Ю Шерил "Это точно не любовь"

– В смысле не было? В смысле заснула? Ты поэтому меня так бесцеремонно выставил? – Соня сейчас силой своего гнева могла бы разрушить не одну планету. Но выглядит почему-то не грозно, а настолько мило, что даже Костя не приходит в бешенство, что она ворвалась в его кабинет без спроса, а иронично улыбается, усаживаясь удобнее на край стола. Ситуация, в которой сейчас впервые оказался его друг, стоит того, чтобы досмотреть до конца. И плевать, что не тактично. Это его дом. Не нравятся зрители, пусть идут на улицу.

– О, герцогиня, рад приветствовать, – улыбается Вадим. В первую секунду искренне. Он скучал по ней. Уже можно признаться. Хотя бы самому себе.

– Хватит уже, клоун накаченный, – Соня подходит ближе. Она сейчас очень похожа на кобру, которая вот-вот накинется. Но такая красивая змея эта! Злость делает ее сексуальнее, хотя, казалось бы, куда больше? И ему абсолютно все равно, если укусит.– Я, значит, два дня мучаюсь, что сделала что-то не так, раз ты меня так бесцеремонно выставил за дверь, а мы, оказывается, просто целомудренно спали!

– Прости, Сонь, – усмехается Вадим, и яда сейчас в нем не меньше, а обиды даже больше, чем в Соне, – ты мне сейчас предъявляешь за то, что я не воспользовался твоим состоянием и повел себя как нормальный, адекватный мужик? То есть, если бы я трахнул тебя, пока ты была в отключке, сейчас ты бы тут не орала на меня, правильно?

Соня растерянно раскрывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, ответить ей нечего. Вадим прав сейчас. Он поступил не подло, а как нормальный мужчина, каких сейчас мало. Но растерянность Сони длится не более пары секунд. Ей всегда есть, чем крыть.

– Ты бы мог мне сказать об этом утром, а не выставлять меня за дверь, как последнюю шалаву! – эмоции Сони сейчас – смесь злости, обиды и… желания. Желания спрятаться в объятиях Вадима от всего мира. И совершенно неважно, что этот порыв лишен логики. В битве с эмоциями разум предсказуемо проиграет.

– Я бы тебя в любом случае отправил утром домой, Соня. Даже если бы ты показала мне то, чего я еще не видел, хотя это трудно, – усмехается. И это почему-то задевает девушку больше всего. Она недостаточно хороша для него? Одна из многих? – Я ни с одной женщиной, даже самой-самой роскошной и умелой не встречаюсь дважды.

– Не сравнивай меня со своими безмозглыми девицами, ясно? – Соня успевает ударить, вложив в пощечину всю свою злость, обиду и… желание.

– Еще раз позволишь себе меня ударить, – Вадим перехватывает руку девушки, ощутимо больно держит за руку чуть ниже тонкого запястья и прижимает к себе хрупкое тело. Настолько тесно, что они чувствуют рваное биение сердец друг друга. Глаза у обоих полыхают огнем, а губы в опасной близости. До чего же хочется сейчас ее поцеловать. – В ответ прилетит, и не посмотрю, что ты девушка, ясно?

Конечно, он не всерьез. Разумеется, никогда не поднимет руку на женщину в плохом смысле. Но осадить хоть как-то эту блондинку надо. Слишком много ее очаровательно-язвительной красоты в его жизни последние два дня.

Соня отталкивает мужчину от себя, а так хотелось, чтобы поцеловал. Разумеется, Вадим не причинит ей физической боли, она неплохо разбирается в людях. И он – явно не из того типа мужчин, которые самоутверждаются за счет преимущества в физической силе перед женщиной. Но как-то бороться с этим притягательным балаболом надо. Слишком много его харизмы в ее жизни последние два дня.

Два автомобиля рванули в разные концы города. И водители этих автомобилей были одинаково за пределом злости.

Отъявленный любитель красивых женских тел впервые что-то почувствовал к девушке, кроме физического влечения.

Уравновешенная блондинка, обычно тщательно выбирающая себе мужчин, уехала с первым встречным, чтобы провести с ним ночь и неистово бесилась сейчас от того, что волшебная ночь на самом деле не состоялась.

Уже находясь в разных, но одинаково одиноких домах большого города, запивая горечь сегодняшнего дня крепким алкоголем, они думали, думали и думали друг о друге.

Думали, испытывая при этом злость, обиду, разочарование, временами даже ненависть.

Все, что угодно, но только – не любовь.

Глава 3. Догоняя души

Вадим

«Ну, что за фурия несносная, врезалась в память и не стереть воспоминания о ней никакими другими женщинами. Соня эта, герцогиня чертова, такая притягательная и манящая. До безумия хочу ее. Нельзя. Второй ночи ни с одной не было. Исключений не будет, даже для такой нереальной сексуально–манящей блондинки. А то, что не состоялась у нас эта ночь, так не повезло тебе, друг», – с этой мыслью Вадим просыпался и засыпал уже несколько дней. Даже, если засыпал не один, а с не менее сексуальными блондинками, брюнетками, шатенками. Но все они не те. Да, красивые, да, притягательные, но не те.

Вот и сейчас едет в офис, а перед глазами вместо дорожных знаков эта Соня. Вот за что ему это? Вроде зла-то никому не делал. Опаздывает дико, одно совещание пропустил уже, ночь непростая выдалась, до утра Соню забыть пытался в страстных объятиях не менее манящей блондинки, но безрезультатно. На дороге пробка, как назло. Авария. Ясно – два крутых мужичка решили помериться, у кого толще. Аккуратно объезжает место, где на аварийках два дорогих автомобиля мешают проезду машин, за рулем которых более ответственные и внимательные водители.

И опять перед глазами несносная блондинка эта. Но на этот раз это, к сожалению, – хотя сердце пытается спорить с мозгом, что к счастью, – не видение, а реальность. Чуть не допустив еще одну параллельную аварию, Вадим паркуется у обочины и зачем-то идет к Соне. По пути оправдывает свой порыв: «Может, помощь ей нужна?» Но тут же хмыкает про себя: «Судя по тому, как она машет руками перед растерянным лицом виновника аварии, помощь нужна не ей».

– Как дела, герцогиня? – очаровательно улыбаясь, спрашивает Вадим, думая про себя: «Какая же она все же притягательная. В охапку бы – и к себе, и до следующего утра не отпускать. Хотя бы до утра».

– А ты как думаешь? – язвит Соня. Дерзкая. Это еще больше магнитит. Манит и манит. Когда отпустит-то уже? Сколько женщин еще должно побывать в его постели, прежде чем он наконец-то сможет выкинуть ее из головы, ну и возможно из сердца? Правда, это пока неточно, что и туда проникнуть успела, фурия несносная.

– Думаю, все будет хорошо, – улыбается Вадим и как бы невзначай поправляет выбившуюся прядь волос девушки. И обоих прошибает насквозь током мыслей.

«Какие же у нее мягкие волосы».

«Какие же у него нежно-сильные руки».

–Если помощь герцогине не нужна, поеду тогда. И так опоздал уже везде, где только можно.

– Чем ты мне поможешь? Шутками своими дурацкими? – опять язвит девушка, но через секунду окликает уходящего мужчину: – Вадим.

И, снисходительно улыбается, позволяя:

– Ну ладно, можешь подождать со мной, – а что такого? Сам же предложил помощь, вот и пусть поможет не умереть от скуки в ожидании инспектора. А то, что опаздывает – не ее проблемы, нечего было предлагать.

Вадим и правда не позволил Соне скучать – он мог развеселить и увлечь в любой ситуации. Единственное, оба старались держать дистанцию и мысленно, и физически. Когда с заполнением необходимых документов было покончено, Соня вежливо поблагодарила за приятно проведенное время. Кто может назвать потерянное впустую время из-за нелепой аварии приятным? Видимо те, кого неистово тянет друг к другу, и им все равно, где проводить эти часы, главное – вдвоем.

Вадим не менее учтиво ответил, «не за что, обращайся еще», ему тоже компания девушки доставила невероятное удовольствие. О том, что хотел бы не менее приятно провести с Соней ночь, он предусмотрительно промолчал.

– Не прощаюсь, герцогиня, вечером увидимся, – опять дотрагивается до длинных волос, бегущих волнами по изящным плечам, прикрывающими, он помнит, упруго-атласную грудь. А у Сони сердце ввысь прямо из этой груди. Неужели пригласит на свидание наконец–то? Но, не успев даже набрать высоту, глупое сердце падает на асфальт под ироничный смех практичного разума: – Ты же будешь у Милены на дне рождения?

– Буду, – зло бурчит Соня и, раздражённо развернувшись, быстрым шагом направилась к своему автомобилю, подсознательно соблазняя бедрами. «Какие же они маняще-округлые и кожа молочно-персикового цвета такая», – вспоминает Вадим, – «волнующе-бархатная на ощупь». Села в свою огромную для такой хрупкой девушки машину и резко газ в пол.

Соня

«Клоун накаченный, балабол, идиот, тоже мне, красавчик нашелся, любитель женского внимания и тела, – вместе с набирающим скорость автомобилем Соня и сама заводилась все больше и больше.

«Но объективно же и красивый, и сильный, и нежный, и веселый, и весь – сплошная харизма», – спорило сердце с мозгом. Счет один-один.

«Да что в нем такого? Почему так тянет? Реально достал, девочка я ему, что ли?» – девушка, рискуя попасть в еще одну аварию, круто разворачивается через две сплошные и едет в салон, но не красоты, как планировала изначально, а свадебных платьев… к предательнице Милене. Подруга еще называется.

Не обратив абсолютно никакого внимание на секретаршу, которая пыталась ее остановить, Соня фурией врывается в кабинет Милены и с порога грозно и раздраженно начинает заготовленную по дороге речь, даже не обратив внимания, что хозяйка кабинета вообще-то разговаривает по телефону:

– Ты чья подруга, Милен? Моя или идиота этого? – Соня с размаху падает в мягкое кресло, но у нее получается настолько грациозно, что действительно производит впечатление герцогини. Герцогини на пределе злости. – Кофе мне сделай. Быстрее, – это уже надменно–зло секретарю. Срываться на абсолютно не виноватых в ее неудачах или плохом настроении людей – это в духе Сони. Да, у нее есть недостатки. Но, к слову, до встречи с Вадимом неудач не было, а плохое настроение заглядывало в гости крайне редко.

– Коньяка в кофе добавь, – едва сдерживая улыбку, обращается Милена к растерянной девушке, и продолжая улыбаться, иронично уточняет у подруги, – о каком идиоте речь?

– А то ты не понимаешь? – Соня язвит, и ей не стыдно. Вот совсем. – Ты зачем Вадима этого идиотского пригласила к себе на день рождения?

– Во–первых, он близкий друг моего мужа, поэтому я не могла его не пригласить, – спокойно, будто неразумному ребенку объясняет Милена, – а во–вторых, если учесть, сколько раз ты произнесла за минуту «идиот» в адрес Вадима, то, может, и не такой уж нежеланный гость для тебя будет?

– Желанный, Милен, – Соня со стуком ставит на стол чашку принесенного секретарем кофе, все же с коньяком, едва не расплескивая содержимое. А вот ее чувства уже давно через край, – только недоступный. Как девочка бегаю за ним. Когда такое со мной было? Вот скажи, когда?

– Никогда, Сонь, – вздыхает подруга, соглашаясь. А чем тут поможешь? Вадим такой, какой есть. Либо отказаться, либо терпеть. Соню не устраивает ни один из вариантов.

– Ну, что мне делать, Милен? – уже тихо произносит подруга – то ли успокоилась, то ли коньяк подействовал. – Я гордость свою уже запрятала дальше некуда. Тянет к нему, и все тут. Почему он не хочет меня? Я же вижу, чувствую, что нравлюсь.

– Сонь, не в тебе дело, – Милена садится на подлокотник кресла и, смотря в глаза подруге, берет за руку, – Вадиму не нужны отношения. Никакие. А уж тем более серьезные. Женщины для него – хобби, нескончаемый список побед.

– Но Костя же тоже таким был. – Тихо произносит Соня. – А вы уже столько лет вместе, поженились даже…

– Сонь, – вроде и хочется поддержать подругу, но чем? В отношениях двоих нет места советам другого человека, даже если эти отношения еще призрачный дым, – у Кости до меня было много женщин только потому, что он боялся – как и я, впрочем, – серьезных чувств. Но мы вдвоем решили рискнуть и поверить в любовь и, к счастью, не прогадали. А Вадим, как бы грубо ни звучало, – просто бабник, каждую ночь новая любовь. Ему нравится такая жизнь, и другой он себе не представляет.

Соня вздыхает, она и сама это понимает, надеется на чудо. Когда влюблена, очень хочется верить в чудеса и неважно, сколько тебе лет.

– Может, проще забыть? – тихо спрашивает Милена.

– Может, и проще, – начинает Соня с вызовом, а заканчивает едва слышно, – но только как, если он просочился во все уголки и мозга, и сердца, и тела?

Ответа не ждет, да и не может быть ответа на этот вопрос. Коньяк еще этот, теперь за руль не сядет, на такси придется. А так хотелось разогнаться, может, хоть ветер немного эту одержимость остудил бы.

– На мероприятие-то вечером придешь? – улыбается Милена, уже зная ответ. Они ведь дружат вечность.

– Приду, – бурчит Соня в ответ, – но без подарка.

– Разумеется, без, – смеется подруга, – все хорошо будет, Сонь. Просто поверь.

– Верю, Милен, – произносит Соня вместо «спасибо», слова благодарности им и не нужны. Разве можно благодарить за дружбу? А подарок, конечно, будет – Соня еще весной привезла из поездки в Лондон великолепную антикварную шкатулку. Знает же, что Милена коллекционирует раритетные мелочи.

Попрощавшись с подругой, Соня едет в бутик брендовых эксклюзивных платьев, выбирает то, в котором она будет настолько неотразима, что Вадим точно не сможет устоять. Да, Вадим все время в мыслях. Что поделать? Наверное, действительно с этим уже проще смириться.

На день рождения подруги Соня приезжает с небольшим опозданием. Ее появление в зале дорогого ресторана в самом центре города не остается незамеченным ни мужчинами, ни их вторыми половинами. Вадим, к слову, тоже смотрит на Соню с явным восхищением и дольше, чем предусмотрено этикетом. Не прогадала. С платьем. Но не подходит, ограничившись приветственным кивком головы издалека. С выбором мужчины, в которого угораздило ее влюбиться, явно вышла досадная ошибка. Если бы люди еще могли выбирать, в кого влюбляться. Жизнь была бы намного проще. Но вместе с тем и намного более скучной и пресной.

– Это кто такая? – шипит Соня, делая глоток холодного шампанского и кивая на девушку, практически повисшую на желанно-недоступном мужчине, который, лишив покоя, уже столько дней не уходит из ее жизни. Девушка, к слову красивая и сексуальная. Но куда ей с Соней тягаться, тем более, если у той в голове строит коварный план идея фикс.

– Я не знаю, Сонь, – вздыхает Милена, нервно постукивая длинными пальцами с идеальным маникюром по своему фужеру.

Эта навязчивая идея Сони уже даже немного раздражает. Обидно, конечно, что мужчина делает над собой такие усилия, чтобы держать дистанцию из-за своих дурацких принципов, но пора бы уже смириться. Но смирение и Соня – диаметральные противоположности.

– Как это ты не знаешь? – возмущается Соня, хватая очередной бокал с шампанским с подноса официанта, – твой же праздник – и гости, значит, твои.

– Моих гостей тут человек двадцать, – чуть раздраженно произносит Милена. – Костя превратил мой день рождения в бизнес встречу.

Соня скептически смотрит на подругу. Да, Костя с годами не меняется. Но подруга счастлива с ним, поэтому Соня тут же меняет выражение лица на более веселое. Милена же поспешно добавляет:

– Но он обещал, что через неделю вдвоем отметим в Венеции.

Соня вновь возвращается к интересующему ее в данный момент вопросу:

– Тем лучше, что не знаешь, – девушка поправляет декольте безупречно-роскошного платья, оставляющего место для безумных фантазий мужчин, и берет с подноса официанта бокал с вином, – а вот она сейчас узнает. Слишком хорош мужчина для такой дистрофички!

– Ну, Соня, – устало выдыхает Милена. Но проще тайфун остановить, чем разгневанную подругу.

Девушка подкрадывается почти неслышно, да и какая может быть слышимость на мероприятии с численностью около ста человек. Вадим Соню видит, а вот перешедшая дорогу, на которой сама-то она, к слову, еще и не была, соперница нет. Соня легко толкает соблазнительным бедром удивленную в моменте легкомысленную девицу, сплошь состоящую из филлера, и нечаянно наклоняет фужер. Вадим едва сдерживает улыбку и рвущуюся с губ колкость в адрес девушки. Правда, пока еще сам не понял, какой именно девушки.

– Ой, простите, – хлопает длинными натуральными ресницами и тихо произносит губами, в которых нет ни грамма увеличивающего геля. У Сони все природно-изящное. – Нам повезло, что и платье, и вино красного цвета, да?

Соня до того правдоподобно изображает из себя неловкую дурочку, что Вадим, наплевав на приличия, уже в открытую улыбается.

«Боже, ну что за улыбка. На край света можно за ней пойти», – думает Соня.

А уж после того, как он нежно-уверенно хватает за руку выше локтя и ведет на балкон, сердце едва поспевает за своей похоже сошедшей с ума хозяйкой.

– Что ты творишь, истеричка? – чуть толкает к перилам, сверля взглядом, в котором на удивление нет ни злости, ни раздражения – одно сплошное желание. Разгневанную Соню он хочет еще больше, если вообще это больше возможно.

Девушка, под действием выпитого шампанского, адреналина от ситуации и Вадима рядом, едва удерживает равновесие. Да нет, все это ни при чем, она ж на нереально тонких и высоких каблуках. Определенно, все дело в этом. Вне сомнений. На миг в глазах Вадима Соня замечает волнение и чувствует сильные руки на своей тонкой талии, страхующие ее от падения. Адреналин уже просто через край, а сердце так и не догнало, видимо в зале фешенебельного ресторана осталось. Разум пытается что-то рациональное сказать, но его бесцеремонно обрывают буквально на полуслове и слушать никто не собирается.

– А что? – Ресницами уже не хлопает и дурочкой не притворяется. В голосе, во взгляде, теле – вызов и желание. – Приличное мероприятие, а она на тебе повисла, как последняя… последняя, в общем.

– А ты, конечно, Соня, – образец приличия, – усмехается Вадим.

По телу девушки искры от сильных рук на ее спине. Чертово платье с дурацким вырезом сзади почти до талии. В голове же бегущей строкой: «Что ж ты делаешь? Отпусти меня хотя бы, нереально же сдерживаться. Я и так уже дичь творю, на которую в принципе не способна».

– Чего ты хочешь от меня? – хрипло спрашивает Вадим. И его прошибает током от того, насколько они близко сейчас. Но убрать руки от жгуче-бархатной кожи Сони выше его сил.

– А тебе непонятно, что ли? – повышает голос девушка, защищая остатки гордости, разум не спит, да и сердце вроде бы догнало и заняло свое место в красиво вздымающейся от возбуждения и злости груди. – Как будто ты меня не хочешь! Но всеми силами держишь дистанцию. Почему? Почему, я тебя спрашиваю, идиот ты бесчувственный?!

– Я уже объяснял тебе, что не провожу дважды ночь с одной и той же женщиной, – и у Вадима тон взлетает на максимум, но голос все равно безумно возбуждающий. Так не вовремя.

– У нас не было с тобой ночи! – слова срываются с красивых, манящих губ прежде, чем разум успевает их притормозить. Чертова харизма Вадима, рядом с которой забываешь обо всем, о себе в первую очередь.

– То есть все из-за того, что я тебя пьяную не трахнул? – обычно Вадим не позволяет себе такие грубости в отношении женщин. Но ему тоже нереально уже бороться с собой, может, хоть Соня отступит, обидевшись.

– За словами следи! – Соня-то да, отступит. Возможно. Но не в этой жизни. Замахивается, но ударить не успевает. Вадим перехватывает нежную руку, и крепко фиксирует у себя на груди, с проступающими даже сквозь дизайнерскую стильную рубашку мышцами, а в голове Сони так не к месту мысли о том, как разрывает, не жалея пуговиц, мешающую прикоснуться к желанному рельефу, одежду.

– Что я тебе говорил сделаю, если еще раз попытаешься меня ударить? – так сильно прижимает к себе, что Соня чувствует и его сбившееся дыхание у себя на виске и бешеный ритм сердца, которое бьется четко в такт с ее.

– Отпусти, – девушка рвется из сильных рук Вадима вместе с сердцем, вылетающим с балкона десятого этажа фешенебельного ресторана.

На секунду мужчина выпускает ее из сладкого плена, но тут же резко за руку снова к себе и накрывает сказочно красивые, притягательные губы жадно-сладким поцелуем, напрочь стирая и нанесенную опытным визажистом стойкую помаду, и мысли, и проснувшуюся некстати гордость.

А сердце… Сердце то ли взлетело в ночное звездное небо, то ли рухнуло на землю с высоты десятого этажа фешенебельного ресторана в самом центре большого города. Пока непонятно. Ну и ладно… Чувства – они же не про рациональность. Помолчи, разум, не мешай… Здесь и сейчас сбываются мечты. Глупо, конечно, навязчивое желание физической близости с мужчиной называть мечтами, но Соня сейчас не претендует на звание Мисс Интеллект. Да и Вадим, собственно, тоже. Подумаешь, поцелуй всего лишь. Главное, что это точно не любовь.

Глава 4. Разбивая сердца

Их незапланированный поцелуй в реальности – меньше минуты, по ощущениям – вечность. Вечность, в которой они то ли тонут, то ли возносятся в небеса. Непонятно. Совершенно ничего не ясно. Абсолютно. Обоим невероятно трудно оторваться друг от друга, но Вадим делает усилие над собой, а Соня… Соня летит с такой высоты, на которую даже свободные птицы не поднимаются. Пока летит, Вадим, не без сожаления во взгляде, легко отталкивает и произносит то, что ускоряет неприятный полет и болезненное падение: «Не приближайся ко мне больше, ясно?»

Мужчина быстрым шагом покидает балкон, на котором стало пусто и холодно, несмотря на летнюю ночь, а изорванная в клочья душа под язвительный смех разума падает на широкую плитку с красивым узором. Дверь на балкон вновь открывается, леденя сквозняком разочарования. Милена, обеспокоенная долгим отсутствием друзей и растерянным видом вернувшегося в зал Вадима, подходит к подруге и просто обнимает. Больше помочь она ничем не может. В отношениях двоих чужие советы ни к чему хорошему не приведут.

– Все, хватит, – зло отрезает Соня, вытирая единственную скатившуюся слезу обиды, – девочка я ему, что ли? Пусть своими куклами безмозглыми так крутит. Надоело. Поехали в клуб, а, Милен? – просит уже тише.

– Сонь, ну какой клуб? – вздыхает Милена. – У меня праздник еще часа на полтора. Да и Костя меня одну не отпустит, знаешь же.

– Ну и черт с вами, одна поеду, – Соня вылетает с балкона, не догонишь.