотелось смотреть в серые, как ненастное небо глаза, слишком живые для нежити.

Когда юнец нахохотался, ему снова пришлось вталдычивать про запрет на алкоголь для незрелых членов общества. В итоге Горан дал согласие на воду. Отхлебнув сразу полстакана, он довольно хмыкнул, что-то внутренне решив и, наконец, начал свою историю:

– Родился я второго дня месяца сентября в год тысячи четыреста сорок седьмой от Рождества Христова. Такова видно воля Всевышнего, раз отцом моим стал сам князь Валахии, Влад II Дракула рода Дракулешти ветви валашской династии Басарабов. Матерью же моею была ни кто иная, как Маргарета из знатного рода Надашди, дама чистых кровей, но волею всё того же Господа призванная к княжьему двору в услужение княгини Василики. Как часто бывало и не обошло Валашский двор, а прижил князь от служанки, пусть и дворянки, сына-бастарда. Этот бастард и есть я. Матушку ещё на сносях выдали замуж за барона Яноша Гараи, дабы прикрыть грех. Но шила в мешке не утаишь. Да и отчим не пожелал давать чужому отпрыску свою благородную фамилию, не желая марать её в чужом блуде. Так я и стал Гораном Надашди, сопляком, над которым каждый смерд зубоскалил, покуда мой брат Влад не вступился.

– Постой, значит, ты младший брат Цепеша? То есть Дракулы? – перебил повествование нетерпеливый Гоша. Он страсть как любил встревать в рассказы, дополнять комментариями и перебивать расспросами.

– Да. Влад – мой единокровный брат.

– А какая у вас разница в возрасте… была? – вдруг присоединилась Ладка. Вера в розыгрыш мальчишек про вампира заметно пошатнулась. Что-то в словах и взглядах нового знакомца поколебало девичью уверенность, что сказки – лишь небылица.

Ей Горан ответил с охотой, да и как не ответить, когда на тебя смотрят с интересом глаза, в которых горят угольки.

– Когда я родился, Владу шел девятнадцатый год. Вот только отцу нашему не довелось видеть сыновей своих вместе во здравии: третьего дня месяца декабря того же года он почил в бозе.

– Да уж, хорошая у вас разница, нечего сказать, – уплетая «кремеш», прокомментировал Гоша, и непроизвольно причмокнул перепачканными в креме губами. – Девятнадцать лет. Можно ли вообще сдружиться с взрослым дядькой? Ни общих интересов, ничего нет.

– Да нет, кое-что было, – возразил повествователь. Он допил воду и попросил добавки. – Влад обожал шибко потехи всякие, так я ему учинял всякого рода представления.

– Что? Ты выступал перед родным братом? Вроде шута?! – возмутилась Ладка.

– Нет же. Приглашал актеров странствующих, они и выступали.

– Ну ладно тогда, – примирительно согласилась девушка.

– У меня было другое, достойное занятие. Я ведаю… то есть ведал за княжим столом вином.

Тут Михаил напряг все знания, которыми успел обзавестись к шестнадцати годам и вспомнил название должности, о которой говорил Горан.

– Виночерпий?

– Верно, именно он и есть, – подтвердил Горан. – Лично прислуживал князю Валашскому и его гостям.

– Постой, князем же был твой брат? – снова не сдержалась пылкая натура Млады Солнцевой. – Да как можно? Разве позволительно, что один брат другому прислуживает?

– Это почетно, – вдруг жестко отрезал юный граф.

Чья-то нога, предположительно Мишина, легонько пнула девичью лодыжку. Взгляд брата-двойняшки красноречиво велел не лезть, куда не просят. Ладка подчинилась, хотя в душе продолжала осуждать средневековые обычаи среди царственных родственников.

– Твой брат прослыл чересчур жестоким и… э-э… кровожадным, – на свой манер решил разрядить атмосферу Гоша. Миша закатил глаза.

– Ну да, Влада и прозвали Цепешем потому, что он приказывал виновных на кол сажать. Так что с того, не только у нас сажали на кол, – будничным тоном отозвался младший брат Дракулы, нисколько не смутившись или оскорбившись.

– А Дракулой его, почему звали? – не отставал Гоша, словно решив испытать судьбу.

– Это прозвище брат получил от нашего отца. Да будет известно вам, ещё, не будучи князем, наш отец – тоже Влад, был посвящен королем Венгрии Сигизмундом I Люксембургом в рыцари ордена Дракона, коим основателем и был король. И потому звался Дракулой.

– Как интересно, мы считали, что Дракула всего один, – заинтересованно произнесла Ладка. Её хвостик-кисточка качнулся маятником за узкими плечиками. – А ты, Гор? Ты тоже Дракула?

– Вовсе нет.

– Разумеется, он же Дырокола! – ляпнул и хохотнул так некстати Гоша.

– Только законный наследник может носить почетное звание Дракона, – уточнил исключительно Ладке высокородный бастард.

Кофе уже допили, пирожные доели и попросили расчет. Наступила пора возвращаться в гостиничные номера.

Кое-что не сходилось и это что-то терзало Михаила Солнцева. И когда все четверо оказались на улице, он нащупал то самое и не замедлил озвучить:

– Погоди, Горан. Всем известно, что твой брат был не только жестоким правителем, но и вампиром. Ведь так?

– Да, – не отрицал ответчик.

– И тебя он сделал подобным себе?

– Да, Влад уподобил меня себе и обещал пробудить в ту же ночь, но …

– А раз так, ты вампир, то как, объясни, ради всего сущего, как ты можешь принимать людскую пищу? Разве не положено тебе пить кровь? И только её?

Гоша при таких словах напрягся, вспомнив недавнюю встречу в пыльном подвале и отметины клыков на раме Ладкиного велосипеда. Он даже чуть отстранился. А вот Мишина сестра напротив, подалась вперед.

– Так неправда то! – воскликнул Горан и улыбнулся, да так приветливо, что ни за что в то мгновение не признать в нем вампира. – Наговоры всё. Вампиры спокойно себе могут пить и есть людскую пищу, обходясь без кровушки. Разве только в месяц разок выпьют кубок, да и всё. Так, для поддержания здоровья общего. Вампиры и отличаются что силой да долголетием.

– И боязнью солнца, – напомнил Гоша.

– Да, пожалуй, что и так.

– Выходит, ты нас кусать не станешь? – спросил Миша.

– Я же слово дал.

– А если очень захочется? Прям, невмоготу станет.

– Уйду от вас, но не дозволю злу сотвориться.

Ответ, достойный графа. Все немного успокоились и пошли в гостиничку. И расходясь уже по комнатам, Ладка возьми да и вернись к опасной теме:

– А какую кровь пьют вампиры?

Явно недоумевая, Горан свёл брови.

– Ну, коровью там, козью… или человека? – не отставала настырница.

Образовалось молчание, парни каждый по-своему сверлил взглядом Ладку, та смотрела лишь на одного из них.

– Любую, – последовал зловещий ответ.

Горан разорвал смотрины и ушел первым за дверь. Разговор на том закончился. Надо ли упоминать, что спалось той ночью всем, мягко говоря, тревожно.

Граф Дырокола принимает судьбу

Новый день преподносил Горану сразу две новости: вечером заканчивался срок туристической поездки и ребят ожидал полет домой.

Ко всему прочему выяснилось, что граф Дырокола совершенно не умел летать. Нет, оторваться от земли он вполне мог, что прекрасно запомнили Миша и Гоша в замковом подвале, но отрыв этот выходил ничтожным и уж под слово «полёт» не годился совершенно. Ну, кто летает на высоте десяти сантиметров? Да и не летает, а плывет и исключительно в стоячем положении. Со стороны и вовсе выглядело такое действо, как передвижение на платформе – будто кто тянул впереди за трос.

Зачем же вдруг понадобилось, чтобы валашский граф летал, как птица? А вот зачем.

Началось всё с завтрака в том же ресторане при гостинице.

– Сегодня летим домой, – браво объявил за столиком Гошка Таран, с наслаждением поедая свою порцию глазуньи, которую по привычке терзал одной вилкой.

И вроде бы всё шло как обычно, у молодежи за неделю гостевания в чужой стране даже оформились свои привычки и в некотором роде традиции, но тянуло домой. Ужасно тянуло. Не в школу, но к школьным товарищам, не к нудным бытовым обязанностям, но к родному семейству – пусть родня и успеет надоесть в первый же час приезда, но и без них тоска. Одним словом, странная тяга напала на трех юнцов и не желала оставлять.

– А как же Горан?

Женщины острее чувствуют, вот и Ладка озвучила вопрос, который, по правде говоря, волновал и юношей.

– А что с ним? – вопросом на вопрос ответил Миша.

Горана будто и не было, хотя он сидел тут же и с аппетитом, присущим подрастающему юному поколению, уминал яичницу с ветчиной и сыром, не забывая про «погучи» – маленькие (с укус) пирожки с тыквенными семечками.

Миша Солнцев старательно смотрел в свою тарелку, он слишком хорошо знал сестру, а Ладка, как и любая обаятельная представительница своего пола, умела манипулировать мужскими чувствами, особенно, когда в поле зрения её глаз угождал нечаянный взгляд.

– Мы не можем его вот так оставить.

Понятно, она уже себе что-то придумала и желала навязать остальным. И первым, разумеется, обязан послушаться её брат.

– Что значит так? – продолжил игру с вопросами Михаил.

За ночь Ладка переварила знакомство с местным «княжичем» и…. поверила. Во всё поверила.

– А то: у него здесь никого нет. Вы сами сказали, да и Горан подтвердил вчера, – горячо затараторила Млада Солнцева, торопясь излить свои доводы. – Нельзя его одного оставлять. Нехорошо это, не по-людски.

За столом раздался кашель – Гоша подавился пирожком.

Миша всё-таки оторвался от созерцания содержимого своей тарелки и перевел взгляд на лицо двойняшки. Даже Горана заинтриговало то, во что вытекал разговор, он отложил вилку и с интересом смотрел на собеседницу.

– И какие варианты? Он не собака, чтобы его брать с собой. Да и собаку так просто не вывезти из одной страны в другую, – произнес Миша. Голос его чуть дрожал от напряжения, которое он старательно подавлял.

– Я знаю, что не просто, – согласилась тут же девица, но её личико обернулось к тому, из-за кого начинался весь сыр-бор, хвостик светлых волос проказливо качнулся. – Гор, а ты умеешь летать? Я читала, что вампиры умеют обращаться в летучих мышей и даже в туман.

Если бы у юнца-вампира в тот момент во рту оказался пирожок, он бы повторился за Гошей. Но к счастью рот его опустел до того, как его огорошили такой информацией.

Вампиры летают? Обращаются мышами и туманом? Кому и в каком горячечном бреду подобное возомнилось? Множество небылиц слыхал юноша в свою бытность, но такие байки – впервые.

– Да не умеет он летать. Ведь, правда, не умеешь? – попытался скрасить и заодно уточнить наверняка брат несносной девчонки.

Никогда не знаешь, чем можно вывести из себя вампира, тем более, средневекового.

Горан уверенно кивнул, а Гоша еле слышно прошептал себе под нос что-то, приблизительно напоминавшее – «как хорошо».

– Очень плохо! – последовал ответ из Ладкиных уст. – Это многое могло бы решить.

– Что же, например? Горан, аки сокол, полетел бы за нашим самолетом? – съязвил Миша и тут же пожалел о выбранном тоне. Темно-карие глаза сестрицы его обдали укором.

– Это был бы выход. Один из вариантов, – запальчиво выговорила Ладка, редко пасовавшая перед проблемой. – Значит, полетит с нами на самолете.

– Что?! Чего?!

Три голоса объединились в один. Даже Горан не устоял, ещё бы, ему предписывалось лететь да ещё на каком-то там самал… самат… Ах, ты чёрт, слово даже не выговоришь!

– Как? Как ты себе представляешь это? – воскликнул чересчур обескураженный Миша.

– Очень даже представляю, – едко брякнула девица и с королевским достоинством принялась пить кофе.

На этот раз графа Валашского передернуло по иной причине: Горан до сих пор смотрел на темный напиток с отвращением и ужасом, не сомневаясь, что тот – проделка дьявола.

– А гипноз? Забыли? Вы же сами мне говорили, что Гор умеет гипнотизировать, – напомнила очевидную истину Ладка. Вид у нее при этом был такой торжественный и самоуверенный.

Гоша покрутил пальцем у виска.

– Да это могло быть и не гипнозом вовсе, а от… от страха, – высказал сомнение Михаил.

Завтрак подходил к концу, а разговор к финалу не желал укладываться.

– Гор, – обратилась Ладка к молчавшему всё это время вампиру, – ты же владеешь гипнозом?