Сестры Матросовы "Горячий генерал"

Мне стало немного не по себе. Как бы это не было странно или даже старомодно, зачастую мне сложно врать. Я тот человек, что легко может выдать себя, когда лжет. Поэтому я радостно накинулась на ближайшие заросли кустов, что зеленели прямо на белом снегу. Я присела рядом и коснулась черно-синих ягод, свисающих с веток.

– Юниперус коммунис, – пояснила я генералу.

– Что? – Тэнгиз удивленно переводил взгляд с меня на ягоды.

– Это на латыне. Эти ягоды называются юниперус коммунис.

По-нашему это звучит можжевельник, но я не стала вдаваться в подробности.

Генерал вскинул брови, не зная, что ответить.

– Они могут быть ядовиты при больших дозах, – ляпнула я.

Знаете, я имею кое-какое образование. Я училась на ландшафтного дизайнера, и немного знаю о растениях. Но в обычной жизни мне это не пригодилось, потому что я не смогла найти работу по специальности.

Тэнгиз остановился. Его глаза блеснули. Я подумала, что его лицо – беспокойное, нервное и всегда живо изображающее эмоции и правда выдает в нем легкую степень безумия. Или не легкую. Этого я еще не знала.

– Мату, – сказал Тэнгиз, – отец… господин канцлер говорил мне, что ты ученый. Ты разбираешься в травах и даже знаешь их латинские названия. А ты молодец! – при этом он хлопнул меня по плечу.

Я скривилась от боли. Как же эти мужики любят так сильно хлопать. Натянув улыбку, я сорвала пару ягод.

– Так ты, должно быть, знаешь много ядовитых растений? – продолжил Тэнгиз.

– Конечно. Белладонна, белена, шалфей, рута.

Я произнесла эти названия также на латыне.

– Как ты сказал бел-ла-до-на, – по слогам повторил Тэнгиз, – как она выглядит?

– Как красивая женщина, – съязвила я.

Белла Донна на латинском означало красивая женщина. Название такое дали этой траве из-за галлюцинаций, которое оно вызывало.

Тэнгиз скорее всего не понял моего сарказма.

– Похоже на эти ягоды, – я продемонстрировала генералу ладонь с темными ягодами, – человек умирает через 10-20 минут.

– Кстати, а генерал Баян или Таян говорили тебе что-нибудь?

– Что-нибудь это что, господин генерал?

Тэнгиз недовольно посмотрел на меня. Может, я переборщила с дерзостью?

– Особые указания, – пояснил он.

–Нет.

Мысленно я выдохнула. Вот как. Тэнгиз подозревает этих двоих в измене канцлеру. Что ж, он прав, но я не собираюсь их выдать.

– Вечером у императора званный ужин, – сказал Тэнгиз, – ты мне будешь нужен. Подойдешь ко мне. Бел-ла до-на… – пробурчал он.

Я кивнула, поклонилась, и мы расстались. На душе было неспокойно.

Званный ужин в императорском дворце.

Император принимал канцлера, его сыновей, некоторых важных чиновников и наместников, монгольских князей и иностранных гостей. Сам Тогон-Тэмур-Темур восседал на золотом возвышении на троне и там отдельно от остальных вкушал изысканные яства и охлаждался ароматными напитками. Внизу на полу в два ряда выстроились маленькие столики для каждого гостя. Евнухи сновали из главной залы в кухню и коридор, разнося угощения. В нишах за колоннами прятались музыканты, издающие затейливое бренчание.

Я входила в число младших евнухов, подающих блюда. Как и было условлено я улучила время, чтобы оказаться рядом с семьей канцлера. Сам Эль-Тимур мне ничего не сказал. Зато Тэнгиз, когда я наклонилась к его столику, чтобы налить чай, громко проговорил:

– Мату, возьми этот чайник с нашего стола и передай его господину Таяну.

Я удивленно посмотрела на него. Далахай указал мне на фарфоровый дымящийся чайник.

– Что это? – спросила я.

– Ты что оглох, придурок, – вспылил Тэнгиз, – господин канцлер хочет оказать честь генералу Таяну, отнеси ему чай с нашего стола. И поживее.

– Хорошо – хорошо, господин генерал, – я взяла поднос с чайником.

Я бросила взгляд вперед. Напротив через ковровую дорожку восседали Таян и Баян. Сейчас они не обращали на нас внимание, занятые беседой с каким-то вельможей.

– Отсюда я прослежу выпил ли наш чай Таян, – улыбнулся Тэнгиз.

– Но господин генерал, почему вы решили передать ему чай, – спросила я.

– Господин Таян верно служит моему отцу и из-за него… – Тэнгиз состроил злорадную физиономию, – у нас все хорошо.

Я замялась. По всему выходило, что дело не чисто. Неужели он задумал просто передать чай, с чего бы это. Тэнгиз ясно дал понять утром, что подозревает Баяна и Таяна. А теперь он просит отнести ему чай.

– Смотри мне, – Тэнгиз неожиданно сжал мою руку, – я отсюда прекрасно вижу все, чтобы ничего не случилось, и ты донес чай. Если ты его случайно прольешь, я также случайно отрублю тебе руки.

Я сглотнула.

– Я все сделаю, господин генерал.

Взяв поднос, я отошла не так далеко, чтобы услышать, как Тэнгиз сказал Далахаю:

– Я уже позаботился о том, чтобы вся вина легла на этого евнуха. Я скажу, что сам видел, как он рвал в саду ядовитые ягоды и рассуждал об их свойствах. К тому же он сэму, и из мести отравил генерала.

Далахай радостно кивнул. Вот сволочи, что они задумали. Мои руки задрожали, но чтобы они не обратили на меня внимание, я медленно пошла дальше. Тэнгиз не сводил с меня взгляда.

А в моей голове крутились мысли о том, как утром я рассказывала о знакомых мне ядовитых растениях. Что же я сказала: белладонна, рута, шалфей, ягоды можжевельника. От страха воспоминания путались в голове. Неужели Тэнгиз отравил этот чай. И он хочет, чтобы я поднесла его Таяну. Тогда он умрет, а меня обвинят в отравлении и казнят.

Для того чтобы попасть на сторону, где сидел Таян необходимо было зайти за трон, обогнуть его и тогда уже появиться на той стороне зала. Это было сделано, чтобы евнухи не мелькали перед глазами императора. И место за троном было недолгим укрытием, где Тэнгиз не сможет меня увидеть.

Мои щеки запылали от паники, руки сильно дрожали, а ноги стали будто ватные. Я должна вылить чай, когда окажусь там.

Но что я тогда поднесу Таяну. Тэнгиз сидит почти напротив него и увидит, если я ничего не принесу. Что же делать…как же быть. Как же мне спасти и себя и Таяна.

А я уже оказалась за троном. Сначала я думала выплеснуть злосчастный чай прямо на пол. Но здесь сновали десятки евнухов. Они бы все увидели. Кто-то мог прикрикнуть, и Тэнгиз услышит. Да и как я расплескаю чай, можно, конечно, уронить поднос, но тогда чайник разобьется, и я ничего не смогу сказать в свое оправдание. Тэнгиз поймет, что я специально так поступила.

Я остановилась. Секунды как стрелки часов тикали в моей голове. Я увидела, как один евнух стащил с подноса кусочек мяса, запихнул его себе в рот и отправился дальше.

Тогда я поняла, что делать. План хоть и сумасшедший, но это единственное, что я могу.

Мысленно произнеся краткую молитву, я схватила чайник с отравленным чаем и прямо из горлышка выпила его весь. До последней капли.

В конце концов живем один раз, а ведь это моя вторая жизнь. Быть может, если мне сильно повезет, я умру и снова окажусь в лаборатории Минамоты и Тайра. Я провалила ваше задание. Я не нашла демона.

– Да что ты вытворяешь? – один из старших евнухов ударил меня по лбу, я пошатнулась.

–Извините, – пробормотала я, – пить хотел.

– Ненормальный, – завизжал евнух.

Но мне было не до него. Я, перехватив поднос, поспешила к Таяну. Его высокий хвост, украшенный черной заколкой возвышался над остальными чиновниками. Я подошла, низко поклонилась и произнесла, втиснув свою голову между Баяном и его племянником:

– Господин генерал Таян, его светлость, Великий канцлер, передал вам угощение. Чай со своего стола.

– Его милость безгранична, – Таян вежливо кивнул столику канцлера. Я заметила, что семья Эль-Тимура наблюдали за нами.

– Позвольте, – я протиснулась вперед, немного оттолкнув Баяна.

– Да что за неуклюжий мальчишка, – разозлился Баян, но мне необходимо было встать полубоком, чтобы немного загородить собой обзор.

– Вот выпейте, господин генерал, – важно произнесла я, мой голос дрогнул. Я взяла пустой чайник и изобразила, что наливаю что-то, низко опустив носик в чашку.

Таян мгновение смотрел на мои манипуляции. Я боялась, что он изумится и воскликнет: «Что это такое? Канцлер преподнес мне пустоту вместо чая?».

Но Таян промолчал. Едва заметное движение головой, и он поднял глаза на мое лицо. Я не знаю, как я выглядела сейчас. Но необходимо было сохранить непроницаемый вид, надеюсь, мне это удалось.

– Попробуйте. господин генерал, – я сдавленно улыбнулась.

Таян покачал головой, его карие глаза сверкнули. Он пристально посмотрел в сторону канцлера, взял пустую чашечку и изобразил, что пьет.

Таким образом, я налила еще пару чашечек.

– Эй, – толкнул меня Баян, – а мне ничего не передали, налей мне тоже чая.

– К сожалению, он закончился, – ответил за меня Таян, и добавил громче, – я выпил его весь.

Тэнгиз переглянулся с Далахаем. Они улыбнулись.

Я встала позади Таяна, ожидая, что будет дальше. Если Тэнгиз использовал белладону, то уже через 10 минут у меня начнутся судороги, припадки, галлюцинации и если не принять противоядие, я умру.

Таян обернулся на меня, по его лицу как всегда было непонятно, что он думает, но он хотел что-то сказать мне.

– Мне пора идти, – не дала я ему ничего сказать.

Таян наконец показался мне растерянным. Но мне некогда было его слушать. Я поспешно ушла, перейдя на другую сторону зала.

– Ну как он все выпил? – прошептал мне Тэнгиз.

–Вы сами все видели и слышали, – ответила я.

– Постой тут, никуда не уходи, – велел мне генерал, – узнаешь, что дальше будет.

Я встала позади, нервно заламывая пальцы. Что же мне делать. Противоядие, есть ли оно. Хоть убей, я не могла ничего вспомнить. В голове туманилось. Неужели смерть приближается. Я почувствовала сначала, как ступни похолодели, а потом этот холод распространился на ноги выше. А уже через пару минут мне нестерпимо… захотелось в туалет. Прям приспичило пописать. Я помялась с ноги на ногу. Да что это такое. Я ж умирать собралась, но позыв становился все сильнее. Такое чувство, что мочевой пузырь переполнился. Блин, я больше не могу терпеть. Я мучительно приплясывала на месте, пока наконец не поняла, что сейчас устрою на пиру маленькое наводнение. Такой позор мне не к чему, особенно на глазах у Таяна. Да и император тут. И даже канцлер, ох е-мае.

Я поспешно, забив на приказы Тэнгиз, покинула свой пост и опрометью кинулась прочь из залы, случайно поймав обеспокоенный взгляд Таяна.

В коридоре туда-сюда сновали евнухи. Я кинулась в ближайшую дверь. И где у них тут общественный туалет. Очень надо. Но ничего не было. Едва сдерживаясь, я выбежала во двор, и несмотря на то, что была зима скрылась в глубине сада.

Ох, кустики родненькие – они тут явно к месту. Я ринулась в заросли можжевельника, которые недавно рекламировала Тэнгиз. И тут меня осенило, я вспомнила, что говорила. Ягоды можжевельника похожи на ягоды белладонны, еще шалфей и рута. Все эти травы были мочегонные, а не ядовитые. Если он перепутал-таки белладонну с можжевельником, да еще и прибавил шалфея и руты, то он устроил мне неплохую чистку почек.

Ой, мне ж приспичило. От сердца отлегло и я только успела устроиться в кустиках, как раздались поспешные шаги и прямо на дорожке передо мной оказался Таян.

Что???? Я застыла как вкопанная. Я сижу в кустах с голым задом, извиняюсь, а он шарит по округе глазами. Еще минута и он меня увидит. Такого позора я не переживу и устрою себе ритуальное харакири. Мне даже облегчиться перехотелось.

Казалось, что может быть хуже, но нет. Послышались еще шаги. Я чуть приподняла голову из-под кустов, сюда шел канцлер! Я сдавленно хрюкнула, зов природы как же его унять. К моему ужасу Таян уловил мои телодвижения. Он как-то быстро встал прямо передо мной, загородив мою сгорбившуюся тушку своим плащом.

Стыдоба, это не то слово, что я сейчас чувствовала. Канцлер приблизился. Я старалась не дышать, восседая за спиной Таяна. Кажется он тоже не рад тому, что происходит. Но если он сейчас отойдет, то меня еще и канцлер увидит. А что если они оба увидят, что я решила помочиться по-женски. Меня прошиб холодный пот, а ведь мужчины, даже евнухи, по-другому в туалет ходят.

Ой, я еле сдерживаюсь. Мне холодно, сейчас отморожу самое дорогое.

– Господин канцлер, – протянул Таян, он поклонился. У меня уже слезы на глазах выступили от усердия.

– Когда тигры дерутся, то обезьяне лучше сидеть на дереве, – без всякого приветствия, ответил канцлер.

Таян переступил с ноги на ногу. Канцлер хочет унизить его, поставить на место. Что же он ответит. Но прежде, чем я это услышала, то поняла, что держаться нет сил. Я извиняюсь, меня прорвало. Не знаю, что подумал Таян и канцлер, ведь по идее они ничего не видели, но звук моего журчания был хорошо слышен.

– Журчащий ручей, – громко сказал Таян, откашлявшись, – смешиваясь с пылью превращается в грязь, а грязь не способен разбить даже ветер.

Я услышала как канцлер хмыкнул. Мой поток закончился. И я услышала, что Эль-Тимур удаляется. Тогда и я задала стрекоча, едва натянув штаны, пока Таян глубокомысленно взирал в спину канцлеру, я скрылась с места своего позорища. Когда Таян обернулся и выкрикнул мое имя, я уже бежала среди деревьев, применив тактику петляющих следов.

–Какой позор, какой позор, – приговаривала я, приложив холодные ладони к пылающим щекам, – а если он идет за мной. Я слышу хруст снега.

Я побежала еще быстрей. Вот сейчас правда бы сдохнуть и вернуться в свое время. Я натурально обоссалась на глазах генерала Таяна. Нет, формально он этого не видел, но стыда не меньше. Прежде чем я покончу собой, я найду и убью эту тварь Тэнгиз, какого хуяка он перепутал мочегонное с ядом? Лучше б я красиво умерла в объятиях Таяна, чем нассала под его плащом.

Господи, да он идет за мной. Послышался скрип снега. Я юркнула за какую-то постройку, дверь была открыта. Я забежала, это оказался архив или библиотека. Забившись за самые дальние полки, я затаила дыхание.

Библиотека в ту же секунду осветилась. Кто-то зашел, неся фонарь. Я увидела несколько фигур. О ужас, это был сам канцлер, Тэнгиз и Далахай.

– Отец, я и правда отравил Таяна. Я избавился от него, – растерянно проговорил Тэнгиз.

– Недоносок, тупой идиот, – канцлер разъяренно затопал ногами, – я только что говорил с Таян.