Ты не ищешь вопрос над подножием мира,
Лишь лишившись своих идеальных веков -
Повторяешь для слов – оправдание рода.
Им ты думаешь стать и немедля устам,
Изымая сквозь власть – подопечное тени
Ты нарочно молчишь, и немного о чём – то
В думу времени мчишь – идеальный рассвет.
Что посеян для глаз и без радости в нас
Он – итог бытия, там за смертью взросления,
Он древнейший намёк озарять этот день
В непокорном окне, удивляя томление.
Ты бы взял от него свод космической тьмы
И направил у жизни – за границы молчания,
А потом вознемог и без резкости слов -
Всё искал одному, восклицая прощание.
Смерть не думает там и нарочно к глазам
Неприглядно горит – этот город дознания,
Если смог ты дожить и без устали сам -
Принимаешь фактуру за основой прощания.
На свече озарит – ночью тусклый магнит
Из него говорит – ночь на праве веков,
Будет жить для своих – эта пустошь о той
Неприметной главе, утоляя молчание.
За обрывками в нас ты на Невский погас
И его берегов – ты свечу в оправдание
Всё ведёшь от сердец, чтобы думали здесь,
Отличая магнит, по которому чаяние
Этой светит порой – в непонятной игре,
Закрывая позор социального края,
Стать бы им потому к облучателю звёзд
И наверно во тьму – этой участью зреть.
Думал сам для себя – подопечный родник,
Как свеча в монолитном опустении грёз,
Что сегодня укроет эту пользу – твою
За границами света, подзывая свечу.
Думать ей – лишь твоя не пройдённая даль,
Нам за смертью стоять и просить отдаление
Стало верным умом к обращению сна
Городской тишины – у последнего солнца.
Холод загадывания мифа
По озеру проглядывает миф,
Он жук твоей фортуны и молитвы,
Над ним свод обязательства томит -
Прохладу идеального вокруг.
В одежде слов, изнеженных нам с виду
Ты вечером – противным стал клеймом,
А холод забывая за вином -
Отчасти смел той бытной чередой.
Искал ту участь жизни – за немой
Озёрной пропастью в нетленные века,
Так жил на берегу у слёз – пока
Не растворился в темени под сон.
Несёт тебя сквозь холод – в унисон
Манера власти к способу прожить
За бытностью искусства – эту жизнь
И страх очеловеченной надежды.
Её ведёшь сквозь озеро, дрожа,
А холод забывает склеп едва -
Над правом носит ветер приговор
Сквозь блёклый призрак утреннего неба.
Пока ты сосчитал пороки звёзд -
Им были рыбы в почерках немы,
А ты стоял под словом – до войны
И ждал свою студёную прохладу.
Не мифом славен – отчий склеп вещей,
Он ждал своей утопией под старость,
А жёлтый свет так нарочито был -
Тебе – у лунной площади наградой.
За эту слов скрижаль ты, поднеся -
Ведёшь искусству новые границы,
По той озёрной воли – веренице
И ей загадываешь чёрные глаза.
На свете белом видел ты – о них
Рассвет утопий к смелости внутри,
По той, которой был ты впереди -
Озёрной формой в глубине морей.
А стал подземным горем у руля -
Искать формальный отблеск идеала
И там катить под камень небо – в век,
Где выйдет ролью каждый человек.
Внутри озёрной площади – за право
Ты ждёшь свой век и открываешь им -
Понятный мир на берегу прохлады
И словом миф – на тонкости любви.
Им жили рыбы к пище об итог
И каждый мог им говорить слова,
Такие же под ролью – о восток
В нетленной форме озера из чуда.
Шаг исторического почёта
Ты высчитал идеи – для почёта,
Им смертный облик, словно говорит
За опытом классического шёпота
И там от одиночества – хранит
Войны скупые нравы – переправы,
За долгим светом в шаге от весны,
Что ждать тебя, высчитывая право -
Сегодня будет на примерном поле.
Ты завладел той участью в неволе,
Под каменным утёсом шли года,
А ты катил свой ужас, как тогда
