И сегодня, по какой-то причине, они не пришли на встречу. И этот парень остался со своей идеей.
Сейчас он сидит и накручивает этот клубок серых мыслей над своей головой. Скоро пойдет дождь. Только над ним. Его персональная тучка.
Но пока вода – жизнь его существа, осушается неуверенностью. И с каждой новой мыслью, идея, как бы ссыхается внутри него, превращаясь в сморщенное яблочко.
Яблочко вываливается из левого уха. Он ловит его рукой, и на автомате съедает полностью. В руке остается лишь хвостик-веточка.
Он кладет эту веточку в карман.
Если человек найдет в себе силы избавиться от потока мешающих чувств и эмоций, из веточек вырастет новое яблочко, а может и целая яблоня. Идеи никогда не загнивают до конца. В этом их магия.
Мошенники же… в каком-то смысле считают себя рыбками-чистильщиками на пузе огромного города, так как забирают идеи у слабых, и неспособных их реализовать. И как только воры это делают, владельцы идей освобождаются от страданий и сомнений. Но остаются при этом в пустоте.
Меня утомила слежка за этим человеком. Тем более, что с ним все в порядке. Я выключаю бредометр и оглядываюсь по сторонам.
Вечная пробка в бизнес части города, как шумела, так и шумит. Так как здесь нельзя пользоваться магией, все вынуждены толпиться в одной большой куче. Особенно в это время дня, когда по городу со своим ежедневным променадом выпускается Черчилль.
Черно-белый, как полоса советской газеты, он едет в черно-белой карете, запряженной такими же бумажными черно-белыми лошадьми. Как всегда, со своей бесконечной сигарой, зажатой такими же, как она, толстыми пальцами-сардельками, он небрежно сбрасывает черно-белый пепел на крыши и лобовые стекла машин, что вызывает недовольство водителей.
Поэтому сегодня здесь, конечно, более оживленно, чем обычно. Наждачную песню дорожной пробки подпевают водители, которые матерясь выскакивают из-за своих мест и стремятся догнать Черчилля кто словом, кто делом.
Один из самых смелых, спортсмен в красной Ладе Калине, выскакивает с битой и яростно отбивает летящий в его машину черно-белый пепел, крича вслед коллажированной процессии: «Купи себе машину Уинстон – и кури в ней!!!»
Этот парень, игрок в американский футбол. За историю своей спортивной карьеры не проиграл, ни пропустил ни одного мяча. И сейчас он мастерски воюет с вечным пеплом так яростно, что синие полоски на его тельняшке оживают.
Если присмотреться, то можно увидеть, как по волнам машинной строчки мерно плывет баржа, стремительно проносится катер, и тихо мурчит где-то во внутреннем шве воротника – подлодка.
При этом дельфины спокойно ныряют из полоски в полоску, а акулы мечтательно засматриваются на кроваво-красный тон машины, мечтая сожрать.
Любопытно, что на рукаве тельняшки, последняя синяя полоска – вовсе не морская. После очередного броска, спортсмен трансформирует ее в полицейскую машину, которая постепенно, приобретая очертания полноценного большого автомобиля, вываливается из рукава. Кто-то внутри включает сирену, и магическая полиция отправляется в погоню за британским государственным политическим деятелем.
Я понимаю, что, в общем-то, это нарушение. Но не фиксирую его. Черчилль совсем обнаглел. Пусть хоть ненадолго сместит внимание со своей сигары.
ДТМП: дорожно-транспортное-межпланетное-происшествие
Живая картина
Я стою перед стеной в уютном дворике-лабиринте, который составляют здания разной высоты: двухэтажные, пятиэтажные. Неподалеку краны чиркают кабинами небо, застраивая обочину района зданием, не обозначенным на строительном плане, который обычно вешают на забор во время стройки. Вместо этого написано – «секретно».
В этом дворике есть пространство складов-гаражей приятного песочно-розового цвета. Одна из стен закрашена. По историческим данным, которые выдает бредометр об этом районе – под слоем краски здесь и сейчас все еще дышит живая картина, через которую можно попасть самым коротким путем в район, где мне сегодня предстоит работать с аномалией.
Через эту картину, расположенную между двумя песочными гаражами, можно пройти. Бредометр никогда не врет.
Поэтому я приближаюсь к стене, провожу по ней рукой, и кожа пальцев замечает, как сквозь потрескавшуюся краску проступает жизнь других оттенков – много-много слоев.
Никто не знает, что именно первый раз было нарисовано на этой стене. Вроде как Элвис и его кадиллак. Свидетельств не сохранилось. Судя по количеству оттенков, закраска шла в несколько слоев.
И в итоге, слои образовали картину, которая ожила, и стала проходом в другой район. Это самый короткий путь с единственным минусом – поскольку краска никогда не просыхает, оба плеча всегда пачкаются о дверные проемы. Поэтому я всегда ношу в кармане наплечники на липучках, чтобы не пачкать плащ.
Последний слой краски, которым картину закрасили – сероватый и бледный, как испуганный бетон. Каждый новый слой скрывает проход.
Сквозняк враг оптической иллюзии, выедающий краску ветром. Проход появляется снова. Но это происходит не сразу.
А вот времени у меня как раз сейчас и нет. Но есть бредометр. Когда я еще был на испытательном сроке, в одном из районов я повстречал инженера времени, и он немного модифицировал мой скучный считыватель бреда эксперимента ради.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
