Страница 5 из 8
– Я поняла, – освобождаю ее от необходимости что-то объяснять.
– Мы живем через два дома друг от друга! – продолжает возбужденно. – Просто учились в разных школах, поэтому я его раньше не видела. Мы обменялись телефонами. Ну, знаешь, на всякий случай. Если некому будет забрать Варю из школы, я ведь свою малявку в этом году забирала. И в следующем, наверное, тоже…
– Вау… – отзываюсь хрипловато.
– Как думаешь, если я ему первая напишу?
– Почему нет? – стараюсь звучать не как старая скрипучая дверь.
– Да… – кивает она. – Что в этом такого?
Принтер начинает шуметь, ведь я сваливаю на печать задания, готовясь к тому, чтобы заняться этим чертовым иском. К счастью, ровно в девять телефон Даши начинает принимать первые звонки от городских пенсионеров и просто малоимущих людей, которых центр обеспечивает продуктовой помощью.
Офис постепенно заполняется сотрудниками, а я готовлюсь к тому, чтобы его покинуть.
Проходя мимо коробки со всяким рекламным мерчем, беру с собой стопку буклетов, которые собираюсь подбросить на стойки заполнения документов в банке, и предупреждаю всех о том, что вернусь через несколько часов.
Меня неимоверно радует то, что к моему возвращению Даши здесь уже не будет!
Прорвавшись через захламленную дверь, выхожу в коридор, а через него на улицу. Моя машина припаркована прямо у крыльца. Когда забрасываю назад папку с документами и свою сумку, кошусь на аккуратно свернутую там толстовку. Я решила отдать ее центру. Оставить как пожертвование, просто еще не дошли руки.
Отец изучает мои документы с легкой улыбкой, скользя глазами по строчкам.
Я чувствую себя школьницей, потому что каждую минуту жду, что он возьмется за красную ручку и начнет потрошить мой первый иск своими исправлениями, но отец этого не делает.
– Неплохо, – возвращает документы в папку.
– То есть, на тройку? – вздыхаю я.
– Здесь не учебное заведение, – говорит мягко. – Главное – это результат.
Мы переглядываемся, и я прикусываю губу, понимая, что за результат придется побороться.
– Удачи, – напутствует он мне.
– Спасибо, – улыбаюсь.
Выйдя из его кабинета, направляюсь в судебную канцелярию, чтобы официально подать документы.
Там дико душно.
На улице снова жара, хотя утром было прохладно. Зажав под мышкой набитую всевозможными документами сумку, захожу в офис, где по неизвестным мне причинам всегда прохладно, хоть кондиционера здесь нет.
Даже будучи забитой под завязку списком всего того, что я должна сегодня сделать, моя голова не тормозит ни секунды, когда глаза видят стоящий в конце коридора, у окна, силуэт.
Широкие плечи, обтянутая спортивными шортами попа и бейсболка на коротко стриженой голове, которая поворачивается к двери, как только та за мной захлопывается.
Смотрю на Матвеева через коридор, чувствуя, как по ребрам ударяется мое сердце. Разгоняется и ударяется снова. Опять и опять, пока смотрим друг на друга, не двигаясь с места.
Та самая прохлада, которую я так надеялась найти в этом помещении, испаряется, потому что мне в секунду становится жарко!
Его глаза скользят по моему телу. По ногам в туфлях-лодочках, по юбке и блузке. Добираются до лица, а я снова ору внутри себя, запрещая опускать свои глаза ниже его подбородка. Мне стыдно, да стыдно, потому что смотреть на него и не иметь возможности до него дотронуться – самое настоящее проклятие, от которого мне нужно… необходимо избавиться…
Антон прочищает горло. Откашливается в свой кулак, продолжая смотреть в мое лицо, и тихо сообщает:
– Нужно поговорить.
Глава 7
Полина
Два этих слова в моей голове за секунду приобретают триллион разных смыслов, и все они проносятся перед мысленным взором за секунду, разгоняя сердце.
– Поговорить? – спрашиваю, будто дура заторможенная. – Со мной?
– Да, – он кивает, заталкивая руки в карманы шорт.
На его лице ожидание.
Я провожу языком по нижней губе, пытаясь взять свою глупую задницу в руки, но от волнения они потеют.
Что ему нужно?!
– Конечно, – стараюсь звучать дружелюбно. – Говори.
Это не похоже на нормальную беседу, потому что я все еще стою на пороге, не собираясь ни единого шага в его сторону делать, а Антон – на противоположном конце коридора, и тоже не двигается с места.
Между нами почти три метра, и это выглядит по-дурацки.
На языке вертится: «Давно ли он здесь? Как вообще меня нашел?» Хотя второй вопрос глупый. У них с его новой фанаткой отлично клеится разговор, так что Даша могла рассказать ему о своей работе и… обо мне.
Антон переносит вес тела с одной ноги на другую, отчего пол под ним скрипит, и говорит:
– Хочу сказать спасибо за помощь. В прошлом году. С ментами и в универе. У меня… не получилось поговорить с тобой раньше. Ты, наверное, уже в курсе, я год в армии провел. Спасибо за помощь, ты меня очень выручила.
Мое горло перехватывает оттого, что у него был вагон чертового времени, чтобы поговорить со мной год назад, но он этого не сделал. Даже не попытался.
Плевать.
Плевать! Плевать! Плевать!
– Я сама создала тебе эти проблемы, – я стараюсь улыбаться, и это даже получается. – Если бы ты рассказал мне… до всего этого вообще не дошло бы. До отчисления и… полиции…
– Не думал, что у тебя были такие «возможности», – он смотрит на меня исподлобья, и взгляд у него тяжелый. – Или что ты захочешь этими возможностями ради меня воспользоваться.
– Интересно, почему ты так решил? – бросаю я почти зло, но тут же себя одергиваю.
Чтобы мои слова не звучали, как претензия. Как обвинение, вслед которому хочется швырнуть тарелку. Мы не в ссоре! Мы не пара, чтобы я швырялась в него посудой и претензиями, которые клокочут в груди. Этот до тошноты цивилизованный разговор единственное, что я могу себе, черт возьми, позволить, поэтому натягиваю на лицо фальшивую улыбку.
– Ты была у меня дома? – отвечает он на мой вопрос своим.
Мне становится не по себе. Почти так же, как в тот день, когда я притащилась к нему домой и получила пожелание катиться, куда подальше от его матери…
Не по себе от того, как он всматривается в мое лицо, но я никогда в жизни не покажу Антону Матвееву, как сильно он потоптался по моему сердцу.
– Да… я просто… хотела вернуть тебе твою толстовку, – пожимаю плечом, понимая, как по-идиотски это звучит, но большего он от меня не услышит.
– Толстовку?
– Да. Я теперь не знаю где она. Потерялась.
– Не страшно.
– Как дела? – спрашиваю нейтрально, сжимая пальцами сумку подмышкой до скрипа кожи.
– Все круто. Как у тебя? – чуть выгибает он брови.
– Так же. Знаешь, нам ничего не мешает быть друзьями.
Это полная чушь. Я не передумала. Я приложу все усилия, чтобы его больше не видеть, но он второй раз появляется без предупреждения.
Молчит секунду, не спуская своего тяжелого взгляда с моего лица, потом хрипловато растягивает одно-единственное слово:
– Наверное.
– Предлагаю мир, дружбу, жвачку.
– Круто.
– Ну, я тогда пойду. Работа…
– Угу…
Он продолжает стоять на месте, а мне нужно убраться от него подальше, пока я не натворила каких-нибудь глупостей. Первый шаг дается мне так, будто к ногам привязали гири.
Антон отходит в сторону на полшага, освобождая мне проход. Его голова поворачивается вслед за мной, когда мы равняемся, но чтобы заглянуть ему в лицо мне даже на пятисантиметровых каблуках нужно вывернуть шею.
Я этого не делаю.
Смотрю себе под ноги, но вопрос Матвеева все же заставляет меня на него взглянуть.
– Вам нужны волонтеры? – спрашивает, достав из кармана шорт сложенный вдвое буклет, которые размещены на стенде, здесь, в коридоре.
Вижу разноцветную брошюру в его руке и говорю:
– Они всегда нужны. Но это работа не оплачивается.
– Я в курсе, кто такие волонтеры.
– Вряд ли ты захочешь тратить на это время, – смотрю на него, подняв подбородок.
Его глаза плавают по моему лицу и задевают губы.
Из-за этого щеки у меня вспыхивают. Кажется, мне легче километр идти по пустыне, чем смотреть в его глаза равнодушно, поэтому я прячу взгляд.
Молчит, не опровергая моего предположения. Просто смотрит, и он слишком близко. Загар волшебным образом стал золотистым за каких-то два дня, ведь его кожа от природы смуглая. Как и у его сестры. Как и у его матери, на которую он так похож. Этот загар на нем, как родной, и к его глазам подходит так же. К тем самым, от которых потеряла голову Даша.
Мне достаточно поднять руку, чтобы до него дотронуться. Или качнуться вперед, чтобы ткнуться лбом в его каменный бицепс. И в эти секунды мне приходится дышать тонким запахом стирального порошка, которым пахнет от его одежды. И это слишком!
Делаю шаг в сторону, хватаясь за дверную ручку, и говорю, прежде чем скрыться за дверью:
– Пока.
Глава 8
Антон
– Что будете заказывать? – уровень позитива в звучащем над моей головой голосе на триллион децибел, не меньше.
– Ты, кажется, уже должна была уволиться, – говорю, не отрывая глаз от своего мобильника.
На экране список задач, которые на ближайшие пару недель нарезал мне мой новый работодатель.
Ден Фролов, вообще, оптимизатор от Бога, я это понял еще в первые месяцы армейской службы рядом с ним, а в те месяцы, которые он отслужил в качестве командира нашего отделения, его таланты заиграли особенно яркими красками. Да, твою мать, оптимизатор он еще тот.
Ухмыляюсь сам себе, потирая ладонью шею.
Из родного города нас там было двое таких удачливых счастливцев, и за год бывало всякое.
Я даже матери не должен говорить, где служил, это военная тайна. Да мы с Деном и сами толком не знаем, где на карте крестиком обозначить это место, но мы не тупые, чтобы не понимать приблизительную локацию, а уровень допуска к секретной информации сделал нас невыездными на ближайшие пять лет. С этим пришлось смириться. Этому нас там учили очень хорошо.
– Ну, командир Фролов мною не командует, – периферийным зрением вижу, как девушка Дена усаживается за мой столик. – Алена попросила доработать до конца недели, – объясняет все же, может потому что на моих губах слегка скептическая улыбка от ее предыдущего заявления. – Будешь что-нибудь заказывать? – тянет скучающе.
Кафешка, в которой она работает официанткой, принадлежит парню ее подруги. Я познакомился с обоими на прошлой неделе. В тусовке Дена вообще простых персонажей мало, и Никита Барков из массы никак не выбивается. Сын владельца если не завода, то пары пароходов точно. Алёна, девушка Ника, что-то вроде «зубочистки», именно так я определил уровень у ее обаяния по моим личным очень субъективным наблюдениям. И с Барковым, и с Аленой общение у нас склеилось.
Я отлично знаю, что в этой тусовке бывает и по-другому.
Год назад я дал в табло одному мудаку, у которого в каждом кармане по золотой ложке. Дал ему в табло из-за девушки. И чуть из-за этого не лишился всех достижений своей двадцатидвухлетней жизни. Да, они у меня нихрена не выдающиеся, но это был мой гребаный жизненный капитал, и я… был в бешенстве. Частица этого бешенства до сих пор сидит во мне, слившись с моим ДНК.
Я неделю в городе, а по ощущениям месяц. Я много с кем успел познакомиться и много чего переделать.
Сейчас три часа дня, и здесь сонное царство, как и во всем городе: жарко, плюс сезон отпусков. Асфальт плавится, мозги тоже.
Сонная атмосфера вокруг с моим внутренним миром никак не синхронизируется. Вообще никак.
Ден дал себе и, соответственно, мне, месяц с небольшим на то, чтобы отдохнуть и в пассивном режиме подготовиться к переезду в столицу. Он запускает свой бизнес-проект, и в этом проекте нас пока двое. Зарплата у меня очень стартовая, но на жизнь мне одному хватит, жилье оплатит «фирма».
Месяц, и я в город вернусь очень нескоро. Возможно, вообще не вернусь, потому что в перспективе – работа на износ времени и мозга. Все, чего бы мне хотелось в этот месяц – спать, жрать и трахаться, но ни хрена из этого списка реализовать не получается.
