Страница 20 из 24
Но рыцарские нам доспехи
придется на костюмы дровосеков поменять.
Под видом дровосеков мы в замок
без проблемы попадаем, а там уже…»
«В воротах сразу погибаем», —
не дал Эдгарду Мартин Шимман договорить, —
«Нас распознают и, естественно, решат убить.
Пять дровосеков и одна телега дров.
ты сам поверить в это был бы готов?»
Тут возчик из Вейто обратно подошел.
«Скажи, а ты бы для меня второй
такой повозки не нашел?» —
Виконт де Эжен похлопал дровосека по плечу, —
«Тебе я за повозки заплачу».
«Я, ваша светлость, живу сам не богато,
и зарабатываю колкой дров.
Возьму повозку я у брата,
я вам помочь уже готов».
«Да, это хорошо, что не пришлось
тебя нам силой убеждать.
Ты ж понимаешь, что мы можем и заколоть.
Скажи-ка лучше, как тебя нам звать».
«Я – Якоб Штольц, а брата Хеймо величают.
Живем в Вейто, в Шильонский замок
дрова мы поставляем.
Доход пусть не большой, но на еду хватает.
Хотя, конечно, комендант Шильона обижает.
Он прошлый раз сказал мне —
гнилые я дрова ему привез.
А где гнилые, где?
Вы сами посмотрите, хоть обыщите воз».
«Ну-ну, не горячись. Я что-то не разобрал,
как коменданта ты назвал?»
Тут дровосек немного удивился:
«Я не успел еще сказать…»
«Дружище, ты мне должен доверять.
Я для того сюда явился,
чтоб всех обидчиков карать.
Не важно – малый грех или большой,
надежно встану за твоей спиной».
Напуган сильно дровосек,
он лишь сейчас внимание обратил —
какой из рыцарей с ним говорил.
К нему «дружище» обратился тот рыцарь,
что в черные доспехи облачился.
В доспехах черных он был грозен,
но, в то же время, спокоен и серьезен.
Он не стремится обижать —
«Пришел он, чтоб обидчиков карать».
Дрова у Якоба не забирает,
он их с повозкой покупает…
И дровосек решился рассказать,
что Хансом Беобахтеном
в Шильоне коменданта звать,
что жаден комендант не в меру,
и про его особую манеру —
все деньги за любой товар напополам делить,
вот только герцогу о том не говорить.
Все выслушали рыцари и Хельмут
узнал, что он хотел.
Он привезти до вечера вторую,
дровами полную повозку повелел.
Друзья не сразу поняли,
но Хельмут мыслью поделился —
тем планом, что при виде
повозки дров родился:
«Хотели вы предателя – я вам его нашел.
Пускай не в замке он, а здесь,
но, согласитесь, тоже хорошо.
Мне эту мысль с повозкой
наш шустрый Отто подсказал —
как он сбежал из дома и частью
команды нашей стал».
Эдгард фон Рольф был явно удивлен,
поэтому вопрос задал свой первым он:
«Как ты предполагаешь повозки эти применить?
Дрова доставить в замок?
Но я об этом и пытался говорить».
«Не обижайся, друг», – ответил Хельмут,
«твой план попробуем мы изменить.
Только мы будем не дровосеками —
придется нам «дровами» быть.
Нас провезут через ворота
внутри повозок, среди дров.
Сейчас доставят нам вторую
из двух повозок, и план готов».
«Но сколько ты планируешь народу
на это дело взять?
Не много нас войдет в повозки.
И дров ведь надо сверху накидать».
«В повозке каждой по четыре человека,
и без доспехов. Кольчуга лишь одна.
Внутри нам сделают такую комнату,
чтобы средь дров была бы не видна…»
Граф Мартин Шимман виконта де Эжена
тут быстро перебил.
Своим вопросом он и Эдгарда опередил:
«Постой, постой, раз по четыре, то
стало быть, должно быть восемь.
Но нас-то пятеро. Кого возьмем с собой,
кого попросим?
И не считаешь ли необходимым
Магистру и Комтуру рассказать?»
Вопрос серьезный и, конечно,
был должен Хельмут отвечать:
«Э, нет. Боюсь, что нас Магистр
решит за самовольство наказать.
Пусть это будет позже —
ведь победителей не судят.
Никто нас не посмеет обвинять,
что мы решение сами задумали принять.
Когда мы дело провернем,
то до Магистра сразу доведем».
Граф Мартин Шимман вновь вопрос задал:
«Нас пятеро. Про трех других ты так и не сказал».
Ответил Хельмут: «Да-да, спасибо,
друг мой, за понимание.
Ценю к моим словам твое внимание.
Мы фрайхеров с собой возьмем —
Фон Гессена, фон Лиха и этого,
Ну, как его? Ну, их приятеля…»
Барон фон Рейн тут прискакал.
Услышав разговор друзей,
в своей манере он сказал:
«Вот это ты загнул сейчас,
ну, прямо замечательно.
Позвать тех фрайхеров, которые хотели
тебя в Маркдорфе за коня убить?
Мой друг, когда же ты успел
так голову-то застудить?»
Сказал на это Хельмут: «Нам смелые бойцы важны,
а трусы вовсе не нужны.
Мы им предложим, и если вдруг
от вылазки они откажутся,
то, несомненно, трусами окажутся.
Но я уверен – они не смогут отказать,
чтоб их не стали трусами считать.
Есть наглость в них, и смелость,
есть сила, есть бравада.
Таких «безбашенных» и смелых
для этого нам дела надо.
А после пусть попробуют мне говорить,
что у них есть еще желание
меня по-прежнему убить.
Нас дело ратное должно объединить,
друзей мы сможем новых получить».
Все рыцари переглянулись,
и каждый понимал, что Хельмут хорошо
и правильно, конечно же, сказал.
Не зря виконт де Эжен их командиром стал.
Глава 16.
«Троянский конь»
Конечно, Хельмут, верно угадал —
никто из фрайхеров
такому предложению не отказал.
У Хельмута собрались рыцари
и долго говорили,
пока детали все их плана
подробно, досконально не обсудили.
Пока детали у камина обсуждали,
внутри повозок убежища сооружали.
Оруженосцы молотками до вечера стучали.
Для сохранения тайны всей затеи
