Страница 5 из 8
Раздумывать некогда. Время течёт сквозь пальцы, превращаясь в выступающий на коже пот.
Тросы натягиваются струной, но не лопаются, а заставляют чудовище приблизиться к стене базы и нанести несколько сокрушительных ударов. Обшивка не выдерживает, лопается.
Сколобод не слышит людских криков, паника внутри кокона слишком далека, за пределами водной стихии, которая только готовится к вторжению, стараясь заполнить собой свободное пространство.
– Стреляем по креплениям!
– Что?!
– Куда?!
– Подтвердите приказ! Неразборчиво! – вспыхнули в трубе юношеские голоса.
Ведущий не произносит ни слова. Выстрел, второй, третий. Первые гарпуны скользят по металлической пластине крепления, но один все-таки попадает в цель. Оглушительный скрежет, словно по оголенным нервам. Одна из заклёпок выскакивает наружу, и останавливается, цепляясь за металлическую опору.
Все это напоминает ученический тир для юных глубинщиков.
Так оно и есть, думает Сколобод. Для его ребят эта первая проверка на прочность. И основной урок таков: ни в коем случае нельзя кидаться в бой беспечно, сломя голову. Это удел смертников, а не настоящих воинов.
Первым его поддерживает Дюкс.
Отлично парень!
Выстрелы достигают цели, связывая разбухающим трассером воедино дуло батихода и пластину на неровном морском дне.
Конечно же, Мардук не догадывается, что странные существа, передвигающиеся на двух слегка изогнутых конечностях, хотят вызволить его из ловушки, в которую он так нелепо угодил по собственной глупости. Его заботит только одно – поскорее покинуть ненавистное место. Он в отчаянье рвётся на свободу. База содрогается. Теперь чудовище не бьёт хвостом – уже не хватает на это сил – оно просто заваливается на бок. Опоры Форта Готли не выдерживают такого напора и сотрясаются, едва не слетев с опорных балок.
– Быстрее, акульи потроха! Ещё заряд, выстрел! Заряд, выстрел! Криворукие жуймалы! – ревёт Сколобод.
Из-за мутной воды и пенных трассеров практически невозможно различить цель. А подойти ближе не позволяет страх. Глубинщики продолжают стрелять вслепую, наугад направляя гарпуны в серую муть.
И очередной выстрел высвобождает непрошеного гостя из стальных сетей.
У Мардука находятся силы разразиться душераздирающим воем. Он ударяет хвостом последний раз, показывает опасным противникам зубастую челюсть и убирается восвояси.
Бой окончен. В сегодняшней схватке нет победителя и проигравшего. Совсем нетипично для подобного спора. Морская стихия не привыкла идти на попятную, а стало быть, рано или поздно, у Мардука все-таки появится шанс восстановить свои права властителя глубин. И никакие стальные жгуты не смогут помещать ему вернуть лидерство в этом отложенном на время споре.
***
В пролётах и коридорах не умолкал шум. Приказы, окрики, натужный хрип… Глубинщики пытались в наикратчайшие сроки устранить пробоины. Сварочные аппараты, ледяной пластилин, подпорки и запайки, в ход шли всевозможные способы борьбы с трещинами и пробоинами в двух секторах.
Оторвавшись от созерцания морского дна, генерал-аншеф вытер пот со лба галстуком, снял его с шеи и убрал в карман.
– Я смотрю, у вас здесь с дисциплиной не то что плоховато, а невообразимо хреново, – не скрывая блуждающий внутри него страх, заключил Крошин.
– Честно признаться, сэрг ренегат, на моей памяти такого происшествия ещё не случалось. Чтобы такая махина налетела на базу!.. Клянусь Неведомыми мучениками, не припомню, – честно признал Дерома.
Кимпл подошёл к ним. Его напряжённый взгляд был направлен в ближайший круг видимости, прямо туда, где исчезло чудовищное существо.
– Могу предположить, сэрг, что подводного монстра потревожило взрывной волной, и оно оказалось здесь не по своей воле…
– А что это меняет? – удивился Крошин. – Или устав говорит вам, что не стоит обращать внимания на непредвиденные события? И вам плевать на форс-мажорные обстоятельства? Сомневаюсь! И делаю вполне логичный вывод – команда не подготовлена к продолжению морской вахты. Посему, данный вопрос я буду выносить на комиссию соответствия, а пока попытайтесь поскорее устранить все последствия этого неприятного во всех смыслах инцидента. А от вас, бригадир, я жду доклада о готовности группы. В ваших же интересах не тянуть время. Иначе на вашем месте окажется другой, более опытный и сообразительный офицер. Все ясно?
– Точно так, сэрг, – откликнулся Кимпл.
– Ну вот и замечательно. Тогда, позвольте откланяться, я немного устал с дороги, – стремительно повернувшись к присутствующим спиной, Крошин обратился к адъютанту: – Юноша, прошу вас, препроводите меня и мисс Финчер в наши каюты. Думаю, я вполне успею хорошенько вздремнуть, пока эти бездари устраняют собственные ошибки.
Карунов так и не успел сделать и шага, когда громкий передатчик внутренней связи зафыркал и сухо оповестил: «Сэрг генерал, докладываю о прибытие судна Лаэрт с одной особью нечеловека на борту. Прибывший представился подводным мирилой Анук-Чоком Главакином. Также он сообщил, что приплыл по личному приглашению бригадира Рута Кимпла. Разрешите выпустить его из карантинной зоны? Прошу вашего подтверждения».
Генерал-аншеф только злобно закусил губу. Связной расценил данный звук как согласие и затих.
Крошин наградил каждого из присутствующих острым взглядом, присовокупив:
– Нет, Дерома, я кажется, ошибся. У вас здесь не бардак, а настоящая помойка! Ихтианы ходят по секретному объекту, как у себя дома. Позор, генерал-аншеф. А с вами, бригадир, обещаю, у нас состоится отдельный разговор! И не обещаю, что он будет приятным.
ГЛАВА 3. ПЕРЕСТУПИТЬ ЧЕРЕЗ ГОРИЗОНТ
Перевязать рану, наложить жгут или вправить сустав – это может каждый глубинщик. Ему для этого не нужен личный ассистент, только аптечка с медикаментами, на худой конец, просто подручный материал. Затянул, зафиксировал, и дело в шляпе. Если более сложные повреждения – то справится бригадир, который проходил для этого специальные курсы неотложной помощи. А вот побороть недуг, способный проникнуть в разум и навести там такого шороху, что хоть в петлю лезь – тут в силах помочь только настоящий медик. Лишь он способен успокоить запаниковавшего бойца. И методов в его арсенале имеется превеликое множество. К примеру, ввести зараженного в глубокий псевдо-сон и выкинуть из его башки все ненужные страхи. А опытные практики в силах помочь сразу группе людей, попавшим под дурное влияние Глубины. Правда, на любую человеческую хитрость вода находит достойный ответ, ограждая себя очередной, новой защитой от настырных захватчиков. И тогда, ничего не поделаешь, приходится людям действовать на свой страх и риск. Разменивая бесчисленные жертвы на опыт и скорбя о напрасных потерях. Только так можно отыскать в идеальной, казалась бы, стене брешь и попытаться вновь на равных противостоять неизведанной стихии.
Вода, она ведь солёная мерзкая тварь, будь она проклята! Она губит на раз-два. Никакой жалости к человеку, который пыжится, старается, пока хозяйке подводного мира это не надоест, и она не стегнёт его острым хлыстом праведного гнева.
К Глубине нельзя привыкнуть. Познаешь один страх, настроишься на него, а стоит попасть в расщелину или туннель, тебя уже будет ждать что-то совершенно новенькое. Например, приглушенные звуки или гуляющие вокруг тени. Таких кошмарных вещей на земле не услышишь. Даже ночью в лесу мир кажется более приветливым. Стоны, внезапные крики, мерзкий скрежет. А если не повезёт, и попадёшь в самый эпицентр Глубины, начинаешь различать неведомый шёпот. И по истечение всего пары минут начинаешь верить в его реальность, потому что звучит он уже не снаружи, сквозь толстые стены обшивки, а проникает прямо в голову, начиная существовать и в тебе, и рядом с тобой.
Многие утверждали, что звуки моря могут обретать и внешнюю оболочку, обращаясь то родным человеком, то неведомым чудовищем. Хотите верьте, хотите нет, но галлюцинациями тут и не пахнет. Одному из глубинщиков, кому не посчастливилось оказаться в пустоте, когда он решил опуститься практически на сорок футов во впадину Свето-Тень, удалось увидеть четырёхногую русалку. Почему именно русалку? Все очень просто. Потому что вместе с ногами у неё присутствовал и тот самый пресловутый хвост. Умудрившись выжить, глубинщик настойчиво утверждал, что она дважды цапнула его за грудь. И оказалось, не соврал. На коже действительно имелись глубокие прокусы, от которых, собственно говоря, он впоследствии и скончался. А выговорите, Глубина – пустые слова!
– Может быть, прекратишь! – перевернувшись на другой бок, Ольга скорчила недовольную гримасу и прижала пальцы к вискам.
– А, проснулась все-таки, дорогуша, – Михас отложил в сторону толстенную книгу и приветливо улыбнулся.
– Меня и так тошнит от этого моря, а тут ещё ты со своим глубинами и всякой хренью.
Улыбка мгновенно сползла с лица механика.
– Не смей называть труды Ван Тессала ерундой! Он единственный, кто дюжину раз встречался с Глубиной и в итоге остался жив! Понимаешь? Как ни в чем не бывало. Только пара царапин. Бравый ныряла, что не говори.
– Вот и не говори! А как попадёшь в какую-нибудь особенно глубокую и мерзкую впадину, тогда и будешь читать своего Ивана…
– Тогда уже будет слишком поздно, – рассудительно заявил Михас.
– А сейчас слишком рано! – сказала своё веское слово медик.
Прикрывшись одеялом и скрестив ноги, Ольга села на край койки и стала медленно массировать виски указательными пальцами.
Сколько раз зарекалась не прикасаться к спиртному, а все одно срывается, расплачиваясь за собственную глупость невыносимым похмельным пробуждением, которое, надо заметить, здесь, под водой, в разы сильнее того, что случается на суше.
– Михас, дружок, будь добор, сделай чайку, – жалобно простонала Ольга.
– Ага, сейчас. Может тебе ко всему прочему и массаж нужен? – недовольно буркнул в ответ механик.
– Этого мне только не хватало! – фыркнула женщина. – Твоими грубыми пальцами болты крутить, а не нежную кожу мять…
– Подумаешь, – Михас равнодушно уставился на свои грязные в рубцах ладони. – Я и сам бы не стал этого делать, даже если бы ты очень попросила. Слышала? Очень сильно попросила!
– Ну, вот и славно. Хорошо, что этого не произошло, – заключила Ольга. – Поэтому давай ограничимся просто чаем.
– Чаем…
Засунув грубые руки в не менее грубые карманы плотных, водонепроницаемых штанов, механик разочаровано поплёлся в столовую.
***
Нечеловек, или как было принято называть его расу – ихтиан, стоял посреди комнаты и добродушно взирал на бригадира. Выражение его зеленокожей, напоминающей жабью, морды говорило только об одном – он явно не понимает причину обрушившихся на него претензий. Его огромные свисающие уши спокойно подрагивали в такт мерному дыханию, а широкий собачий нос неохотно втягивал в себя тяжёлый искусственный кислород.
Выслушав от бригадира поток возмущений, ихтиан почесал лысый затылок, затем вытер вспотевший лоб, повращал антрацитовыми глазами и без тени эмоций произнёс:
– Не совсем понял свою вину, друг.
Кимпл всплеснул руками:
– Ну как тебе объяснить?! У нас на базе такое творится, что лучше здесь вообще забыть о твоём умении говорить на нашем языке.
– Зачем? – уперев руки в бока, поинтересовался Анук. – Зачем мне врать, если я – истинный мирила. Весь смысл моей работы в праведности и открытости. Отступлю с правильного пути, и буль – я уже простой погонщик жизняков.
Хлопнув себя по лбу, Кимпл едва не взревел, что та Иерихонская труба.
– Да пойми ты, др…друг – праведный и честный! У нас произошла беда. В одной из впадин потерпела крушение батисфера. Вернее, просто лопнула, и все! Понимаешь? Бах! И нет железной плавающей коробки. Начальство негодует! Но главное – к нам прибыли серьёзные шишки с поверхности. И поверь, они будут носом рыть землю, а добьются необходимых доказательств…
– Шишки, кто такие ши… Постой! Доказательств чего?
– Того, что это ваш народ причастен к гибели батисферы!
– Мы?! – кажется, впервые за этот долгий разговор на морде Анука возникла тень обеспокоенности. – Но причём тут мы? Мы не охотимся на вас. И не следим за металлическими фырчащими плавунами. Мы миролюбивое племя.
– Фырчащие плавуны? Ты имеешь в виду наши подводные корабли? – уточнил бригадир.
– Именно так. Нам не нужны проблемы с вашим народом, друг. Надеюсь, ты это понимаешь?
– Понимаю и верю тебе. Только по этой причине я и обратился за помощью. Мне нужно установить истинную причину гибели батисферы.
Анук быстро закивал, всецело поддерживая решение Кимпла.
– Скажи, когда и где это случилось?
Разложив на крохотном столике карту подводных районов, бригадир указал на точку, расположенную в семнадцати лигах от базы-кокона.
– Ламаэрта гебери, – задумчиво прошептал ихтиан.
– У нас её называют впадина Око-Луч, – уточнил Кимпл.
– Луч?
– Свет, что падает с поверхности.
– А, ты имеешь в виду тёплые пятна! – догадался нечеловек.
– Видимо, – согласился бригадир.
– Хорошее название, правильное. Но почему вы сравнили это место с гляделками?
– Формой оно напоминает, то есть напоминало глаз.
Поджав губы, Анук немигающим взглядом уставился на глубинщика.
– Да, похоже. Но я повторюсь: причём тут мой народ? Неужели проще свалить все на нас, чем отыскать более правильную причину?
– Ты хотел сказать объективную, – поправил его Кимпл. – И кто же, по-твоему, может быть причастен к этому? Подводный скат? Удильщик-убийца?
– Или, к примеру, Глубина?
– Глубина? – Кимпл заметно напрягся.
– Да, именно она, друг, – кивнул Анук. – То, что вы называете проклятием мрака, на самом деле праведный зов сестёр. Трёх подводных сестёр, которые создали наши города, наполнили наши лёгкие воздухом и вдохнули в нас жемчужину существования. Так что, списывать данную составляющую ни в коем случае не стоит…
В попытке осмыслить слова ихтиана, Кимпл задумчиво почесал затылок, но уловить тайный смысл сказанного так и не смог. Слишком уж много понятий разделяли их две непохожие расы, а законы тех, кто находился на суше, кардинальным образом отличались от устоев и исторических аксиом подводного народа.
– Что ты хочешь этим сказать?
Выпучив глаза и смешно надув щеки, Анук замотал головой.
– Глубина очень сильна. Это не болезнь! Она может и карать, и награждать. Только не надо ей противиться, нарушать её законы и пересекать запрещённые границы. Понял, о чем я? Мы называем их порогами. Одни можно смело переступить ногой, а возле других нельзя находиться даже рядом. Ваш Око-Луч располагается прямо над таким местом. Запрет! Плохо! Фу!
– Бред! – не раздумывая, возразил Кимпл. – Тебя послушать, так влияние на нас Глубины – это некий божественный гнев.
Ихтиан нахмурился и задумчиво закружил на месте. Теперь настало его время ломать голову, как объяснить собеседнику прописные истины морского мира.
В какой-то момент бухтение, больше напоминающее бульканье, окончилось. Прижав палец к огромным надутым губам, Анук присел рядом с бригадиром и принялся медленно, практически по слогам, произносить слова на человеческом диалекте.
– Глубина – есть сила. Она как течение. Может быть быстрым и нести тебя за собой вперёд в будущее, а может и препятствовать твоему путешествию, отправляя в прошлое. Понимаешь?
Кимпл медленно кивнул. Хотя объяснения ихтиана мало чем ему помогли.
– Так вот, – Анук машинально повторил движения слушателя, – надо просто научиться её слушать и слышать. Слишком быстрое течение – это смена водных потоков. Опасность! Вроде бы ты стал плыть лучше, а на самом деле впереди гибель. Замедлилось течение, ничего страшного, стало быть, просто потерялся ты, надо новый путь найти, вот и все…
– Хочешь сказать, Глубина не против нас. И она просто предупреждает, что туда, куда мы лезем, соваться вовсе не обязательно…
– Кваараа, кварааа, – вскрикнул ихтиан, выражая таким нехитрым способом восторг. – Ты почти уловил мой внутренний голос. Только это место вообще лучше обойти стороной. Запрет! Табу! Понимаешь? А там, куда можно, Глубина совсем слабая. Ты её и не заметишь. Немного поболит голова и всё.
В каюте воцарилась тишина. Выполнив свою миссию просвещения, Анук положил лапы на колени и застыл в послушном ожидании. Он поступал так всегда, ну или почти всегда, когда давал собеседнику слишком много пищи для ума, как он это называл сам. Ихтианы никогда не торопились в таких делах. Воспринять информацию правильно в их понятии было чуть ли не основным смыслом любой, даже самой короткой и незначительной беседы. Не уделишь этой вещи достаточно времени – обязательно совершишь ошибку. Правило сработало безотказно и в данном случае. Долго обдумывая слова Анука, бригадир кусал губы и занимался весьма сложным и во многом бессмысленным делом: он пытался поставить себя на место погибшего капитана-ротмистре. Задаваясь десятком неразрешимых вопросов, Рут, в конце концов, просто возложил на чашу весов единственно возможную причину, ради которой мог рискнуть Алонсо. Реакция не заставила себя долго ждать.
