Страница 2 из 4
это просто несчастный
случай –
в душе музыкант,
а в ушах – запор.
Осколки этой музыки
вонзаются в лицо,
в глазах – булавки бликов,
ослепленье,
и пальцы превращаются
в стекло,
похоже, они тоже –
отраженье.
Разбитая мозаика
мгновений,
распитая бутылка…
молока,
как двойники надоенных
прозрений,
расколоты презреньем
зеркала.
Импрессионизм (К. Моне. Мост Ватерлоо)
то ли
лилово-сиреневый,
то ли
застенчиво-розовый,
трепетно
неуловимый,
как парящий мираж,
или
небрежно сотканный
из
мимолетных
вздохов,
или
вибрация духов,
или
воздуха
дрожь…
Ножны для кинжала
Вонзай!
Ну что ж ты
медлишь?
Ну, смелей!
Отбрось сомненья, страх
и жалость.
Не закрывай
глаза,
приметься, размахнись
и бей –
ведь сердце –
только ножны для
кинжала!
На озерах в Соловках
и карие зрачки озер
в ресницах обступивших
елей,
морской капусты йодный
вздор,
и призрачный туманный
берег…
на монастырских валунах
клочками рыжая
щетина,
как будто гланды
при ангине,
набухли тучи в небесах.
Вот-вот раскатистое
эхо
взорвется в ракушках
ушей,
и ливень струями бичей
сметет с лица гримасу смеха.
В конвульсиях забьются
волны,
их гребни остры,
как пила,
и зубьями скребут, скребут
упорно –
летят, летят опилки
от весла…
Лунная дорожка
волны, волны, волны
в седых бакенбардах
пены,
ваши лица взволнованы –
опять расшалились
нервы?
Полно, полно, полно
сердиться по пустякам –
это всего лишь
полночь
припала к нашим ногам.
Сонно,
лениво немножко
море ласкает мол,
и лунная дорожка –
как аккуратный пробор…
Гололед
а на улице –
гололед,
