А Чайковский? Ну что – Чайковский… На то он и Чайковский! Погружается в этот сложный сюжет. Дооолго работает над оперой. Нетипично для Чайковского – два года. Но получилась гранд-опера́. Не хуже «Аиды» Верди.
Чайковский пишет своей покровительнице Надежде Филаретовне фон Мекк:
«Не знаю, что из этого выйдет, но начал я с музыки к сцене Марии и Мазепы из пушкинской “Полтавы”. Если увлекусь, то, может быть, и всю оперу на этот сюжет напишу».
«Еще год тому назад К. Ю. Давыдов, ректор Петербургской консерватории, прислал мне либретто ”Мазепы”, переделанное Бурениным из поэмы Пушкина “Полтава”. Мне оно тогда мало понравилось, и хотя я пытался кое-какие сцены положить на музыку, но дело как-то не клеилось, я оставался холоден к сюжету и, наконец, оставил и думать о нем. В течение года я много раз собирался отыскать другой сюжет для оперы, но тщетно. А между тем, хотелось приняться именно за оперу, и вот в один прекрасный день и перечел либретто, перечел поэму Пушкина, был тронут некоторыми красивыми сценами и стихами и начал со сцены между Марией и Мазепой, которая без изменения перенесена из поэмы в либретто. Хотя я до сих пор еще ни разу не испытал того глубокого авторского наслаждения, которое мне причинял, например, «Евгений Онегин», когда я писал его; хотя вообще сочинение подвигается тихо, и особенного влечения к своим действующим лицам я не имею, но пишу, потому что теперь уже начал, и притом сознаю, что кое-что мне всё-таки удалось. Относительно Карла XII должен разочаровать Вас, друг мой. Его у меня не будет, ибо к драме между Мазепой, Марией и Кочубеем он имеет только косвенное отношение».
«Если мне суждено еще прожить несколько лет, то, может быть, я дождусь, что “Мазепа” будет как следует поставлена и исполнена, и тогда, быть может, перестанут утверждать, что я не способен написать хорошую оперу. Но сознаю трудность победить предубеждение против меня как оперного автора. Оно доходит до того, что господин Левинсон, не имея еще ни малейшего понятия о моей новой опере, утверждает, что она тщетная жертва оперному Молоху!!!»
Но, оказалось, что не все так плохо.
«Решительно не понимаю источника такого благоприятного ко мне отношения театральных сфер, но тут должна быть какая-нибудь тайная причина, и я не могу придумать ничего другого, как то, что, быть может, сам государь (Александр III) выразил желание, чтобы мою оперу поставили на обеих столичных сценах как можно лучше».
«Относительно оперы моей скажу Вам, дорогой друг, что Вы с первого разу попали на номер, который я считаю лучшим. Сцена Мазепы с Марией, благодаря чудным стихам Пушкина, будет, мне кажется, и на сцене производить впечатление»
Чайковский также отмечает финальный дуэт как очень удачный.
«Теперь я вижу, что, несмотря на глухое недоброжелательство очень многих здешних музыкантов, несмотря на очень плохое исполнение, “Мазепа” здесь в Петербурге всё-таки понравилась, и никакого позора (как мне это казалось издали) не было. Не подлежит также сомнению, что здешняя критика (которая единодушно втоптала в грязь мою бедную оперу) не есть отражение общего мнения, и что всё-таки есть и здесь немало людей, очень мне сочувственных. А что для меня в высшей степени приятно, так это то, что во главе этих сочувствующих людей сам государь. Оказывается вообще, что роптать мне не на что, а что, напротив, нужно только благодарить бога, изливающего на меня столько милостей».
В общем, Мазепа «наехал» на Кочубея. Петр I «наехал» на Карла XII, и Мазепа, как и все «чада и домочадцы», тоже «попал под раздачу». Крутой мировой кровавый замес событий, за которыми стоит невидимая в опере Англия.
Чайковский пишет Н. Ф. фон Мекк:
«Как глубоко я ни ненавижу англичан, но я не могу не находить, что в их озлоблении на Россию есть последовательность, есть смысл. Они не могут не трепетать за свое политическое могущество, с которым связано и их материальное благоденствие.
Господи, как глубоко я ненавижу это омерзительное отродие, особенно после книг Jacolliot, который разоблачил всю неимоверную подлость английской администрации в Индии.
Мне как-то совестно приниматься за переписку скрипичного концерта в виду угрожающей нам музыки ядер, бомб, пуль и торпед. Побольше бы этих торпед, чтобы всех англичан взорвать на воздух!»
А у Чайковского осторожно получилась грандиозная опера, написанная, как и положено мастеру.
А Чайковский «на все руки от скуки» – и гениальные симфонии может написать, и заказную увертюру «1812 год» с битвами между русской и французской армиями, царскими гимнами и пушечным салютом, и Торжественный марш может блестяще «сбацать», и оперы у него, прямо скажем, получались – гениальные «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Иоланта».
Да и балетами не гнушался. И получились поистине феноменальные, известные на весь мир «Лебединое озеро», «Спящая красавица» и «Щелкунчик». И грандиозная опера «Мазепа» никак не хуже знаменитой оперы Верди «Аида».
Постановка в Мариинском театре по всем параметрам такая, какая и должна быть. Относительно недавно была показана на французском телеканале Mezzo, посвященном классической музыке, опере, джазу и балету (https://www.mezzo.tv/en/ru).
Достоин упоминания дирижер Гурген Петросян, который уверенно провел эту трудную оперу.
Опера Николая Римского-Корсакова «Царская невеста»
Мариинский-2 (Новая сцена). 31 октября 2023 года
«Царская невеста», созданная в 1898 году, начинается, как и положено опере первой половины XIX века, увертюрой. Но что это за увертюра, что это за симфонический фрагмент? А эта музыка вполне в духе какой-нибудь тронутой нафталином увертюры «Фингалова пещера» Мендельсона, умершего, как известно в 1847 году – за полвека до написания «Царской невесты». Прямо скажем, симфонист Римский-Корсаков более чем сомнительный. Ну, кто знает какие-то симфонии Римского-Корсакова? А таковые есть. Но их, практически, не играют на симфонических концертах. А вот красочную симфоническую сюиту «Шехерезада» по сказкам «Тысячи и одной ночи» – очень даже играют, красочное «Испанское каприччо» с блестящей оркестровкой – тоже играют. Между прочим, у Римского-Корсакова не нашлось такого же оркестрового блеска для русских мелодий в «Царской невесте». И хотя в опере нет мелодий чисто русского народного происхождения, мелодий, которые вполне сопоставимы с русскими народными мелодиями, в опере более чем достаточно. И как-то неуловимо попытка Римского-Корсакова сознательно вставить народный колорит все-таки напоминает отдаленно представления о русских, типа: «водка, медведь, балалайка». Есть в этом какая-то искусственность. Суть-то русского характера не в балалайке, а совершенно в другом – в том, что так мощно представлено в музыке Рахманинова, который свою Первую гениальную симфонию, написал в 1893–1895 годах, на несколько лет раньше «Царской невесты». И тем не менее Рахманинова сильно ошеломляли партитуры Римского-Корсакова, особенно «Золотого петушка»:
«Предел экономии, ничего лишнего – что записано, то и слышно, а какая оркестровая педаль» – то есть он хотел сказать, какова интонационно-цементирующая связь внутри всей ткани, контролируемая внутренним слухом гениального мастера еще до слушания сочинения в оркестре (Б. В. Асафьев. «Воспоминания о Рахманинове»).
Но это – о тонкостях профессии. А вот в общественно-политическом плане Рахманинов удивлялся, как это Римский-Корсаков с такой злой иронией посмеялся над глубоко народными идеалами защиты Отечества, о которых он сам так мудро повествовал в «Китеже». Вместе с тем «что касается Римского-Корсакова, то скажу Вам, когда после революции я вынужден был покинуть мой дом и мою любимую Россию, мне было разрешено взять с собой только по 500 рублей на каждого из четырех членов моей семьи, а из всей музыки я выбрал, чтобы увезти с собой, только одну партитуру – «Золотого петушка» Римского-Корсакова».
Это чтобы понимать, что такое был композитор Римский-Корсаков при всех противоречиях и его натуры, и его творчества.
Безусловно, «Царская невеста» – это абсолютно русская опера. А с русскостью у Римского-Корсакова и дирекции императорских театров были серьезнейшие проблемы. Иван Александрович Всеволожский, тайный советник, обер-гофмейстер царского двора, директор императорских театров в 1881–1899 годах, не выносил русской музыки вообще. Как пишет в своих воспоминаниях гениальный русский певец, бас Федор Шаляпин:
«Всеволожский терпеть не может все эти русские представления и говорит, что когда представляют русскую оперу, то на сцене отвратительно пахнет щами и гречневой кашей. Как только начинают играть русскую увертюру, самый воздух в театре пропитывается перегаром водки».
Вот именно в такой атмосфере творил Римский-Корсаков, написавший, несмотря на Всеволожского, сонм русских опер «Ночь перед Рождеством», «Садко», «Псковитянка», «Сказка о царе Салтане», «Кащей Бессмертный», «Пан воевода», «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», «Золотой петушок».
В общем, увертюру к «Царской невесте» практически невозможно услышать в филармониях. Римский-Корсаков, конечно, гениальный композитор, безусловный классик русской музыки, но не в симфоническом жанре, хотя он считается феноменальным мастером оркестровки, лет сорок преподавал эту оркестровку в Санкт-Петербургской консерватории и, кроме того, преподавал и композицию – да так, что воспитал целую плеяду выдающихся композиторов, многие из которых занимают самые высокие строчки в так называемых рейтингах мировой классической музыки. Это А. Аренский, М. Баланчивадзе, Ф. Блуменфельд, Я. Витол, А. Глазунов, М. Гнесин, А. Гречанинов, М. Ипполитов-Иванов, А. Лядов, Н. Малько, Н. Мясковский, С. Прокофьев, О. Респиги, А. Спендиаров, И. Стравинский, А. Танеев, Н. Черепнин, М. Штейнберг.
Опера «Царская невеста» отчасти какая-то камерная, хотя внешне она и похожа на большую оперу. Но вот стилистика оперы во многих фрагментах остановилась где-то в середине XIX века. Хотя написана опера в самом конце XIX века при полном разгуле в оперном оркестре «вагнеровщины» и тем более Рихарда Штрауса. Симфоническая поэма «Дон Жуан» Р. Штрауса с невероятным и хамским блеском оркестровки написана в 1888 году. А «Царская невеста» – в 1898 году. Надо сказать, что отношение к Рихарду Штраусу у Римского-Корсакова было, прямо скажем, резко негативное. Известен случай, когда при исполнении, кажется, симфонической поэмы «Дон Жуан» Штрауса Римский-Корсаков, возмущенный, вышел из зала.
Когда Римский-Корсаков в первый раз услышал в Париже оперу Штрауса «Саломея», его жена в ужасе писала сыну в Петербург: «Это такая гадость, какой другой не существует на свете. Даже папа в первый раз в жизни шикал».
Штраус не остался в долгу, отозвавшись о концерте, в котором (под эгидой Дягилева) прозвучали вещи Глинки, Бородина и Римского-Корсакова, так: «Хотя все это и хорошо, но, к сожалению, мы уже не дети».
Ну ничего, Игорь Федорович Стравинский, ученик Римского-Корсакова, сокрушил всяких штраусов своими гениальными балетами «Жар-птица», «Петрушка» и особенно – «Весной священной», которая возвышается какой-то недосягаемой вершиной над всей музыкой XX века.
Действие оперы по драме Льва Мея «Царская невеста» происходит в Москве в 1572 году. Сюжет оперы никак не может избегнуть отражения официальной исторической концепции при династии Романовых, когда Иван Грозный – это упырь, палач и так далее. Притом что при Иване IV Грозном казнено было вряд ли более трех тысяч человек, когда в той же Европе людей казнили десятками тысяч. Десятки тысяч в Германии, десятки тысяч во Франции, десятки тысяч в Англии. А уж про Испанию и говорить нечего. А уж в Нидерландах… Но вот Иван Грозный – палач, и хоть тресни! А в чем дело? А в том-то и дело, что Иван Грозный со своей опричниной подразогнал любителей Запада и особенно – любителей римской католической церкви, пролезших ко двору русских царей и при Иване III, и при Василии III, и при самом Иване IV Грозном, пока этот Иван Грозный не окреп и не стал корректировать чрезмерное увлечение католичеством при своем дворе.
В нелюбви к римской католической церкви царей из династии Романовых, если судить по коллекции Эрмитажа, никак нельзя упрекнуть. Династия, засевшая на троне российской империи прямо по окончании Смутного времени, можно сказать, заскочившая на этот трон на польских штыках. В XVII веке это были абсолютно прокатолические, можно сказать, ставленники римской католической церкви, боровшиеся (даже и кровавыми методами!) со всем русским. А после Петра I эти Романовы уже «перекрасились» в абсолютно пропротестантские, не забывая отдавать должное и католикам.
И вот в опере – время действия времен Ивана Грозного (упыря, палача, согласно версии Романовых…). Ну, и каким же должен выглядеть опричник Григорий Грязной – один из главных героев оперы? Ясное дело, каким-то «беспредельщиком», «обижающим» любителей всего католического, что, конечно, непростительно, спустя и 300 лет. Ему и делать-то больше нечего, как выкрадывать боярских девок-дочерей. А то, что опричники практически все полегли в битве при Молодях летом 1572 года, защитив Россию от очередного масштабнейшего набега крымского хана, этого в опере мы, конечно, не увидим. Ну, и куда же от такой исторической концепции деться Римскому-Корсакову, который «хочешь – не хочешь» должен писать оперу на соответствующий сюжет? Ф. Шаляпин пишет в своих воспоминаниях:
«В “Псковитянке” Римского-Корсакова я изображаю Ивана Грозного. Нисколько не стесняется Царь Иван Васильевич, если река потечет не водой, а кровью человеческой».
Римский-Корсаков вынужден не замечать, что реки крови текут не в России Ивана Грозного, а на благословенном для Романовых Западе.
В общем, вся эта русоненавистническая многовековая атмосфера при Романовых не могла не давить на душу Римского-Корсакова – в юные годы морского офицера русского флота. Вот откуда могли родиться такие тонкие наблюдения одаренного Богом Шаляпина:
«Этот музыкальный волшебник произвел на меня впечатление очень скромного и застенчивого человека. (Еще бы, ведь стыдно быть русским в романовской России! – М. Е.) Есть иногда в русских людях такая неодолимая физическая застенчивость, которая вызывает во мне глубокую обиду. Ведь, несомненно, из-за этой застенчивости величайший русский волшебник звука – Н. А. Римский-Корсаков, как дирижер, иногда проваливал то, чем дирижировал. Угловато выходил, сконфуженно поднимал палочку и махал ею робко, как бы извиняясь за свое существование»…
А с другой стороны, Шаляпин подмечает: «В Римском-Корсакове, как композиторе, поражает, прежде всего, художественный аристократизм. Богатейший лирик, он благородно сдержан в выражении чувства, и это качество придает такую тонкую прелесть его творениям».
Все это находит подтверждение в музыке «Царской невесты». Все номера с явно русской мелодикой, какие-то скромные. Ну, не нашлось у Римского-Корсакова для русских мелодий блеска оркестровки, какая у него нашлась для испанских мелодий «Испанского каприччо». Притом что Римский-Корсаков, по оценке Рахманинова, был величайшим гением оркестровки.
Но вот когда в опере звучит «лирика», вот тут-то и проявляется гений и даже величие композитора Римского-Корсакова. Между прочим, и меня, и публику, собравшуюся на вечер романсов Римского-Корсакова и Чайковского в исполнении блестящей Анны Нетребко и аккомпаниатора – знаменитого пианиста и дирижера Даниэля Баренбойма в зале Берлинской филармонии в 2010 году, особенно поразили романсы Римского-Корсакова своей невероятной глубиной и откровениями подлинного гения музыки.
Если одна из главных героинь оперы, «Царская невеста» Марфа Собакина, выглядит по сюжету каким-то божьим одуванчиком с трагической судьбой, которая из-за казни жениха Ивана Лыкова, тоже отчасти божьего одуванчика, сходит с ума и разговаривает с казненным, то вот собственно действительно главной героиней оперы является Любаша, наложница этого «нехорошего» опричника Григория Грязнова, который «втюрился» в эту Марфу, забыв Любашу, а та его безумно любит и готова даже пойти на любое преступление, чтобы сохранить себе Григория. Этот образ потрясающе выписан Римским-Корсаковым и держит всю драматургию оперы на высочайшем уровне. Римский-Корсаков всей душой – на стороне Любаши, так же, как и Чайковский, до слез, – на стороне Германа в своей «Пиковой даме».
Нельзя пару слов не сказать о влиянии Вагнера на Римского-Корсакова, что проявляется заметно. Здесь и лейтмотивы, насажденные в мировую музыку Вагнером, здесь и отчасти образ Ивана Лыкова, в чем-то напоминающий образ Лоэнгрина из одноименной оперы Вагнера.
Ну и теперь пару слов о таком явлении, как вагнеровщина, которое не могло не задеть Римского-Корсакова.
Как писал Макс Нордау о Вагнере: «Сильное музыкальное дарование уживается с состоянием довольно резко обозначенного вырождения, даже с настоящим сумасшествием, помешательством, идиотизмом»…
Нордау отмечает «всесокрушающий фанатизм истеричных поклонников Вагнера… Музыка Вагнера сделалась официальной императорско-немецкой… Германия произвела на свет новое чудище, которое в конце концов приобрело на великой ярмарке современных шутов гораздо больше обаяния, чем все его соперники. Это чудище называется вагнеровщиною и представляет собою дань, которую заплатила Германия современному мистицизму и которая превосходит все, что ему заплатили другие народы, потому что Германия сильна во всем – хорошем и дурном, и ее природная мощь одинаково проявляется как в психопатических, так и в благородных ее стремлениях».
Ну, и как Римскому-Корсакову, русскому композитору, было пройти мимо такого немецкого композитора, как Вагнер, не только в музыкальном смысле, но в общественно-политическом? Ведь национальную Германию накачивали не просто так. Эту Германию накачивали против России, чтобы воевать с Россией и сокрушить Россию, ну а те, кто стояли за всей операцией, собрались делить гигантское имущество Российской империи. И Римский-Корсаков как-то робко, но отвечал. Ну, раз немцы так прут, то ведь и отвечать тоже надо, при этом если «Германия превыше всего», и это полная обыденность и повседневность, то вот представить, чтобы «Россия была превыше всего»… Да вы что, сдурели? Вот почему и ответ этому Вагнеру выглядит у Римского-Корсакова каким-то скукоженным. Но ответ совершенно очевидно есть. Вот только общественная атмосфера в России – «да куда ж вам, русским, с суконным рылом – да в калашный немецкий ряд».
Три исполнителя трех главных ролей – Григория Грязного (Роман Бурденко), Марфы (Айгуль Хисматуллина) и Любаши (Юлия Маточкина) выше всяких похвал. Три этих замечательных вокалиста не только украсят любое представление в любом самом авторитетном мировом музыкальном театре, но и станут событием.
Оркестр и хор Мариинского театра, притом что основной состав находится на гастролях в Китае, звучат великолепно.
Художник-постановщик Александр Орлов представил отличное решение. С креном в некоторый протестантизм. Как известно, оформление протестантских храмов, в отличие от католических и православных, более чем лапидарное. Икона присутствует только при помолвке Ивана Лыкова и Марфы Собакиной. На стенах фресок нет, а могли бы быть в начале, где присутствует намек на храмовость. Фрески были бы уместны.
Зато богатые костюмы и детали быта, утварь, присутствуют без «педалирования». Есть и банные веники в шайках, служка поддает ковшиком – типа как в бане.
Поскольку решения художника не могут возникнуть без вдохновляющих идей режиссера-постановщика, следует очень положительно оценить работу Александра Кузина, представившего отличную современную версию «Царской невесты».
Оперу «Царская невеста» 31 октября 2023 года уверенно провел дирижер Гурген Петросян в отсутствие нередко дирижирующего этим спектаклем Валерия Гергиева, находившегося на гастролях в Китае.
Опера Жака Оффенбаха «Сказки Гофмана»
Мариинский-2 (Новая сцена). 2 ноября 2023 года
Хочется для начала отдать дань Валерию Гергиеву, у которого по истине «глаз – ватерпас» в оперном деле. Гергиев не только дирижер, про которого даже великий Караян, прослушав исполнение молодого Гергиева на Международном конкурсе дирижеров Фонда Герберта фон Караяна в Западном Берлине, сказал: «Ну, вы, русские, понимаете в Чайковском больше меня». И Гергиев, конечно, стал лауреатом этого престижнейшего конкурса, продолжив славную плеяду молодых советских дирижеров, отмеченных на этом конкурсе: Дмитрия Китаенко, Мариса Янсонса, Василия Синайского.
Шли годы, и Гергиев за все эти десятилетия стал, безусловно, самым активным в творческом отношении дирижером мира, к тому же проявил себя как выдающийся менеджер оперного дела, возглавивший в 1980-х Кировский театр как музыкальный и художественный руководитель, а затем во второй половине 1990-х годов занял пост директора театра (после скандалов с прежними директорами, попавшихся на каких-то смехотворных взятках).
За это время Валерий Гергиев не только не уронил престиж Кировского – Мариинского театра, но и поднял его значение на совершенно невероятную высоту, затмив, без преувеличения, все лучшие оперные театры мира: Ла Скала, Гранд-Опера (Опера Гарнье), Ковент-Гарден, Метрополитен-опера. Ни в каком другом театре нет и такой труппы, ни в каком другом театре нет такого репертуара. Мариинский театр разросся просто до невероятных размеров, он присутствует буквально везде. Причем колоссальные гастроли были и по всему миру, и – что особенно приятно – по всей нашей необъятной стране, в невиданных ранее масштабах. Так вот, Гергиев, который системно, не только, вывел на мировую оперную сцену сонм российских певцов, он также «высмотрел» никому не известного Дэниэла Кругликова, американца с русскими корнями, ни разу ни в каком оперном деле не замеченного, и поручил ему в 2021 году заново поставить оперу «Сказки Гофмана» в Мариинском театре. А ведь совсем недавно, буквально несколько лет назад, опера шла в другой версии. Видно, что-то Гергиева не устроило…
Жак Оффенбах с его опереттами и сокрушительным канканом – это не только развеселая музычка, это одновременно и разорение сельских хозяйств России, заклады и перезаклады, а на полученные от закладов деньги русские помещики ехали в Париж – на оффенбаховский канкан! Ну, и затем, конечно, что имеется в виду, когда говорят «увидеть Париж и умереть». Дурачки! Прокутили в Париже всё российское сельское хозяйство. Все деньги, полученные от закладов и перезакладов, пустили на парижских проституток. Ура! Слава! «Великая Россия» и прочая лабуда. Это тем более горько и смешно – именно Россию Александра II и Александра III это и касалось. А механизм погружения России в «смешное» – финансовая система. Почему-то, ни Александра II, ни Александра III с его глупой фразой про «друзей России – армию и флот» не озаботило, что уровень монетизации экономики только что разгромленной Франции в 1871 году стал в десять раз (!) выше, чем в царской России. Не может быть физически никаких «друзей» в виде «армии и флота» у России при таком уровне монетизации, при массовом засилье вражеского элемента в прессе и пропаганде той России.
Конечно, кое-что делалось и в улучшении военной формы российской армии, и в унификации вооружений, но как все это «хорошее» делать при таком уровне монетизации экономики? Так что эта фраза, которую бездумно повторяют все кому не лень – «У России нет друзей, кроме армии и флота», без наличия собственной финансовой системы и собственной машины пропаганды ничего не стоит. Причем такое положение сохраняется и сегодня.
Открывается занавес, и мы попадаем буквально в какой-то сумасшедший дом. Элемент декорации – огромная таблетка, по-современному – капсула. Чтобы медицинский аспект не вызывал ни у кого сомнения. На сцене – больные в сумасшедшем доме в белых балахонах с элементами «смирительной рубашки».
Такой прием не нов в режиссуре оперных спектаклей, по крайней мере, последние лет двадцать. Режиссер-постановщик Дэниэл Кругликов и художник-постановщик Иманоль Персе, безусловно, ознакомились с постановками опер в разных театрах мира. Явно просматривается влияние Вилли Деккера – немецкого оперного режиссера и постановщика, автора многих выдающихся оперных спектаклей, в том числе сенсационной постановки оперы Верди «Травиата» на Зальцбургском фестивале в 2005 году, где буквально блистала Анна Нетребко. Спектакль, благодаря Нетребко, произвел ошеломляющее впечатление, хотя он решен в современном, чрезвычайно лапидарном стиле, но при этом стиле Вилли Деккер умеет мыслить очень образно, выявляя подтексты, смыслы, которые не всегда проступают в других постановках.
Если у Вилли Деккера в спектакле присутствует управляемая неким манипулятором толпа, то и у постановщика этого спектакля Кругликова тоже присутствует аналогичная толпа, только, практически, механических людей, то есть это уже не люди, а механизмы, которые так и движутся – механистично. И «доктора» присутствуют. У этих персонажей явно нет никакой души. Может, когда-то и была. Такова цель тех, кто влияют на направления развития современного общества. Их задача – сначала людей лишить души, механизировать, а потом с ними можно делать что угодно, поскольку обращение с людьми несколько ограничивается законодательством в современном обществе. А вот когда это уже не люди, то есть когда это «бывшие» люди, переставшие быть людьми, люди, лишенные души, превратившиеся в механизмы, то с механизмами уже можно делать все что угодно. Ну, механизмы – и механизмы. Отработал – и выбросил на помойку.
А те, кто в этом спектакле в смирительных рубашках в сумасшедшем доме, – это пока еще люди, хоть и больные, но, видимо, и их скоро доведут до кондиций механизма, когда душа человека уже не сможет возродиться.
Эта толпа механизмов в этой постановке оперы «Сказки Гофмана» напоминает толпу крысообразных людей, представленных в постановке Ханса Нойенфельса вагнеровской оперы «Лоэнгрин» в Байрёйтском театре (Германия) в 2011 году и очень восторженно принятой публикой. Не только дружно хлопали, но и дружно (и очень громко!) топали. В той постановке, как и у Кругликова, присутствуют некие доктора, которые работают с этой толпой полукрыс-полулюдей, выхватывая то одного, то другого для медицинских манипуляций. В точности так же, как и в этой постановке оперы «Сказки Гофмана».
Смысл совершенно понятен. Такая задача – превратить людей в некие механизмы – проступает совершенно явно и в современной мировой пропаганде, щедро оплачиваемой. И если в известном фильме бежавшего на Запад Милоша Формана «Пролетая над гнездом кукушки» 1975 года, который «взахлеб» смотрели любители кино в Советском Союзе с помощью видеомагнитофонов и кассет VHS, зрители думали, что это мрачная сатира на советскую социалистическую действительность, они глубоко заблуждались. Это как раз был фильм о западном капиталистическом обществе, где после разрушения Советского Союза стало можно приступить именно к таким манипуляциям с людьми, какие мы видим в постановках и Деккера, и Нойенфельса, и Кругликова. В том фильме герой в исполнении Джека Николсона пытается оказать сопротивление системе, но в наши дни никакое сопротивление даже и не предполагается. Считается, что с помощью манипуляций сознание современного человека может быть так изменено или даже повреждено, вплоть до физического воздействия на мозг, что назад пути быть не может. Никакое сопротивление управляющим в этом сумасшедшем доме просто невозможно. Именно эта тема обозначена и в «Лоэнгрине» в постановке Нойенфельса, и в этом спектакле Кругликова «Сказки Гофмана».
Вообще герой оперы Гофман уже с самого начала близок к необходимым кондициям. Он уже как бы взаимодействует с сумасшедшими в смирительных рубашках, но сам пока еще не попал в их компанию.
Однако в конце оперы его уже насильно сажают чуть ли не на электрический стул, воздействуют электро-шокером, пеленают, обездвиживают. Гофман «готов».
А пока это не свершилось, Гофман как человек явно психически ненормальный на протяжении всего спектакля совершает какие-то неадекватные поступки. Собственно, обычно постановка этой оперы начинается с основательной попойки, что является нормой для Гофмана, так что этот Гофман и в этой опере, совершая неадекватные поступки, выглядит как человек, хорошо знакомый с алкоголизмом в самых тяжелых формах.
И, несмотря на такой мрачный сюжет, опера переполнена чарующими мелодиями, до которых Жак Оффенбах был очень горазд. Сонм великолепных мелодий присутствует и в его опереттах, а под конец жизни Оффенбах захотел «отметиться» в опере – так сказать, более высоком жанре. Хотя все относительно… Ведь одна из самых знаменитых опер «Кармен» Жоржа Бизе, тоже француза, была сначала написана с разговорными диалогами, как в оперетте.
Но большой мастер Эрнест Гиро, композитор и педагог, написал музыкальные речитативы, заменив разговорные диалоги, и таким образом оперетта Бизе практически превратилась в одну из самых популярных опер. Поскольку Оффенбах не успел закончить свою оперу, эту работу сделал тот же Гиро – подчеркну, большой мастер такого рода доработок. Так что уже и не разберешь, где в опере рука Оффенбаха, а где – Гиро. Но мелодика оперы восхитительная… А значит, Оффенбах однозначно присутствует тут в большом количестве. И что же получается благодаря восхитительным мелодиям? А получается, что буквально «ад», который преследует всех героев оперы, разукрашен самыми распрекрасными мелодиями. Вот и выходит, что «ад» – это и есть «рай». Таков подтекст оперы «Сказки Гофмана» Оффенбаха. И этот подтекст, безусловно, подчеркнут постановщиком оперы Кругликовым.
И вот что еще надо отметить касательно Оффенбаха. Вспоминаются оперетты Оффенбаха «Елена Прекрасная», «Герцогиня Герольштейнская», «Орфей в аду», в которых не столько с иронией, сколько с откровенным сарказмом показано отношение Оффенбаха практически ко всему – к героям оперетты, к солдатам, вообще к военным любого государства, к правителям государства, если таковые представлены (буквально над всем – откровенное издевательство). Сарказм по отношению к проявлениям чувств героев, когда они из-за своих сантиментов выставляются идиотами. У Оффенбаха – это воплощение сформулированного уже в наши дни основного принципа «главный ресурс современной экономики – это дурак», каковых и надо производить денно и нощно. На сцене, по сути, мы и видим часть этого конвейера по производству дураков.
У Гофмана по сюжету есть что-то вроде «музы», обычно это молодой человек Никлаус, который из-за прописанной партии для женского голоса превращен в девушку – музу Гофмана. Эту музу пела Екатерина Сергеева, обладательница отличного, чрезвычайно сильного голоса.
Итак, сумасшедшие в смирительных рубашках – это результат воздействия. Это те, кто попали в сумасшедший дом с конвейера по производству дураков. Но это еще не самое плохое, это еще люди, хотя и душевнобольные.
Ну, если в опере попахивает адом для большинства персонажей, то должен быть и Мефистофель – посланец Дьявола. И мефистофелеобразные персонажи присутствуют аж в четырех версиях в исполнении одного и того же певца с прекрасным басом – Глеба Перилова. Дапертутто, он же Линдорф, он же Коппелиус, он же Миракль. Образ вполне понятен, вполне современный образ из бандитских сериалов, что-то вроде «пахана» с парой охранников, готовых и «пристукнуть» любого, на кого укажут, а поэтому на голове у этих охранников что-то вроде черепа, а на их телах нарисован скелет. В общем, как на городских трансформаторах с высоким напряжением обычно присутствует знак «череп и кости» и надпись «Не влезай, убьет!»
По смыслу у Оффенбаха, чтобы ни показывалось в разных версиях постановок на сцене, это, конечно, Франция – к какому бы городу ни относили действие этой оперы. Писатель Эрнст Теодор Амадей Гофман – создатель сюжетов, по мотивам которых создано либретто оперы, был родом из Германии. Но дух музыки Оффенбаха на сто процентов французский.
И вот с этой Францией оффенбаховских канканов и «спутался» не самый умный российский император Александр III со своей женушкой принцессой Дагмар, она же в православии Мария Федоровна. Именно они, подталкиваемые русоненавистником графом Витте, втягивали Россию в союз с Францией. А если с Францией, то значит – не с Германией. И получается, дело поведут к войне России с Германией, к которой у Франции тоже немало вопросов. А зачем России направляться к войне со своим ближайшим соседом Германией? Эта недалекая в политическом смысле Мария Федоровна, видите ли, ненавидела немцев и подыгрывала своему супругу, подталкивая его на союз с этой Францией канканов – между прочим, настоящего лежбища международных банкиров. А уровень монетизации Франции, напомню еще раз, был почти в десять раз выше уровня монетизации царской России, что необыкновенно повышает возможности экономики – активно развивающейся во Франции и стагнирующей в России.
Герой оперы Гофман, находясь среди этих сумасшедших в одеждах с элементами смирительных рубашек, вначале представлен кем-то вроде доктора. Во всяком случае, его голубой парик напоминает медицинскую синюю шапочку, накидываемую на волосы для того, чтобы при операциях в раны пациентов не попал лишний мусор с головы хирурга, – подобно маскам, которыми хирурги закрывают нос и рот, чтобы не чихнуть на пациента при оперативном вмешательстве. Но если герой оперы Гофман в начале действия оперы пока еще представлен в виде вроде как доктора (правда, не очень высокого ранга), то в конце спектакля он сам оказывается спеленатым, получает удары электрошокером – приспособлением, напоминающим элемент электрического стула, применяемого для казней в Америке.
Вообще опера, представленная в постановке 2021 года, исполняется на хорошем уровне. Какой-нибудь Караян продирижировал бы и лучше дирижера спектакля, вполне обрусевшего американца Кристиана Кнаппа, но вот с интерпретацией дирижера Жоржа Претра этой оперы в лондонском театре Ковент-Гарден начала 1980-х годов вполне можно сравнивать.
Итак, еще раз напомню, что Жак Оффенбах – автор множества дивных мелодий, и самая знаменитая – это «канкан» из оперетты «Орфей в аду». Канкан стал символом Франции, с которой зачем-то сблизился русский император Александр III. А Николай II вместо того чтобы скорректировать ошибочную политику своего отца, Александра III, по сближению с Францией против Германии, еще и усугубил дело – подарил Парижу целый мост, который так и называется: Мост Александра III (Pont Alexandre III). Ну, чтобы уж гибельное для России сближение с Францией закрепить. Ведь никакой самостоятельностью российские императоры не обладали, а были проводниками выгодной международным банкирам политики.
В общем, большинство персонажей оперы «Сказки Гофмана» совсем не героического плана, как нередко бывает, например, в операх Верди.
В одном из действий два явных жулика хотят «впарить» Гофману механическую куклу вместо настоящей девушки. Кукла эта отменно поет, берет очень высокие ноты, но иногда приходится эту куклу «подзаводить», иначе она прекращает двигаться и петь. Когда «подзавод» гаечным ключом осуществляется, кукла опять оживает и начинает двигаться, ходить и петь. А поскольку Гофману «впарили» специальные очки, он все видит несколько в другом свете. Как в американском фильме 1988 года Джона Карпентера «Чужие среди нас»: человек в очках видит сплошь прекрасное вокруг, а сняв очки, видит только каких-то чудовищ. Так и Гофман в очках видит то, что надо тем, кто продал ему эти очки, а не то, что есть в реальной жизни. Гофман и так-то алкоголик, а тут еще и специальные очки… Ну, чтобы уж получился круглый дурак – надежный дурак.
Хорошо в этой опере то, за что ты деньги заплатил. Доставай деньги любым способом и трать. Надо продать душу? Продай, и будут деньги, и купишь что-то, в конечном итоге оказавшееся ненужным барахлом. Заплатил – и радуйся. А на самом деле радоваться будет хозяин денег. Вот ему и служи, даже если тебе отвратно… Купил барахло – вот и пользуйся этим барахлом и при этом приговаривай: «Какая замечательная вещь…» Чтобы и другие захотели попробовать…
Поэтому в опере есть известная сцена в публичном доме, начинающаяся дивной мелодией баркаролы. Там, в этом публичном доме, пациентов в смирительных рубашках у постановщиков спектакля нет. Там сплошные «доктора». Они вылечат любого пациента – с самыми бредовыми фантазиями на эротической почве. И бандерша Джульетта лечит Гофмана, а потом переходит к другому пациенту. Приходится обслуживать и урода-карлика (деньги не пахнут!). А Гофман-то думал, что наконец нашел свою мечту… Наивный – на грани идиотизма!
Герой оперы Гофман, еще раз подчеркну, совершенно очевидно, практически псих, алкоголик по сюжету, по тексту либретто это ясно, но сцены пьянок из этой постановки убраны. Но от этого Гофман не перестает быть психом, который гоняется на почве алкоголизма за какими-то химерами, о чем ему постоянно напоминает его муза – она же Никлаус по либретто.
Мефистофелевский Дапертутто, он же Линдорф, он же Коппелиус, он же Миракль, в сцене с куклой Олимпией торгует какими-то термометрами и специальными очками, которые и «впаривает» Гофману. Ура! Удалось совершить очередную сделку!
В опере почти все что-то кому-то пытаются «впарить». Ну, что делать… Знаток Франции XIX века Оффенбах пишет о том, что ему прекрасно известно, что он видел каждый день в своем театре. Именно такие персонажи приходили в оперу. Сорвал куш на бирже – и поскорее к девицам легкого поведения, к артисткам оперетты, которые за деньги могут предоставить услуги определенного характера. «Увидеть Париж и умереть!» В общем, удалось «впарить» и недалекому Александру III совершенно ненужный России союз с Францией, что и привело Россию к войне с Германией в 1914 году и к гибели миллионов солдат неизвестно ради чего. Германия и не собиралась воевать с Россией. Германия построила колоссальный флот и «поперла» на Англию, чего ни Англия, ни банкиры, породившие эту Германию, никак не ожидали. А император Германии Вильгельм II – последний император (кайзер) Германской империи – уговаривал Николая II действовать на мировой арене в паре с Германией, на что Николай так и не решился, что и привело его к краху. Спасибо его отцу, императору Александру III, за союз с Францией против Германии.
Одним словом, перед нами дух Франции второй половины XIX века, а точнее – Франции после поражения от Пруссии в 1871 году, дух Франции Жака Оффенбаха – мастера оперетты, который на склоне лет решил сотворить что-то, так сказать, в более серьезном жанре – в жанре оперы, но не смог довести это дело до конца. Умер, так и не закончив эту оперу.
Отчасти, как это ни странно, вся эта клоунада проистекающая из опереточного творчества Оффенбаха, чем-то напоминает русских скоморохов, которые широко известны в истории России. Вот и получается, что главная забота большинства персонажей – кому-нибудь что-нибудь «впарить» и «зашибить бабло». Сюжет оперы «Сказки Гофмана» именно в этом и заключается, в какой бы постановке он не был представлен.
Франция Оффенбаха полностью управлялась международными банкирами, у которых во Франции было одно из главных лежбищ. Откуда же пошла такая глупая фраза, как «Увидеть Париж и умереть»? Так реклама же! Между прочим, какой идиотский смысл скрывался за этой фразой, прекрасно описал в своем романе отличный русский писатель (к сожалению, малоизвестный) Николай Гейнце. Роман называется «Под гнетом страсти». «На дворе стоял октябрь в начале – лучшее время года в Париже, в открытые окна роскошно убранной комнаты занимаемого князем и Иреной отделения врывался, вместе со свежим воздухом, гул «мирового» города. Был первый час дня, на rue de la Poste господствовало полное оживление, находящееся против отеля café было переполнено посетителями, часть которых сидела за столиками на тротуаре. Ни Сергея Сергеевича, ни Ирену не беспокоил уличный шум, они, видимо, даже не замечали его, занятые оба своими мыслями».
В общем, опера эта поставлена очень добротно, несмотря на то, что это первый опыт режиссера в опере. Получился отличный спектакль с аллюзиями на другие знаменитые оперные спектакли последних двух десятилетий, с актуальным подтекстом. В политологическом смысле опера поставлена безупречно.
Уже упоминавшиеся постановки – «Травиата» Верди в постановке Вилли Деккера, «Лоэнгрин» Вагнера в постановке Нойенфельса в 2011 году и эта постановка оперы «Сказки Гофмана» внушают зрителям, что люди пешки, и ничего больше. Ими управляют некие доктора. Все эти три оперы – воплощение идеи, что главный ресурс современной экономики – это дурак, а значит, надо заниматься производством этих дураков, что и показывает Кругликов. Если перед нами на сцене еще какие-то люди, то в подтексте они, как минимум, должны быть в сумасшедшем доме, а если перед нами уже не люди, а куклы, то пусть гуляют под присмотром механиков.
А что у Оффенбаха серьезно? К чему он рекомендует относиться серьезно? Да ни к чему! Вот деньги – это серьезно, это и есть главное в жизни. Главное – деньги… Покупай, покупай, пока есть деньги, и радуйся, даже если выяснится, что тебе «впарили» какую-то ненужную дрянь (но это ты, скорее всего, поймешь попозже…).
Семья? Разве это серьезно?.. Да вы что… Химера! Любить кого-то всей душой, на всю жизнь? Да не смешите!
Вот товары надо покупать – хочешь или не хочешь, до полного безумия… Причем товар особый – например проституток…
Какая любовь? Какая забота? Какая верность? Идеал в опереттах Оффенбаха – превратить этих дурачков – причем всех! – в кукол…
По-современному – это электронно-банковский концлагерь в мечтах нынешних правителей мира, если таковые имеются… Под прекрасные мелодии Оффенбаха разворачивается, по сути, человеконенавистнический сюжет.
