– Как ваш палец? – вежливо поинтересовалась Джулия. Она смотрела по сторонам и приветственно махала знакомым, при этом не выпуская из виду своих детей.
Алек внимательно посмотрел на фиолетовый синяк между костяшками указательного пальца, который заработал, раскладывая стулья и устанавливая тент.
– Не так уж и плохо по сравнению с моей гордостью. Как вы умудряетесь собирать это одна?
– Я и не пытаюсь делать это самостоятельно. Колин и Даниель слишком маленькие, и я обычно прошу знакомых родителей.
Словно по команде, тучная женщина в бейсболке и футболке, украшенной надписью «мама Логана», легкой походкой направилась в их сторону.
– Привет, Джулия. Я как раз собиралась помочь тебе, но вижу, что я тебе уже не нужна. Познакомишь со своим другом?
– Это Алек Макэвой. Он… партнер по бизнесу. Алек, это Карен Кросвел. Она…
– Мама Логана, – закончил за нее Алек.
Карен взглянула на свою выдающуюся грудь. Имя ее сына затряслось от заливистого смеха.
– Так вы с Джулией познакомились на работе?
– Да.
Джулия откашлялась.
– Алек – мой клиент. Я пригласила его, чтобы он смог почувствовать на себе, как тяжко порой приходится родителям.
– Правда? Вы и ваша жена ожидаете ребенка?
Алек решил, что проще будет смириться и ответить на все вопросы.
– Ни детей, не жены.
– Алек женат на своей карьере, – вставила Джулия.
– Так вы просто клиент Джулии?
– Все верно.
– Да. Только и всего, – поддакнула Джулия.
Глаза Карен зажглись, как гирлянды на новогодней елке.
– Я, как и Джулия, мать-одиночка. Поэтому мы поддерживаем друг друга. Было очень приятно познакомиться с вами. Может быть, еще увидимся. Я буду рада помочь вам понять, через что приходится проходить родителям. – Карен еще раз пожала руку Алеку, прежде чем уйти.
– Я буду иметь в виду.
– Карен слегка… навязчива, но в принципе она милая, – пояснила Джулия, когда они остались одни.
– Она мне показалась забавной. – Алек не знал, что еще добавить.
– Я полагаю, она не в вашем вкусе.
– Нет, – осторожно ответил он, пытаясь мысленно обнаружить подвох.
– Дети часто отпугивают мужчин.
«Ага».
– Моя заинтересованность или отсутствие таковой не имеют никакого отношения к тому, что она мать-одиночка.
– Ах, ну да. Вы будете встречаться с женщиной, даже если у нее есть дети. Если, конечно, у детей есть няня.
– Это несправедливо.
Джулия пожала плечами, смущенная либо его словами, либо интонацией голоса.
– Так думают клиенты, покупающие продукты для детей.
«Только они?» – подумал Алек, но вслух заметил:
– Как я вам уже говорил, я ничего не имел против детей Лорел, и, определенно, они не были причиной нашего разрыва. Отношения просто изжили себя, – добавил Алек.
Джулия кивнула. Но поверила ли она? И почему это так важно для него?
– Вы сейчас встречаетесь с кем-нибудь? – неожиданно спросила она.
– Это мое личное дело. Вам так не кажется?
– Личное, но существенно важное. Так вы встречаетесь с кем-то?
– Нет. У меня перерыв. – Подождав немного, он спросил: – А вы?
– Это мое личное дело, и это совершенно не важно.
Алек стиснул зубы. Боже, эта женщина просто невыносима. И ему предстоит работать с ней черт знает сколько времени. Это судьба.
– Простите за грубость. Мне платят не за то, чтобы я вас осуждала.
Ее слова звучали неубедительно. Джулия кивнула в сторону ушедшей подруги:
– Чтоб вы знали, бывший муж Карен – плохой отец. Горди не видел Логана и девочек больше года и не платит алименты. Поэтому она так оживляется при виде неженатого мужчины с хорошей работой.
Алек с горечью вспомнил свое детство. Некоторые даже в браке умудряются быть плохими родителями.
– Вам придется над этим поработать, – заметила Джулия резким голосом.
– Над чем?
– Над взглядом, выражающим сильное отвращение. Карен не какая-нибудь авантюристка. Она надеется найти партнера для себя и отличного отца для детей.
Алек даже не попытался объяснить Джулии, что думал вовсе не о Карен. Ему совсем не хотелось говорить сейчас о своих родителях. Вместо этого он решил сменить тему разговора.
– А вы? Вы ведь тоже мать-одиночка. Вы тоже ищете надежного мужчину?
Джулия покачала головой.
– Нам с детьми и так хорошо, – ледяным тоном ответила она.
Глава 3
Игра закончилась, и толпа разошлась по своим делам. Алек помог Джулии разобрать навес и донести вещи до машины.
– Будем на связи, – сказала она.
Алек кивнул.
– Приятно было познакомиться, – обратился он к детям. И, улыбнувшись Колину, произнес: – Отличная игра.
– Мы продули.
– Я думал, вы не ведете счета, – нахмурился Алек.
– Судьи – нет, а вот папа Ноа Уилсона – ведет. Он сказал, что нас разбили в пух и прах и надо работать над ловлей мяча.
– М-м-м, понятно.
– В каждой команде есть такой папаша, – пробормотала Джулия.
– А вы разбираетесь в бейсболе? – поинтересовался Колин. – Может, мы смогли бы как-нибудь поиграть.
– Э-э-э… – Алек в панике посмотрел на маму Колина. Джулия сразу поняла, в чем дело.
– Мистер Макэвой очень занятой человек, Колин.
– Хорошо, я понял, – кивнул мальчик. – Это очень плохо, – обратился он к Алеку. – Всем время от времени нужно играть.
После этих слов они разошлись, но мысли об Алеке не покидали Джулию весь вечер. Она всегда считала, что хорошо разбирается в людях. Вот и в этот раз она решила, что после встречи в офисе ей удалось раскусить Алека. Однако ее первоначальное мнение пошатнулось после разговора о предпочтениях в выборе партнера. В этот раз Джулия задавала больше вопросов, чем обычно. «Это необходимо для работы», – убеждала она себя.
Но с течением игры ее мнение постепенно изменилось. Не то чтобы Алек чувствовал себя комфортно, сидя рядом с ней под тенью навеса, или понял суть игры, в которой никто не ведет счет. Но он определенно выглядел заинтересованным.
– Вы разве не играли в бейсбол, когда были ребенком? – спросила она.
– Не совсем. Не в такой. – В его голосе смешались сожаление и смирение.
Слова Алека показались Джулии интересными. Поэтому ночью, когда дети уже легли спать, она взялась не только за составление плана по восстановлению репутации Алека, но и за изучение его биографии.
Судя по всему, Алек Макэвой вырос в обеспеченной семье – поменял парочку школ-пансионов на Восточном побережье, затем поступил в один из лучших университетов страны, где получил степень бакалавра в сфере финансов и магистерскую степень по бизнесу, в перерывах успев поработать за границей. Его дедушка и бабушка по отцовской линии были аристократами и владели летней резиденцией на острове Нантакет в Атлантическом океане. Джулия не без интереса разглядывала фотографии. На них было запечатлено роскошное здание, гораздо больше уютного пляжного домика на берегу озера Мичиган, о котором они со Скоттом мечтали. На других фотографиях были изображены родители Алека. Очевидно, Брук и Питер Макэвой были заядлыми тусовщиками – Джулия нашла множество их снимков с вечеринок в обществе знаменитостей, звезд Голливуда и европейских картежников. Ходили слухи, что финансовое положение Питера и Брук ухудшается, но, похоже, это абсолютно не мешало им радоваться жизни: Джулия наткнулась на фотографию, сделанную всего около полугода назад. На ней были изображены родители Алека, принимающие солнечные ванны на борту яхты, бросившей якорь у берегов острова Корфу. Если семья Макэвой и испытывала финансовые трудности, то по фотографиям это было совершенно не заметно.
Конечно, Алек был богат. Будучи генеральным директором компании «Лучшее – детям», он получал миллионные гонорары, да и наследство, оставленное дедом, было внушительным. Как ни крути, финансовому благополучию Алека ничто не угрожало.
Джулия уставилась в монитор. С экрана на нее смотрел Алек Макэвой. У этого человека было все – богатство, красивая внешность, связи и власть. А еще – большие, просто гигантские проблемы с имиджем. «Вот их-то и нужно решить», – напомнила себе Джулия, выключая компьютер. Забираясь в постель, она прихватила с собой чертову статью, из-за которой начался весь этот сыр-бор. Джулия уже практически выучила интервью наизусть, но все же хотела еще раз просмотреть его – вдруг найдет зацепки для будущих оправдательных статей. Не дочитав до конца, она задремала. Ей приснился Алек. Совсем не в рабочей обстановке.
Они находились в ее офисе. Дверь была заперта, жалюзи на окне за рабочим столом приспущены. Не от солнечного света, а скорее для создания интимной атмосферы. Распущенные волосы Джулии свободно лежали на плечах, губы отливали красным блеском. На ней было облегающее платье без бретелек и безумно высокие шпильки – совсем неподходящая для работы одежда. Она не сразу узнала себя в этом гиперсексуальном образе.
Алек смотрел на нее с улыбкой. Выражение его лица одновременно раздражало и заводило ее.
– Подойди ко мне, – прошептал он.
Джулия приблизилась на расстояние вытянутой руки. Взгляд Джулии скользнул от пряжки ремня ниже, на характерно выдающуюся ширинку его брюк. Из груди вырвался вздох предвкушения. Она подняла голову, и их глаза встретились. Глаза Алека горели от вожделения. Как же давно никто на нее так не смотрел.
– Ближе. Подойди ближе, Джулия.
В этот раз его слова были похожи на призыв, а не на приказ. По ее спине пробежали мурашки, возбуждение сменилось нетерпением по мере того, как расстояние между ними сокращалось. Алек поднял руку и притянул ее к себе.
– Джулия, – нежно произнес он.
От его прикосновения Джулия вскочила с кровати, рассыпав бумаги, которые сжимала во сне. Проведя рукой по лицу, она собрала распечатки и положила их на прикроватный столик, затем вышла из комнаты, чтобы попить воды. В горле пересохло. Тело горело. Она чувствовала себя глупым подростком. И хуже всего – она действительно возбудилась.
«Это абсолютно адекватная реакция», – убеждала себя Джулия. Ее вполне можно понять. Она – женщина, взрослая, здоровая женщина с определенными потребностями, которые давно, очень давно не удовлетворялись. Возвращаясь к себе, Джулия заглянула к детям. Она остановилась сначала на пороге одной комнаты, потом другой. Детские были одинакового размера, а односпальные кроватки располагались через стенку друг от друга. Даниель свернулась калачиком, спрятав одну руку под подушку. В соседней комнате Колин спал звездочкой, широко раскинув руки, будто хотел обнять не только свою комнату, но и весь мир. Как и сестра, он выглядел таким счастливым, таким… умиротворенным.
Джулия улыбнулась, вновь обретя твердую почву под ногами. Прежде всего, она – мать и живет ради своих детей.
«Они для меня самое главное», – сказала себе Джулия. Но, забравшись под одеяло, не смогла не заметить, какой неожиданно пустой стала ее кровать.
– Алек, ну пожалуйста! Это же очки от Келлен Монтгомери! – канючила мать на другом конце провода. – Это нечестно. Я не могу путешествовать без солнечных очков.
Коллекция Брук насчитывала более семидесяти дизайнерских очков, одни дороже других. Алек не стал ей об этом напоминать. Обсуждать подобные темы с его матерью-транжирой бесполезно.
Алек сидел в своем кабинете. На дворе было утро субботы. День только начался, а он уже чувствовал, как напряжение в левом виске перерастает в мучительную головную боль. С последнего звонка Брук прошло меньше двадцати четырех часов, и вот она опять требует денег. Тогда он дал слабину, но на этот раз решил не уступать.
– Нет.
– Твоя жадность абсолютно безосновательна, – заявила она.
– Как раз наоборот. У меня куча оснований.
– Это наши деньги, – продолжала Брук как ни в чем не бывало.
– Распоряжаться которыми дедушка поручил мне, – в очередной раз напомнил он матери.
– Да ты еще больший зануда, чем был твой дед!
Алек потер висок. Он чувствовал, как вена пульсирует под его пальцами.
– Хорошо, я зануда.
– Если серьезно, Алек, я беспокоюсь о тебе. Суббота, утро, выходной, а ты говоришь о работе. – Брук сделала паузу, и Алек представил, как она качает головой. – Работать по выходным – неестественно. Почему вы с Лорел расстались? Она такая милая девушка. Умеет веселиться. Она мне очень нравилась.
«Кто бы сомневался», – подумал Алек. Рыбак рыбака. Лорел и его мать виделись всего один раз, и сразу нашли общий язык – принялись обсуждать любимых дизайнеров.
