– Привет, Зак. Ты почему у нас не появляешься? – спросила с искренним удивлением.
Врать ей не хотелось. Мать Тары очень тёплая и приветливая в отличии от моих родителей. Я, когда в самый первый раз с ней познакомился, даже офигел на пару минут от её теплоты в адрес своей дочери. Ни одного порицания, замечания и наставления.
Хотя как раз тогда она заслуживала всего это, потому что попёрлась в клуб, а там на неё навалился мудак из её же школы. И если бы я не вышел следом за ним, когда заметил, что он пошел за ней к выходу, Тара бы уже давно не искала «первого».
Вспоминаю, а у самого мороз по коже. Я отбил ему нахрен почки и сломал руку. Тару отвез в больницу, потому что мразь успел ударить её по лицу, а потом головой об асфальт. Вот в больнице мы с её матерью и познакомились. Она как раз дежурила в этот вечер, и когда увидела дочь, смертельно побледнела. Оказалось, что сотрясения не было, анализы в норме, только большой синяк на лице остался. А у меня костяшки напрочь сбиты были. Она заставила меня улечься на кушетку и обработала их, пока Тара сидела рядом и смотрела на меня испуганными расширенными глазами.
«– Кто это был? – спросила Камилла, потому что Тара упрямо молчала.
– Скажем так… плохой чувак. Он больше её не тронет, я прослежу, – ответил я, мягко съезжая и улыбаясь, чтобы она не слишком переживала.
– А ты – хороший? – спросила Камилла, серьезно всматриваясь в моё лицо.
– А я – хороший! – заверил её я.»
В тот вечер мы с Тарой впервые поцеловались. Я отвез её домой, но одну оставить не смог. Ее начало трясти, отходняк после стресса наступил, я усадил её к себе на руки и шептал, что её больше никто не тронет. Правду говорил. Меня самого трясло от ярости, от того, что у неё из глаз слёзы текут, а на щеке этот отвратительный синяк, который только разрастался и темнел. Сам не понял, как начал целовать её щёку, осторожно, потому что понимал, что ей больно, а потом она сама подставила мне губы. Мы оба зависли на секунду. Дышали друг другом, смотрели в глаза и сорвались. Захлебнулись друг в друге, рехнулись. Я целовал её глубоко, жадно, как с катушек слетел. И это было так правильно – она в моих руках. Ни одна не ощущалась так правильно, как Тара.
Это был первый раз, когда мы уснули вместе. Я прижимал её к себе, а она вся влипла в меня, закинув на меня ногу. Тогда я пообещал себе, что эту девочку больше никто не обидит. Она – моя. Вот с той конкретной секунды, как мы поцеловались мой мир перевернулся. Тара стала для меня центром вселенной. Я просыпался, засыпал, ел, учился, гонял мяч – всё с мыслями о ней. Мы переписывались двадцать четыре на семь, а если она не отвечала я на стены лез. По началу она смеялась, если я прилетал к ней домой с вопросом почему она два часа мне не отвечала, потом её начало это раздражать, и так постепенно мы начали ругаться. Больше и больше. А она всё чаще стала меня игнорировать, на зло не отвечала, вызывая во мне еще большую ярость и ревность.
Потому что, когда я не знаю с кем она, я начинаю это представлять. Фантазия у меня ого-го. Я могу нарисовать любую картину в неоновых красках. Поэтому мне НУЖНО БЫЛО знать где она и с кем. Главное, чтобы не с тем её придурком бывшим партнёром по танцам – Малкольмом. Его я ненавидел больше остальных, потому что было за что. Тара утверждала, что я помешался, что всё придумываю, но мы это на физическом уровне чувствуем, когда другому нравится твоя девочка.
Малк облизывался на Тару, а она его другом считала, наивная.
Трясу головой, в которой воспоминания сумбуром в кашу смешались. Начал с Камиллы и снова окунулся в Тару. Так всегда. Любая моя мысль приводит к ней.
Вот и сегодня так. Когда Камилла спросила почему я не приехал, я честно ответил, что меня там не ждут.
– Я жду, – с улыбкой ответила она, – и не только я.
Я не знал, что ответить, потому что одна часть меня хотела в это верить, а другая на репите врубила «Не первый. Уже не первый».
Кивнул ей, но обещать, что приеду не стал.
– Таре привет, – зачем-то ляпнул и собирался уйти, когда Камилла удержала меня за руку.
– Зак, я знаю, что вы два упрямых барана. Но Таре плохо. Я знаю какой она может быть и какая она сейчас, особенно последние дни. Она четвертует меня, если узнает, что я говорю тебе это, но просто знай, что ты ей дорог, даже если она этого не показывает. Она уснула вчера в твоей футболке – это уж совсем большой секрет, не смей ей это говорить!
Наверное, именно в это мгновение во мне что-то переломилось. Ведь не засыпают в чужих футболках просто потому что своих нет, правда? Внутри меня снова борьба началась.
Я ушел к друзьям, но взглядом вел зачем-то Камиллу, которая подошла к кассе, рассчиталась за продукты и вышла из магазина. Я же сам почти того не осознавая, рванул в отдел морепродуктов, схватил три пачки любимых осьминогов Тары и догнал её мать.
Я не знаю чем я думал. Ведь факта, что Тара переспала с другим это не отменяло. Меня просто тянуло. Болело внутри, жгло и тянуло в лицо ей посмотреть и понять, что чувствует. Зачем гонит меня, а сама спит в моей футболке?!
А потом эта рожа на её телефоне. Смазливый улыбающийся хрен, рядом с которым она тоже улыбалась. Так, как не улыбалась со мной уже очень давно. Я как представил, что она с ним обжималась, у меня башню снесло.
Дрожащими пальцами подкуриваю сигареты, затягиваюсь и выдохнув облако дыма, завожу машину. Срываюсь с места. В центре торможу около магазина электроники и вхожу внутрь.
Пробегаюсь глазами по полкам.
– Добрый вечер, могу я Вам чем-то помочь?
Парень консультант нарисовывается, как из-под земли.
Киваю.
– Добрый. Да. Дайте последнюю модель этого, – киваю в сторону выставленных «яблок».
– Конечно. Вы же знаете, что он идет без зарядки? Если у Вас есть старая, то она подойдёт.
Есть у неё старая? Чёрт его знает. У неё даже не яблоко. Что-то китайское вроде.
– Нет. Давайте полный фарш. Зарядку, наушники, переходники… и чехол.
– Сейчас всё будет. Страховку желаете оформить?
– Там есть пункт «От ревнивых парней»?
– Нет, – усмехается консультант, – такого пока не придумали.
– Тогда обойдемся без страховки.
Из магазина выхожу с фирменным пакетом, но решаю, что сейчас ехать к ней не стану. Нам обоим надо остыть.
Глава 12
Зак
Взбегаю на второй этаж, сканируя глазами наполовину тёмное помещение. Здание, где сдают в аренду танцевальные и спортивные залы находится чуть дальше от центра города, поэтому чтобы добраться сюда вовремя пришлось поднажать. Боялся, что репетиция у Тары закончится и придётся снова гнать к её дому.
Кошки, кошки, где ж эти кошки?
Вот оно. Утыкаюсь глазами в Логотип с розовыми кошками на одной из дверей, из-за которой доносится музыка.
Опускаю ручку и вхожу внутрь.
Эти самые кошки, в количестве двенадцати штук, грациозно двигаются в такт музыке.
Мою персональную кошку я нахожу почти сразу. Тара стоит во втором ряду, с усердием качая бёдрами. Меня не замечает. Сосредоточена на движениях и отражении в зеркале.
Тихо прикрываю за собой дверь и опираюсь на стену плечом, мгновенно зависая на её взмахах руками и волосами.
Прикусив губу и нахмурив брови, она делает выпад вперёд, красиво наклоняется, опускает на бедра раскрытые ладони и ведёт ими вверх. Медленно, по талии к груди. Пальчики касаются оголенной полоски кожи на животе, ползут вверх. Мой взгляд преданно следует за ними прямо к кромке обтягивающего топа белого цвета, через который соски просвечиваются. Хотя нет, скорее всего это просто моё воображение их дорисовывает, потому что я очень хорошо помню какие они. Розовые, аккуратные, сладкие. Под левым крошечная темно – коричневая родинка, по которой я обожал кончиком языка проводить, а потом ловить зубами упругий сосок. Электричество тело прошивает от одного только воспоминания.
Кроме Тары присутствующие тоже самое проделывают, и двигаются, наверное, также соблазнительно, но я ни хрена не вижу. Они для меня просто фон. Плывущий, живой, атмосферный.
Как когда на сцену выходит главная звезда, ради которой собрался полный зал, и все внимание зрителей обращено только на неё. На балет позади никто не смотрит. Они есть, создают мощную визуальную базу, но все равно весь акцент на того, ради кого пришедшие выложили крупную сумму и кого пришли обожать и пожирать глазами.
Вот и в моем фокусе только Тара.
Кожа мурашками покрывается, когда она в прыжке разворачивается и резко ведёт бёдрами из стороны в сторону в такт битам. Раз, два, три, четыре.
Охренеть.
Член реагирует моментально. Дёргается и в джинсы упирается. Хочу встать позади неё, прижать к себе и почувствовать, как она будет вот так же делать только вместе со мной.
Вдохнуть её запах, сдуреть от того, как положит свои руки на мои, а потом развернётся ко мне передом, пока мои наглые ладони соскользнут на её аккуратную попку.
– Молодой человек, вы заблудились?
В мои разгоряченные фантазии неожиданно врывается слегка хриплый женский голос. Отрываю взгляд от Тары и натыкаюсь на девушку в противоположном углу, прямо рядом с зеркалом. Она сидит на стуле в спортивном костюме и с вызовом выгибает бровь, окатывая меня вопросительный взглядом.
Надо же. Я и не заметил её.
– Нет, я как раз по адресу, – перекрикиваю музыку, которую она с мобильного делает тише.
Девчонки перестают двигаться, и Тара наконец меня замечает. Большие глаза удивлённо распахиваются, и уже через мгновение красные губы недовольно сжимаются.
– И кто же адресат? – продолжает допрос, как я понимаю, их тренер.
– Я, – вместо меня отвечает Тара.
– Яяясно. Ну тогда подождите минут десять, молодой человек. Или если хочешь Тара, можешь выйти?!
– Подождёт, – небрежно бросает Тара, и добавляет сквозь зубы, – если захочет.
На меня не смотрит и переглядывания девчонок игнорирует. Как и всегда. Она никогда не парится о том, что о ней подумают и какими вопросами потом засыплют.
– Как всё серьёзно, – хмыкает тренерша, ещё внимательнее рассматривая меня, и увеличивая по новой громкость, – ещё раз прогоняем танец и на сегодня всё.
Теперь, зная, что я здесь Тара танцует с напряжением. Я вижу его в каждом её движении, обороте головы. Она словно одеревенела. Выпустила свои извечные шипы, которые даже ей самой мешают двигаться. И она это видит, как никто другой, потому что под конец танца бросает в мою сторону враждебный взгляд.
– Так, ладно, похоже все уже устали, – хлопнув в ладоши, встаёт с места тренерша, – все по домам! Завтра встречаемся в это же время. – пока все расходятся, она подходит ближе к явно уставшей Таре, – Тара, а тебе нужно ещё поработать.
– Знаю. Я займусь сейчас этим, – моя девочка тяжело дышит и тянется к бутылке с водой, что стоит на подоконнике.
Делает несколько крупных глотков.
– Сильно не загоняй себя. Но в ближайшие недели нужно выучить весь материал. Если хочешь на полную ставку, работать надо тоже на всю катушку.
– Так и будет!
– Отлично. Всё, я ушла. А вы тут давайте не шалите, – подмигнув мне, высокая блондинка выходит из зала следом за остальными, и закрывает дверь, наконец, оставляя нас двоих.
Не отрывая взгляда от Тары, иду к ней.
В тишине пустого помещения мои шаги звучат по-особенному громко.
Пока я приближаюсь, Тара ставит бутылку обратно на подоконник и поворачивается ко мне передом. Устало выдыхает.
– Зак, как ты меня нашёл?
– Камилла адрес дала.
– Предательница, – закатывает глаза, а я не могу смотреть ни на что кроме неё.
Абсолютно без косметики, щеки розовые после тренировки, волосы собраны в высокий хвост и выбились хаотичными прядями. Одна спадает прямо на лоб, и я уже подойдя, убираю её наверх.
Тара замирает.
– За…
– Ты очень красивая.
Карие глаза прячутся за веками, потому что она их прикрывает. Не хочет на меня смотреть. Быстро отходит к зеркалу, и сама заправляют остальные пряди.
– Зак, зачем ты пришёл?
Медленно втягиваю воздух и иду за ней. Становлюсь позади и смотрю на неё в отражении. Таре требуется несколько секунд, чтобы наконец встретиться со мной глазами. Открыто, на равных. Словно в отражении это не так опасно.
Знаю, что должен держать себя в руках и делать как она просила, но не получается. Руки зудят так хочется её обнять, все внутренности буквально прилипают к передней части, как будто их магнитом выдирает наружу в её сторону.
Плюнув на всё делаю так, как мне хочется. Обнимаю её сзади и наконец вдыхаю любимый запах, проведя носом по острому плечу.
– Прости меня, – говорю тихо, пока она вся забивается в конуру. Напрягается. Нет, нет, не делай этого, маленькая. Ты мне нужна мягкой, податливой, как раньше. – У меня башню снесло.
– У тебя всегда сносит башню, Зак.
Пытается выпутаться из моих рук, но я крепче сжимаю узкую талию.
Ладонь втапливаю в голый живот, отчего кожу языками пламени жжёт.
– Потому что это ты, – констатирую факт.
– Зак, я не…
Поднимаю руку и накрываю её рот ладонью.
– Тттшшш, Тар, тихо, пожалуйста! – брыкается, но я буквально вбиваю её в себя спиной, – подожди. Не кусайся! Ты сейчас танцевала, а я смотрел на тебя и вспоминал как мы с тобой вдвоём зажигали, помнишь?
Заговариваю её, лишь бы успокоить. Не хочу опять сраться, орать. После вчерашних слез её я и так наизнанку вывернут, хочу загладить. Улыбку её хочу заразительную и хотя бы десятую долю прежней мягкости.
Но самое главное почему я здесь… Мне понять нужно есть внутри неё ещё что-то ко мне или умерло всё… потому что если есть, я сделаю как она хочет, дружба, весь этот блеф на время, лишь бы ослабила защиту. В кровь разобьюсь, но верну её, а если умерло, то смысл пытаться? Того, что бесследно ушло не вернёшь. Это как после пожара пытаться сделать ремонт. Рано или поздно запах гари вернётся, а выжженный металл никогда не станет таким же прочным как прежде.
Все ещё не позволяя ей говорить, сминаю кожу на твёрдом животике, а губами трогаю мочку уха:
– Как мы чувствовали друг друга, помнишь? – Шёпотом, шалея от её близости, – Без слов. Ты делала шаг вправо, а я влево, и подхватывал сразу, хотя ты этого не просила, – Маленькая затихает. Почувствовав, что она больше не сопротивляется, убираю руку с её рта и медленно съезжаю на шею. От такого чувственного прикосновения меня простреливает всего.
Не отрывая взгляд от карих глаз, задеваю губами шею, а раскрытая ладонь едет вниз по груди, цепляясь за собравшиеся в бусинки соски. Тара рвано втягивает воздух и несколько раз моргает, шумно сглотнув слюну.
