– Огонь!
Он снова вернулся к фотографиям, и недоумевая рассматривал их. Пожав плечами, он поднял телефон. Трубку взял Рустам.
– Товарищ командующий! Передовые подразделения без боя заняли Марьевку! Закрепляемся под прикрытием заградительного огня в западной оконечности поселка!
– Принял! Не ждите особого приглашения, сразу сооружайте не менее двух эшелонов обороны, и про минные поля не забудьте.
– Понял вас, товарищ командующий!
– А, что у тебя там случилось, Серега? Как это ты успел?
– Не знаю, кто-то их притормозил.
– О, как! – голос Рустама резко затвердел, – какой содержательный, однако у тебя доклад, генерал! И воюем мы с тобой как замечательно! Правда? Значит мы со своей тысячной кодлой, танками, пушками остановить противника не можем, а кто-то, неизвестно кто может? Прекрасно, отличная оценка, нечего сказать!
– Я не сказал, что остановил, я сказал, притормозил!
– А ты к словам не цепляйся, что остановил, что притормозил, один хрен! Он в итоге тебе эту Марьевку на блюдечке преподнес, тебе преподнес, а у врага унес, не мы с тобой, а именно он! Согласен?
– Согласен, только не он, а они, группы было две! По фотографиям с «птичек»…, – Теплов не договорил, Рустам его перебил.
– Я видел фотографии, это я тебе их прислал, снимала наша «большая» птичка! Что сам-то думаешь?
В зал вошел начальник разведки и сразу направился к Теплову.
– Секунду, – сказал Теплов в трубку.
Начальник разведки быстро зашептал ему, что-то на ухо. Теплов кивнул и махнул ему рукой.
– Первая группа майора Волкова!
– Особиста твоего? – удивленно спросил Рустам, – а, что он там делал?
– Так точно! Машину искал из гуманитарной колонны.
– Потери есть?
– Один боец ранен, уже отправили в госпиталь.
– Ну, а второй кто?
– Рустам, я считаю, что это Иван.
Трубка шумно вздохнула.
– Он какого черта там оказался? Я же приказывал ему, чтобы дальше передовой не ходил? Я тебе, генерал приказывал, чтобы группой командовал не он, а Скибитский!
– А группой и командует Скибитский, но, что там, в группе происходит на самом деле, никто не знает.
– Ну да, ну да, – согласился Рустам, – выйдут на связь, доложишь.
– Есть, товарищ командующий!
Начальник штаба высветил на плазме карту с местностью Марьевки.
– Противник атакует наши позиции!
– Ну, уж теперь, хренка им с бугорка! – усмехнулся Теплов.
Спешно укрепляя оборону, ополченцы встретили врага плотным минометным и пулеметным огнем. Атака противника, не успев развернуться, ослабла, и откатилась. Не было никаких огромных потерь, просто свернулась и все. Перегруппировавшись подразделения противника, попытались атаковать с другого направления, но итог был аналогичным, губительный заградительный огонь с преобладающих высот не давал атакующим развернуться. Атаки сначала стали, какими ленивыми и неспешными, а потом и вовсе прекратились. Можно конечно долго рассуждать, как генералы выигрывают войны, но на самом деле войны и сражения выигрывают комбаты и ротные, именно от этой военной касты зависит успех в бою, именно им решать много ли солдат погибнет, и будет ранено, будет ли взята высота, или нет. И есть у этой категории одна небольшая особенность, именно их рождает сама война, именно ротные и комбаты являются чистым порождением войны. Страшное горе ждет ту армию, которая забудет о своих ротных и комбатах. Сколько их никому неизвестных, капитанов и майоров, которых в мирное время затирали по службе, швырнуло в горнило войны в самое пекло передовой и выковало из них настоящих кудесников и «отцов-командиров». Война не оставляет на ротном и комбате ничего лишнего, стряхнув с него как ненужную штабную шелуху, все эмоции и страхи. Они знают про войну какую-то особую, никому не известную правду, которую война, по секрету, открывает только им одним. За эти годы войны обе эти армии уже имели таких ротных комбатов, они уже выросли в горниле боев, сами того не подозревая. Сегодня ополченцы уже понимали, что выиграли этот бой, и их ротных и комбатов не нужно было подгонять в укреплении позиций. Уже готовы были основные и запасные позиции, уже подтягивались и тщательно маскировались позиции минометчиков, все готовилось и старалось закопаться поглубже. Ротные и комбаты противника тоже понимали, что сегодня они опоздали и проиграли, и неподготовленные «мясные» атаки приведут только к потерям, и потому их подразделения быстро отошли и растворились в прилегающих лесопосадках. Над Марьевкой оседал дым потушенных пожарищ, ветер уносил едкий запах пороха далеко на восток. Все эти взрывы, жужжание пуль, стоны раненых уместились в штабных сводках двумя сухими строками сводки «На Южногорском направлении в результате незначительного боестолкновения была пресечена попытка противника проникнуть в серую зону» Ни фамилий, ни званий, не имен. Сжатая сводка и обоюдные жалобы в миссию ОБССЕ на невыполнение соблюдения перемирия. А мир о Марьевке так ничего и не узнал, ни о героях, ни о убитых, ни о раненых, ни о жителях, как и о сотнях других поселков и деревень, которые поглотила «серая» зона военного конфликта. Жесткий и непроницаемый туман войны надолго скроет не только истинных победителей, героев и жертв этой войны, но и настоящих виновников и зачинщиков. И остается только верить и надеяться, что в какой-то миг туман рассеется и народ узнает правду об этой войне. И народу очень нужна эта правда.
Глава 8
Бойцы окружили стол с картой. Иван стоял у стола с карандашом в руках. Скиба засунул магазин в разгрузку и похлопал по ней рукой.
– Полна коробочка! Мы готовы, Иван Ильич!
– А, шо насчет пожрать? – закрутил головой Спица.
– О! – Иван поднял карандаш вверх, – это ты, Боря хорошо вспомнил! Иди-ка сюда, дитя асфальта!
Он поманил карандашом Петра. Тот испуганно поднялся с ящика и подошел к столу. Иван улыбнулся ему и карандашом указал на карту.
– Петя, это карта!
– Карта, это Петя! – под общий хохот вставил Бора.
Иван, улыбаясь, махнул ему рукой.
– Иди сюда, ближе! Сможешь показать нам, где именно машина?
– Смогу, конечно, – парень уверенно шагнул к столу, – что я вам совсем дебил? Ржут и ржут. Чего ржут?
Он склонился над картой и долго всматривался в очертания топографических знаков. Наконец он поднял голову и тихо виновато спросил.
– А мы где?
Все в комнате снова засмеялись. Петя виновато опустил голову.
– Я таких карт еще не видел.
– Да хватит вам! – прикрикнул Иван, – а показать сможешь?
– Да смогу, здесь не далеко.
Иван пощелкал пальцами бойцам.
– Бойцы! На выход я догоню, только пару сюрпризов оставлю.
– Не царское это дело, – усмехнулся Скиба, – Эльбрус!
– Я! – боец замер.
– Сделай как надо! – скомандовал Скиба.
– Эльбрус? – удивился Иван.
– Что, Иван Ильич? – усмехнулся Эльбрус, – вспомнил, как мы с тобой растяжки тогда на блокпосте ставили?
– Нашел, что вспомнить, командир, – вставил Спица, – Эльбрус теперь у нас первоклассный сапер.
– Талант, – Бора похлопал Эльбруса по плечу, – даже не сомневайся, Иван Ильич.
– Отлично, – Иван подошел к столу и начал складывать карту, – нужно сделать так, чтобы рвануло не в дверях, а прямо здесь внутри! Сможешь?
– Сделаем, Иван Ильич, – Эльбрус достал из ящика оставшуюся мину, – выметайтесь отсюда, мне нужно минут пять, не больше.
– Ждем тебя на выходе, вперед бойцы! Петя пойдешь впереди.
Выйдя из здания отряд миновав, скотник, спрятались за углом здания. Неожиданно небо озарилось заревом, зазвучали частые разрывы. Бойцы осторожно выглядывали из-за угла.
– Наши! Заградительный огонь открыли, сейчас дискотека начнется.
– Ну, что ставим очередной плюсик Ивану Ильичу, – усмехнулся Хитрый, – откуда вы все это знаете, дорогой наш командир? Опять вы нас всех спасли.
– Хочешь туда? – Спица показал Петру на разрывы и пожары.
– Зачем? – Петр заворожено смотрел на столбы взрывов, – мне и тут хорошо.
Петр, открыв рот, заворожено смотрел на частые разрывы реактивных снарядов вдалеке. Эльбрус с Борой выскочили из двери и оглядываясь на стену разрывов побежали к ним. Иван, двумя пальцами ткнул парня снизу в подбородок, чтобы тот закрыл, и подтолкнул Петра вперед.
– Бора направляющий, Петя за ним! Пошли бойцы!
Отряд, в колону по одному, в некотором удалении от передового дозора, двинулся от здания полевого стана. Вскоре Иван, идущий во главе отряда нагнал лежащих за небольшим пригорком Бору и Петра. Он упал рядом с ними, бойцы быстро рассосредоточились вокруг охраняя периметр.
– Чего загораем? Что тут у вас? – тихо спросил он Бору.
– Машина за углом, – показал большим пальцем за спину Бора, не выглядывая наверх.
– И чего лежим?
– У нашего Пети амнезия, – хмуро буркнул Бора, – он не помнит, есть ли там охрана, или нет.
– Да они тащили меня, откуда я знаю.
– Головой об землю, что ли? – усмехнулся Бора.
– Ну, дядя Бора! – возмутился Петр.
– Да, какой я тебе дядя Бора? – усмехнулся Бора, – Бора это позывной, понял?
– Позывной? – удивился Петр.
– Ну, да! Андрей меня зовут.
– Андрей Львович Борков! – представил Иван и повернулся в темноту, – Спица! Хитрый!
Две тени мелькнули в темноте. Бойцы присели рядом с ним.
– Командир.
– Боря, машина за пригорком, проверить на охрану.
– И…?
Иван потер щеку и пальцем сдвинул шлем на затылок.
– Не верю, что нам так повезет, но если вдруг, то пленный из этих грабителей нам будет огромным плюсом. Ответил я на твое «и»?
– Более чем, – улыбнулся Спица, – Хитрик за мной.
Бойцы скрылись в темноте. Иван, проводив их взглядом, опустился вниз, и придвинулся к Петру.
– Петя, а ты долго будешь обузой ходить?
– А, что нужно-то? – заинтересованно подался к нему Петр, – вы только скажите, я все буду делать, Иван Ильич.
– А, голову сломать можешь? – хохотнул Бора.
– А зачем? – удивился Петр.
– Бора отставить стеб, – Иван бросил в него веточку.
– Когда батька твой к нам в первый раз пришел, мы вот на него все такими же глазами смотрели, что за Солдат такой объявился.
– А он? – улыбнулся Петр.
– Он? – усмехнулся Бора, – таскал нас с собой, как наседка цыплят, с ручки кормил, вечером кормит, а с утра на ленточки распускает.
– Что за ленточки, такие? – удивился Петр, – чего так все их боятся?
– Пробовать не советую, – Бора натянул капюшон от куртки Петра ему на лицо.
Послышались быстрые шаги. Иван быстро рванул Петра за руку и перетащил его себе за спину, а сами вместе с Борой вскинули оружие.
– Свои командир, – сверху выглянула голова Хитрого, – путь чист, выдвигайтесь.
– Бора направляющий, вперед!
