– Ты с ума сошел, – она резко отдернула руку. – Даже слышать об этом не желаю. Хочешь ездить со мной, постарайся вести себя адекватно. Будешь… младшим братом моей подруги.
– Какой подруги? – молодого человека, казалось, забавляло ее смущение.
– Никакой. Просто чей-то брат и все. Спросят – так и говори.
– А меня будут спрашивать?
– Ты, давай, того, меньше дискутируй и быстрее двигай челюстями. Через полчаса выходим.
И, стараясь не обращать внимания на игривые подмигивания, принялась уминать завтрак.
2
Домофоны производили странное впечатление. Во-первых, они не вписывались в интерьер обшарпанных подъездных дверей, а во-вторых, их модификации отличались удивительным разнообразием. В Чехии же домофоны отличались лаконичностью и универсальностью: кнопки с фамилиями – никаких тебе цифр, никаких тебе шифров.
Промучившись с выбитой на металле инструкцией, Даша обернулась к своему спутнику. Однако, чех хоть и представлял собой образец продвинутого современного мужчины, но, как и все иностранцы, на территории России оказался совершенно бесполезным. Он лишь молчал и беспомощно переминался с ноги на ногу. Но это она могла делать и без него. Пришлось вызывать Петрову голосом:
– Аняяяя! Петрооова!!!
Две зловредные бабки, очевидно получающие несказанное удовольствие от мучений жильцов и их гостей, тут же высунулись из окон:
– Чего орешь? Сунь палец в нужную кнопку и будет тебе Петрова.
– И откуда только такая бестолковая нарисовалась? Из какой деревни приехала?
Даша снова склонилась к таинственной панели, не понимая, что здесь можно нажать.
– Да не понимаю я… Чего нужно сделать-то?
– Ничего. Не работает домофон.
Злодейски усмехнувшись, бабка с треском захлопнула окно.
– Ведьма старая, – выругалась Даша и собралась было искать телефон-автомат, как дверь подъезда распахнулась и на пороге возникла Анечка Петрова.
– Рыжая, ты чего разоралась? На другом конце Москвы слышно. У меня окна на ту сторону выходят. Ты что, забыла?
Даша готова была плакать от счастья.
– Привет! Я уже не знала, куда бежать, кого звать… Чего так сложно?
– Так это ж ты у нас за легкой жизнью поехала, – улыбнулась Петрова. – А мы без трудностей не можем. Проходите.
3
В квартире Петровой почти ничего не изменилось. Хрущевская двушка была обставлена по-спартански скромно: в крошечной спальне раскладной диван и книжные полки, в гостиной небольшая стенка, стол и компьютер. С трудом верилось, что здесь живет женщина, настолько аскетичной была обстановка.
– Я слышала, что ты вроде на хорошем месте работаешь, – Даша осмотрелась, в голосе звучало нечто похожее на разочарование.
Анечка добродушно усмехнулась.
– Тебя моя обстановка смущает? Я недавно машину купила. Еще хочу поменять эту квартиру на большую. Поэтому в стадии накопления. Да мне много и не надо.
– Ты совсем не изменилась. Одна живешь?
Аня погрозила подруге пальцем.
– Рыжая, как была любопытной, так и осталась. Никого у меня нет, если тебя именно это интересует.
– Жаль, – Даша попробовала изобразить сочувствие, но было видно, что известие об одиночестве подруги ее скорее обрадовало. – Тебе ж почти тридцатник.
– Тебе-то что? Может, представишь меня своему спутнику?
– Да, конечно, – Даша взмахнула рукой. – Знакомьтесь: Иржи – Аня, Аня – Иржи, – и, не меняя интонации, добавила: – Он чех, русский почти не понимает. Включи телевизор и поставь ему какие-нибудь мультики.
Петрова с удивлением оглядела молодого человека.
– Ничего не поняла. Кавалер твой, что ли? – она замялась. – Возраст у него какой-то… пионерский. К тому же я посплетничать хотела. О личном.
Даша обреченно вздохнула.
– Все понятно. Подожди минутку… Иржи, пойдем, мне с тобой поговорить надо.
Вытянув чеха в коридор, она произнесла извиняющимся голосом:
– Слушай, мы хотели с пани Анной кое о чем переговорить…
– Говорите, – тот смотрел большими честными глазами. – Я же все равно ничего не понимаю!
– Да я-то знаю, но она, – Даша кивнула в сторону комнаты, – она стесняется. Погуляй пару часиков по городу, а? Потом либо позвони, либо сразу приходи – поедем куда-нибудь вместе.
Иржи, казалось, был разочарован.
– Как скажешь. Я думал мы вместе походим.
– Конечно, походим. Но позже. Можем сразу договориться: в три часа на Пушкинской площади. Возле памятника Пушкину. Знаешь, кто это?
– Знаю.
– Ну и прекрасно, – она чмокнула его в щеку и подтолкнула к двери. – Беги, гуляй и смотри не заблудись.
4
С чувством выполненного долга Даша вернулась в комнату. Анечка уже выключила компьютер и принялась накрывать на стол.
– Ну, рассказывай, какой ветер тебя сюда занес. Я из твоего звонка ничего не поняла.
– Давай так, – без всякого перехода начала Даша, – я тебе нахожу жениха хорошего, а ты мне помогаешь в одном деле.
Петрова достала из стенки разномастные чашки.
– Надеюсь, не этого юношу?
– А чем он плох? Завтрак сам готовит.
– Пеленки стирать неохота, – и, заметив загоревшийся взгляд подруги, решительно оборвала: – Даже не начинай. Что касается помощи в твоих делах, то мы здесь наслышаны. В курсе, что с Игорьком случилось?
– Нет, – Даша заинтересовано вскинула голову. – А что с ним?
Пару месяцев назад она, действительно, попросила одного знакомого навести справки о человеке, которого подозревала в убийстве, но дело разрешилось само собой, поэтому судьбой Игоря она больше не интересовалась.
Аня похлопала подругу по плечу.
– В таком случае, рекомендую пока на глаза ему не попадаться.
– Да что произошло?!
– Сразу после твоего визита, ему дали по голове и сломали руку. Игорек, как только пришел в себя, пообещал тебя убить. Сказал, что это ты его подставила.
Даша охнула:
– Бедненький… Да как же так?.. – Но тут же отмахнулась: – А, ладно. Плюнь на это. То дело уже давно закончено.
Петрова принялась нарезать пирог.
– Могу поинтересоваться как?
– Пятерых убили, двоих посадили, – проговорила Даша скороговоркой и тут же поспешно добавила:
– Но я не за этим к тебе приехала.
– Не за этим?! – Анечка застыла с ножом в руках. – Нет, Рыжая, ты просто прелесть. Надеюсь, хотя бы все живы?
– К сожалению.
– К сожалению, живы?
– К сожалению, нет. Коку помнишь?
Петрова медленно опустилась на стул.
– Макеева? – голос ее дрогнул. – А.. Что с ним?
– Его убили.
– Убили?! – вскрикнула девушка и тут же недоверчиво переспросила: – Ты уверена? Когда?
Даша зябко потирала плечи, вид у нее был довольно жалкий. Наконец, она выдавила:
– Он пришел в банк, а его застрелили. Я как раз была там, хотела получить деньги…
Петрова решительно перебила подругу:
– Подожди. Не пойму, ты что стала крестной мамой?.. Какие банки? Какие убийства?
– Вот! – Даша неожиданно воодушевилась. – Представляешь, и полиция пришла точно к такому же выводу. Надо ж до такого додуматься! – она возмущенно покрутила пальцем у виска. – А ведь это чистая случайность. В мире стало больше жестокости, больше насилия… Естественно, возрастает вероятность, что рано или поздно станешь свидетелем преступления. Простая статистика.
Петрова предостерегающе подняла палец.
– Остановись, дорогая. Я кое-что о статистике знаю, меня пять лет этому учили. Ничего общего твои приключения со статистикой не имеют,
– А с чем?!
– С бестолковостью. У тебя на лбу это написано. Вот таким буквами. – Аня максимально широко развела большой и указательный пальцы.
Даша возмущенно фыркнула.
– Ошибаешься! Недавно один очень умный человек, подполковник спецслубжб, между прочим, сказал, что я очень умная.
– Угу, – Петрова возобновила нарезку пирога. – Твой очень умный подполковник либо стебался, либо хотел с тобой переспать. Поверь, ты не производишь впечатления гения. Расцвела, похорошела, но точно не поумнела. Я бы заметила.
Даша смущенно улыбнулась.
– Правда похорошела?
Аня подняла глаза.
– Quod erat demonstrandum. Что и требовалось доказать. Ладно, пойдем лучше на кухню. Неохота мне туда-сюда с чайником бегать.
Даша принялась собирать чашки.
– То есть, ты мне не поможешь?
– Я этого не сказала. У меня на тебя есть свои планы, – с этой загадочной фразой Анна вышла из комнаты.
Даша устремилась следом, явно заинтригованная.
– Планы? Какие планы?
Петрова поставила поднос с пирогом на кухонный стол и облизнула испачканный джемом палец.
– Все будет зависеть от того, изменилась ты за это время или нет. Пока не могу понять.
– А надо, чтобы изменилась? Или нет? Ты только намекни…
– Та Рыжая, которую я знала раньше, согласилась бы мне помочь в таком деле с радостью.
– Значит, не изменилась, – в зеленовато-ореховых глаза вспыхнули искры любопытства: – А в каком деле?
