Страница 1 из 3
Олег Борисенко
Голубиное детство, или Слово пацана
Все имена изменены,
любое совпадение считать нелепой случайностью.
***
Олежка шел, пиная камушек, чуть позади брел его закадычный друг Санька.
Настроение у обоих было подавленное.
Им обоим учительница английского языка влепила по двойке и нарисовала эти оценки в дневниках.
Вот так черная пятница.
Пиши пропала рыбалка в субботу, на которую они собирались всю неделю.
Взбучка от родителей обеспечена.
А в воскресение накрылся медным тазиком выезд на городскую барахолку, где взрослые дядьки продавали голубей.
Нет. Из-за какой-то двойки? Лишаться своих планов на выходные ну никак не входило в намерения двух друзей.
– Надо вырвать листок в дневнике с двойкой, да и все, – предложил первым Санька.
Оба, не сговариваясь расстегнули портфели. Достав дневники, они рассмотрели их, и Олежка тяжело вздохнул:
– У меня пара страниц всего до вырывался. Если выдерну, то только корочки и останутся. Выброшу-ка я его в лужу.
И Олег, размахнувшись, бросил дневник в огромную лужу у стены хлебокомбината. Санька же вырвал листы из дневника, смял их и также кинул в воду.
Повеселев, друзья пошли по узкой тропинке быстрыми шагами домой.
Неожиданно Олежка встал как вкопанный, а Санька с разгону воткнулся ему в спину.
– Ты что?
– Голубь в кустах! – показал другу Олег.
– Ленточный! – присмотревшись, удивился Санек, – ни чего себе чешуя! Отколь он здесь?
– Ушел от кого-то. У Семеновых таких нет, у них летная птица. А больше и голубятен-то на улице нет, – прошептал Олежек, снимая форменный пиджак.
Друзья разделились и подошли к кустам черемухи с обеих сторон.
Голубя поймал Санька.
Друзья рассмотрели пойманную птицу.
– Так он же на связках, поэтому и сидел под кустом, летать-то не может, – объявил Саня, показывая связанное нитками крыло птицы товарищу.
– Издалека он тута появиться не может, наверное, с улицы Чкалова пришел, там братья Месики держат голубей, – догадался Олег, – у них статная птица и дорогая.
– В голубятню не понесем – вдруг близнецы припрутся, найдут и отберут? – согласился Санька. – Давай на балкон ко мне, у меня коробка из-под телевизора есть.
На том и порешили.
Олег и не спорил – он жил на первом этаже, и балкона у него не было. Во дворе пятиэтажки стоял двухподъездный двухэтажный деревянный дом. Там же были сараи, в одном из них друзья оборудовали голубятню.
Голубей была всего одна парочка. Короткоклювые попята, которые всё никак не шли в гнездо. То ли голубка была еще молодая, то ли голубь слишком агрессивный. Вроде спаровались, целовались, а на яйца не садились.
Эту пару они купили ранней весной на городской барахолке у цыгана из рабочего поселка. А на барахолку, известно несут, то, что самим не нужно. Пара им досталась совсем задаром. По улице Чкалова снесли пивнушку. И на ее руинах после школы всегда толпилась стайка школяров. Которые ногами раскидывали землю в поисках мелочи, что годами попадала под пол через щели. Туда же сходили и друзья. И представьте! В первый же час поисков Олежка, пнув кирпич, с радостью обнаружил полтинник. Дальше попадалась мелочь от десяти копеек и ниже. Но Саня был упрям, и заявил:
– Пока не найду полтинник, не уйду.
И ведь упрямство его сработало.
Когда уже вся шпана разошлась, Саня радостно завопил:
– Нашел! – Это был железный рубль с профилем вождя мирового пролетариата.
На барахолке в воскресение они выбрали пару бантастых попят. Долго торговались с цыганом, который ломил за каждую птицу по рублю. В конечном счете сторговались за полтора рубля и пачку «Беломор-канала». Но, как говорится, цыган родился – мент заплакал. Видимо, всучил он ребятам бесплодную голубку. Так как шел уже конец апреля, а приплода все не было.
Но мальчишки радовались и тому, что у них были свои голуби, и они летали парой, а друзья при подъёме свистели и махали шугалом.
Голуби забирались высоко в небо и летали долго. И чтоб не затекали шеи, ребята ставили тазик с водой, в который и смотрели на отражение голубей, как в телевизор.
На соседней улице находилась голубятня Семена. Взрослого вредного дядьки-жмота. И как только друзья выпускали своих, он обязательно поднимал свою стаю в надежде переманить чужаков. А Саня и Олег, глядя на летающих голубей, мечтали, чтоб семеновские голуби сели к ним. Так и дразнили друг друга – старый жадный голубятник и озорные мальчишки. Они даже изготовили сачок, чтоб при посадке чужого поймать его, а не ждать, зайдет ли тот в леток или нет.
***
Олег пришел домой под вечер, где его ждала мама с мокрым дневником. Живший в соседнем подъезде одноклассник Андрюша-отличник выловил прутиком дневник из лужи и принес его родителям Олежки.
– Ну, очкарик, погоди! – буркнул Олег, проходя в свою комнату.
***
Утром Олежку разбудила мама:
– К тебе мальчики пришли.
Олег оделся и вышел на площадку, где стояли братья Месики, которые раньше учились в его восьмилетней школе, но были на три года старше и перевелись в десятилетку. Они занимались спортом и готовились поступать в физкультурный институт, который находился в Целинограде.
– Пойдем, мелкий, голубятню покажи свою.
– Зачем?
– У нас голубей украли, вот и ходим смотрим. Да ты не бойся, если нет наших, твоих не заберем.
– Мне бояться нечего, не грешен я, батюшка, – проворчал спросонья мальчик.
Олег взял ключ, висевший на гвоздике, и пошел с братьями в голубятню.
Открыв, пропустил их вперед, про себя радуясь, что голубя, которого они с Санькой поймали, не принесли вчера в голубятню.
Братья осмотрели гнезда, заглянули в ящик для зерна. Один из них вытащил сигаретку из пачки.
– Не кури в голубятне, – распорядился Олежка.
– А то что?
– У нас летные голуби, им дыхалка нужна. Это не ваши куры, – усмехнулся мальчик.
– Много ты понимаешь в колбасных обрезках, – усмехнулся один из братьев, но сигаретку убрал обратно в пачку и продолжил: – Если узнаешь, где голуби, подгоним пару вертунов. Вчера ночью собаку притянули к забору и замки сорвали ломом. Вынесли всю птицу, которая в голубятне была. Остались только простые на чердаке, туда побоялись лезть. Матушка шум через форточку подняла. А нас дома не было – мы с отцом в деревню ездили за картошкой на посев. Как знали, что мы уехали.
Месики ушли, а Олежка присел на ящик с зерном. Он понимал, что украсть голубей проблем нет, а вот продать их это уже задачка. Птица заметная. Приезжие навряд ли это сделали, тут замешаны местные. Месиками ребят прозвали, потому что их отец раньше ловил снегирей, и синиц, и месиков, как в простонародье звали северных птичек. Так и звали «дядя Месик», а его сыновей – Месиками.
Созрела идея, и Олежка побежал к Саньке.
– Слушай, у Месиков голубей вынесли вчерашней ночью. Так они живут вначале улицы в своем доме. Голубя мы нашли у хлебокомбината. Значит, воры шли к концу улицы. А там пятиэтажки. Спрятать негде. А вот за Джамбула старое татарское кладбище и трубы с ТЭЦ идут. А там будка большая, где вентиля стоят.
– Там старшие пацаны собираются мафон слушают, – согласился Санька.
– Надо там и посмотреть.
– Нужно Месикам сказать, пусть сами посмотрят. Мы не полезем. Поймают – накостыляют.
Друзья вышли во двор. Навстречу шли братья-близнецы. Шли, громко ругаясь. Увидев мальчишек, они остановились.
– Семен даже во двор не пустил. Козел!
– Вы будку у татарского кладбища на теплотрассе знаете? – спросил Олежка.
– И что?
– Там однажды уже прятали краденное. Пацаны в ней магнитофон нашли, а за ним милиция потом приезжала. Он с квартирной кражи оказался. Ее Шатал совершил. Посадили, наверное.
– Это белобрысый такой? – поинтересовался один из братьев.
– Ага.
– Я его дня два назад видел на нашей улице, на велике катался. Насос спрашивал.
– Идите будку посмотрите, там дверь на проволоку закручена, замка нет.
Братья ушли, а Олежка с Санькой пошли в голубятню.
– Зачем Шаталу голуби?
– Так у него в Кокчетаве дядька живет, он сам рассказывал, что тот голубятник, – ответил Олег, наливая воду в поилку. – Вообще-то воровать голубей западло. На малолетке могут и спросить за это. А ему до восемнадцати еще года два. Допрыгается и загремит. Стогомет он. Крадет все подряд, что под руку попадется. Как ворона, что блестит, на то и зарится. Таких нигде не празднуют. Хорошо, что Месики в милицию заяву не накатали.
– У них отец сидевший, он не позволит.
– А батя у них что, блатной?
– Ну да, у него в карты играют дома, из других городов приезжают.
– Откуда ты знаешь?
– Так Ванька, их брат, в шестом классе учится, на год нас младше. Он и треплет языком везде где попало.
Внезапно раскрылась дверь в голубятню, на пороге стояли близнецы с улыбками до ушей и мешком в руках:
– Нашли мы в будке своих голубей. Почти всех, пары одной не хватает, там форточка на окошке отрытая была, возможно, вылетели. Спасибо, пацаны, за подсказку!
Один из братьев подошел к Олежке. Похлопал по плечу, пожал руку, как взрослому.
– По нашей улице и краю можете ходить спокойно, а кто не согласен, скажите, что нас знаете. За парой вертунов завтра подгребайте, раз обещал, то сделаю.
– Вы в деревню ездили. Зерном не разбогатели? – спросил Санька.
– Дадим, дадим ведерко. Со своим мешком приходите. А на будущее знайте. Сейчас весна. Посевная. Из элеватора зерно возят. По Свердлова есть крутой поворот на Московскую. А под асфальтом труба проложена. Там машины подпрыгивают, и на обочине зерна всегда много. Но на Бензострое своя шпана, там мы вас не отмажем.
– Так у меня дедушка по Свердлова, 144 живет, я многих знаю, – обрадовался Олег.
– Ну коли так, тогда веник, совок, ведро, мешок в руки – и вперед.
– Спасибо за наколку, – поблагодарил Саня, закрывая дверь за братьями.
Вечером появился Шатал.
Он вошел в голубятню, присел на ящик с зерном, оглядел пустые гнезда. Вздохнул и вслух произнес:
– Голубей кто-то дядиных забрал из будки. Никто не предлагал? Может, что слышали?
– Слышали. Тебя Месики ищут, сюда приходили. Срисовали они тебя на улице перед кражей.
Шатал улыбнулся:
– Вот лупоглазые, все видят. Ладно, пойду я, а это вам за упреждение. – С этими словами Шатал вынул из рукава голубку с белой лентой в хвосте и выпустил ее на пол голубятни. – Голубей забрали, а голубка под трубы забилась, не нашли ее, найдете ей голубя, шикарные пискуны будут, – добавил он.
– Так где ж мы голубя возьмем-то, – вздохнул искусственно Санька, – таких голубей и по пятерке не купишь…
На трубах, идущих с ТЭЦ-2, часто собиралась местная шпана. Курили, слушали музыку, льющуюся из бобинного магнитофона на батарейках «Романтик», в основном Владимира Высоцкого. Играли на гитарах. Обсуждали насущные темы. Олежка был вхож в компанию взрослых подростков, так как играл на семиструнной гитаре и пел душевные блатные песни. Да и голосом его Бог не обидел. Блатная идеология засасывала отпрыска в свою трясину все глубже и глубже. Мальчик заслушивался разговорами «бывалых» о тюремных законах и правилах. Он даже на зимних каникулах получил в библиотеке роман Виктора Гюго «Отверженные» и прочитал его от корки до корки, восхищаясь похождениями Жана Вальжана. Ходил раз пять в кинотеатр «Арман» на фильм «Записки Серого Волка, или Возвращение к жизни» и подобрал на гитаре песенку из этого фильма «Корешок мой Сенечка и я», запомнив слова.
– Два бычка курили мы,
