Страница 2 из 10
– Надо спросить соседей по этажу с другого подъезда. – предложила пожилая женщина.
Мужчина стал на армянском языке звать своих соседей по балкону с обеих сторон. Но это было раннее утро воскресного дня. Очевидно, что люди крепко спали после вчерашнего дня, когда весь Ереван отмечал траурный день и хмельные головы не могли отреагировать на крик соседа.
Возможно, что пожилая женщина, у которой, вероятно, уже началась старческая бессонница, обнаружила так рано меня на своём балконе и позвала своего сына, чтобы тот узнал откуда взялся на их балконе в столь раннее утро воскресного дня?
Вот он сейчас и орёт, как резанный, на весь дом, только соседям своим мешает спать. Да и меня беспокоит, а мне ужасно хочется спать. Скорей бы добраться до кровати своих родственников и выспаться.
Вскоре, с обеих сторон балкона, на котором лежал, появились соседи на других балконах. Они что-то обсуждали на армянском языке насчёт меня.
Кто-то предложил, уже на русском языке, дать мне опохмелиться, чтобы ко мне вернулась память.
Тогда, возможно, что вспомню, как появился на этом чужом балконе? Может быть, это спустился с верхнего этажа от подруги, к которой, неожиданно, вернулся домой её муж?
– Честный семьянин! – возразил, на смешной вывод армян. – Был в гостя у своих родственников!
Похмелье окончательно не вернуло мне память. После рюмки коньяка, мне стало ещё хуже.
Весь мир переворачивался перед моими глазами и теперь вовсе не мог сообразить, где сейчас нахожусь.
Лишь смутно видел чужие лица людей, которые склонялись над моим лицом только с одним вопросом "Это откуда тут появился русский у армянина на балконе за тысячу километров от России, от своего родного дома?".
Через несколько минут, уже соседи сверху и снизу приняли участие в решении вопроса, как определить, это откуда появился на балконе русский парень с интеллигентным видом, совсем не похожим на обычного вора.
Да уже никто не мог вспомнить тот год, когда в Ереване были квартирные кражи. Нужно было помочь русскому, который заблудился по пьянке в гостях у армян. Где найти место его вчерашней пьянки?
– Ай! Вай! Вай! Вай! – услышал, знакомый голос Агвана. – Как ты туда попал? Мы, уже, с вечера весь город обыскали. Думали, что ты заблудился, а ты через два балкона у соседей спишь. Как тебе не стыдно в гостях по чужим балконам лазить, словно тебе нашего одного балкона не хватает. Давайте его сюда обратно. Только осторожно. Не упустите. У нас всего один русский родственник.
Такой образец русского родственника нам надо беречь. Надо же додуматься, чтобы заблудиться на балконе у соседей. Так, ещё немного. Сейчас мы его коньяком отпоим, будет гость человеком. Главное, осторожно. Не упустите. Поддержите его.
Армяне из рук в руки передали меня через два балкона в руки на балкон Агвана, который поблагодарил всех за спасение его драгоценного гостя из России и пригласил соседей по этажу к себе в гости, чтобы отметить там достойное возвращение заблудившегося родственника из России, обратно в дом к своим родичам.
Пришёл в себя в постели в квартире Аршавира, брата Гагика, где ночевал в первый день своего приезда. Надо мной хлопотала старушка Тагуи, мама всех Манукянов.
Старушка делала мне компресс на голову и что-то причитала на армянском языке. С трудом поднялся на ноги и пошёл в ванную комнату, чтобы немного освежиться и определить время моего нахождения. Ведь уже тут потерял счёт дням в гостях у армян.
– Наконец-то ты совсем очухался! – услышал, голос Гагика за своей спиной. – Разве так можно много пить!
– Можно подумать, что где-то на стороне пил и без твоего участия. – ответил, Гагику. – Боже мой! Мне сегодня надо два завода в командировку съездить. Это с такой распухшей рожей! Да и вонь от меня ужасная.
– Тебя Цолак отвезёт. – предложил Гагик. – Сейчас он в старом аэропорту "Эребуни" работает инженером. Подожди до обеда. Цолак приедет к нам домой покушать и отвезёт тебя на завод, куда ты прибыл по делам.
Ни стал отказываться от предложения Гагика. Тем более, что мне надо было прийти в себя. Ужасно, как болела голова и хотелось кушать.
Тут ещё манящий запах толам (голубцы в виноградных листьях) так сильно раскручивали мой аппетит, что не выдержал и пошёл на этот запах, который доносился из зала.
Где мама Тагуи накрывала на стол и что-то говорила Гагику, который постоянно кивал головой и ничего не говорил.
– Мама говорит, чтобы ты сегодня у нас не пил спиртное. – перевёл мне, Гагик, армянскую речь мамы Тагуи.
– После такой пьянки! – воскликнул. – Да, возможно, что никогда в своей жизни не буду пить?
– Свинья зарекалась, что не будет в болото лезть, – сказала Лина, которая пришла домой на обед, – а всё равно туда лезет. Так и мужики. Каждый раз после пьянки говорят, что не будут пить. Но всё продолжается.
Ничего ни стал говорить Лине, потому что знал, что в этом она права. Завтра опять родственники найдут повод выпить и всё начнётся как вчера. Только теперь буду нажимать на жирную пищу, чтобы меньше пьянеть.
Да и пить буду меньше, чем армяне. Ведь они уже привыкли к своему армянскому коньяку и не пьянеют так сильно от него, как не привыкший к этой выпивке. Будь она неладная, эта выпивка! Зачем только люди придумали напиваться этой гадости? Лучше бы как-то по-другому отмечали свои радости и горести.
– Тебя куда надо отвезти в командировку на завод? – спросил меня, Цолак, когда сел в машину.
– Мне нужен завод клея ПВА (полехлорвинилацетат). – вспомнил, название первого заказа.
– Химический завод, – подсказал Цолак, – который находиться за шинным заводом. Тебя отвезу туда. Обратно доберёшься сам. Думаю, что ты больше не заблудишься, как на балконе у свояка Агвана. Что ты полез?
– Помню, что хотел найти туалет и всё! – как бы оправдываясь, сказал ему. – После провал в голове. Словно был в бессознательном состоянии. Где был и что делал? Совсем уже, это не помню. Проснулся на балконе.
– У меня из-за тебя вся пьянка прошла. – обиженно, вспомнил Цолак. – Был единственный тогда, кто мог определить, как управлять автомобилем. Так вот мне пришлось нюхать нашатырный спирт, чтобы быть в состоянии управлять автомобилем и искать тебя по всему городу. В морг ездил на опознание трупов.
– Ты извини, что тебе тогда поломал весь кайф! – разводя руками, сказал, в своё оправдание. – Теперь буду следить за собой, чтобы до такой степени не напиваться. Ведь всё-таки на работе в командировке! Мы кайф от глупости своей не отличаем и поутру от этого страдаем.
Через тридцать минут поездки по городу, мы приехали к воротам химического завода, который был закрыт. Никаких признаков работы химического завода рядом не было.
Словно сегодня был выходной день или праздник. Даже сторожа у завода не видно. На воротах завода весела какая-то огромная надпись.
– Здесь написано, что химический завод закрыт на карантин. – перевёл Цолак, надпись на воротах. – Сейчас у кого-нибудь узнаю, что это случилось на заводе, что его закрыли на карантин. Болезнь какая-то, наверно?
Цолак вышел из машины и стал стучать в дверь проходной на заводе. Но за дверями проходной никто не отвечал. Он посмотрел через окно в КПП.
Очевидно, что и там никого не было, так как Цолак развёл руками и уже было направился к своей машине, как в это время из калитки соседнего предприятия вышел мужчина. Цолак о чём-то стал с ним говорить. Вскоре, они стали громко смеяться и показывать пальцами на вывеску карантина на воротах завода.
Они так сильно смеялись, что даже в азарте смеха хлопали по ладоням друг друга и визжали от удовольствия данного прикола в заводском лозунге.
– Мужчина говорит, что кто-то пустил сплетню, – перевёл Цолак, разговор с мужчиной, – словно этот ваш клей ПВА действует на мужское достоинство. Поэтому химический завод закрыли на карантин. Сейчас все мужчины этого завода проводят дома тест с жёнами на свою пригодность. Скоро мы узнаем результат теста.
– Представляю, что сейчас творится в постелях работников химического завода! – воскликнул.
Цолак завёл машину мы поехали к нему на работу в старый аэропорт "Эребуни", где мне нужно было подождать пару часов, пока Цолак закончит обслуживание самолёта.
После этого Цолак обещал, что покажет мне электроламповый завод, куда завтра поеду сам. Так как Цолак меня в рабочее время возить по городу не может.
Ведь он сам тоже находится в командировке в Ереване, а живёт и работает в Ленинакане, где живут самые хитрые армяне. Это, конечно, такая шутка Цолака перед Гагиком, которому он постоянно твердит свою поговорку. В общем-то все армяне разные, как и люди в других национальностях.
– Ты подожди меня в общежитие. – предложил Цолак, когда мы подъехали к маленькому домику рядом со служебной проходной старого аэропорта "Эребуни". – Можешь поспать в моей комнате или попить с похмелья пиво. Тут рядом есть пивной бар. Там бочка пива за углом гастронома. Вернусь, примерно, через час.
Цолак пошёл к служебной проходной, а мне пришлось остался в его комнате в общежитие для лётчиков. Мне не хотелось спать. Так как после двухдневной пьянки спал больше суток и меня не тянуло на сон.
Поэтому немного посидел в комнате общежития и затем отправился к бочке пива. В пивной бар идти не хотелось. Там все курят, а у меня аллергия на сигареты.
Вообще не перевариваю запаха никотина. Мне приятно ощущать запах костра в лесу, но не сигарет в пивном баре. Поэтому лучше пить пиво на свежем воздухе в тени. Возле бочки с пивом было всего два человека. Взял пару кружек пива и отошёл в сторону.
Мне совершенно не хотелось, чтобы армяне рассматривали моё лицо, которое ещё своей отёчностью хранила на мне следы прошедшей пьянки. Медленно приходил в обычное состояние своего духа и тела.
Мне просто хотелось посидеть на лавочке в тени деревьев и отдохнуть от всего, что происходило со мной в Ереване. Прошло, возможно, более двух часов, так как уже успел отлить выпитые две кружки пива и выпить ещё две кружки пива?
Цолак продолжал работать за служебной проходной в аэропорт, а мне, как болван сидел на лавочке вблизи общежития и наблюдал, как через КПП аэропорта проходят и уходят люди, а Цолак где-то застрял в самолёте. Может быть, он забыл, что его жду?
Надо как-то ему напомнить о своём присутствии за воротами аэропорта. Ни сидеть же мне тут до потери пульса и пить пиво. Уже и так всё надоело!
Обратно посмотрел на проходную КПП аэропорта и заметил, что старик в проходной даже не открывает глаза, когда мимо его носа проходят люди, которые тоже машинально показывают красные корочки, то открывая пропуск, то нет.
Старик автоматически нажимает на педаль в своей кабине, и задвижка проходной тут же автоматически освобождает вертушка в карусели. У меня возникла дерзкая мысль.
Проскочить мимо этого старика и найти в аэропорту Цолака. Если даже старик увидит мою фальшивку, то ему скажу причину своего появления. Тогда, может быть, старик сам вызовет по телефону Цолака с места работы?
Но старик даже глаза не открыл, когда ему представил с обратной стороны цирковой пропуск, который прихватил с собой для того, чтобы бесплатно сходить в ереванский государственный цирк на просмотр новой цирковой программы.
На моем пропуске значилось, что он выдан "Союзгосцирком". Срока давности на пропуске нет, а с таким пропуском с главного управления цирками Советского Союза меня пустят в любом цирке нашей страны.
Пожалуй, что точно также как сейчас сделал старик, совершенно не глядя на пропуск, на проходной в аэропорт "Эребуни" в Ереване.
Так попал на закрытую территорию. На территории аэропорта спросил у проходящих мимо лётчиков, где мне можно найти Цолака, который сейчас обслуживает перед полётом самолёт АН-24.
Мне показали стоянку этих самолётов. Отправился к ближайшему самолёту этого типа.
Но моего нового родственника там не оказалось. Тогда стал ходить от самолёта к самолёту, пока мне не показали, где Цолак. Решительно поднялся по трапу стоящего самолёта.
– Ты как зашёл в запретную зону? – удивлённо, спросил Цолак, когда вошёл во внутрь самолёта.
– По этому пропуску. – ответил, предъявляя Цолаку свой цирковой пропуск. – Он тоже красный.
– Ты знаешь, что все аэропорты Советского Союза приравниваются к стратегическим объектам? – спросил Цолак. – Теперь тебя, если обнаружат на территории аэропорта, посадят вместе со стариком в тюрьму. Меня же, как твоего очень дальнего родственника, могут выгнать с работы. Ты подумал об этом, когда вошёл?
– Да меня здесь уже видели больше десятка человек! – возразил ему. – Никто не задержал. Обратно также выйду, как только что зашёл. По своему цирковому пропуску. Ничего преступного тут нет. Бомбы у меня нет.
– Пока старик свою смену ни сдал. – разочарованно, сказал Цолак. – Иди быстрее через проходную. Скоро заканчиваю работу и выйду следом за тобой. Мне не хочется из-за тебя иметь неприятности по работе.
Послушал совета Цолака и поспешил к служебной проходной старого аэропорта "Эребуни". Старик всё также, не открывая глаза, нажал на педаль в своей кабине. Вертушка проходной закрутилась, свободно выпорхнул из территории аэропорта, как это делает птичка при открытой дверцы своей клетки, в которую когда-то посадили эту птичку злые люди.
Вот так выпорхну из аэропорта, куда забрался сам без помощи посторонних рук, которые могли бы упрятать меня.
Хорошо, что старик ни сдал своей смены и у меня не было никаких проблем выйти из аэропорта "Эребуни".
Всё было бы иначе, если бы меня обнаружили там. Тогда бы у меня было бы много проблем. Могли бы посадить в тюрьму и в последствии выгнать меня с работы.
Вскоре, следом за мной, рядом со спящим стариком прошёл сам Цолак, который тут же пригласил меня сесть в машину.
Мы поехали в сторону "Ереванского электролампового завода", который находился ни так уж далеко, чтобы мне столько времени ждать у проходной аэропорта и подвергать опасности себя вместе со своим новым родственником и спящим стариком на проходной.
Сам мог сюда добраться, чтобы хотя бы таким образом начать свою командировку "в армянском направлении", как мне это сказал на заводе наш главный инженер вовремя моей отправки в эту командировку. Только зря потерял сегодня время в ожидании Цолака в аэропорту.
Контора электролампового завода была закрыта. Сторож на проходной нам сказал, что завтра контора откроется ровно в восемь часов утра, как это делается на протяжении многих лет.
В электроламповом заводе у всех мужчин все работает и стоит, ни то, что у мужчин на химическом заводе, который закрыт на карантин по причине непригодности мужчин к половой жизни.
Беспокойства насчёт закрытия электролампового завода у нас нет никаких причин. Завод работает в своё время. Рано утром следующего дня был у дверей конторы административного здания "Ереванского электролампового завода".
Как только административное здание завода наполнилось служащими, словно пчелиный улей. Тут же поднялся на второй этаж и вошёл в приёмную директора.
Секретарши директора в приёмной не было. Рискнул без разрешения войти в директорский кабинет, который был наполнен людьми о чем-то спорящими.
Но их не понимал, так как они говорили на армянском языке. Стоял у дверей и ждал, когда наконец-то на меня обратят внимание, поинтересуются мной. Но армяне спорили между собой и не обращали на меня никакого внимания.
Даже директор завода, который сидел прямо напротив двери, ничего не сказал мне за моё присутствие в его кабинете. Можно было подумать, что для них совершенно невидимый.
– Вы зачем зашли без спроса? – строго, спросила девушка, которая буквально выдернула меня из кабинета директора. – Вы, что, разве не видите, в кабинете директора идёт пленарное собрание?
– В приёмной никого не было. – ответил ей. – Поэтому вошёл без спроса в кабинет директора.
– На одну минуту отсюда отлучиться нельзя. – нервно сказала девушка. – Наверно, тоже человек?
Вскоре девушка переключилась с русского языка на армянский язык. Уже не мог понять её, что она говорит. Сел в стороне от стола секретарши и взял газету, лежащую на стуле.
Эта газета была написана на армянском языке, с которого не знал ни единого слова и шрифт для меня был не понятен. Пришлось отложить газету в сторону и безразлично рассматривать приёмную у кабинета директора завода. Приёмная ничем не отличалась от тех приёмных, которые видел раньше.
Всё тот же единый стандарт советского направления во всех предприятиях военного значения. Строгий белый цвет интерьера и жёлтый цвет мебели, которая ничем не отличалась от кабинетной мебели в конторах предприятий стратегического направления.
Прошло больше часа мучительного ожидания, когда из кабинета директора стали выходить люди, жестикулируя руками и обсуждая что-то на армянском языке.
Терпеливо ждал, когда все до одного выйдут из кабинета директора. Но одни выходили, а другие обратно входили, ни спрашивая разрешения на вход у секретарши, которая была занята своей печатной машинкой, не обращала никакого внимание на входящих и выходящих людей.
Тогда решил воспользоваться этим способом и без спроса вошёл в кабинет директора.
– Сколько раз повторять! – заорал на меня, директор завода. – Посторонним вход строго воспрещён!
– Хотел у вас спросить насчёт поставки неоновых ламп для нашего завода. – растерянно сказал.
– Никаких ламп, ни для какого завода нет! – заорал сильнее директор завода. – Не мешайте работать!
– Вас же предупреждала! – заорала секретарша, которая обратно выдернула меня из кабинета директора завода. – Если вы не прекратите врываться без спроса в кабинет директора, то вынуждена буду вызвать охрану, чтобы охранники выставили вас за пределы нашего завода. Сядьте на стул и ждите. Вас вызовут.
– Можно, от вас позвоню? – спокойно, спросил, секретаршу. – Своему родственнику в Ереване.
– Пожалуйста! – удивлённо, разрешила секретарша, подвигая телефон. – В Ереване звоните.
Достал из кармана свой блокнот и нашёл в нем номер домашнего телефона, который дал мне Манукян Гагик на тот случай, если, вдруг, тут потеряюсь в большом городе. Не буду знать, как попасть к ним домой.
– Гагик! У меня командировка полностью срывается. – печально, сказал, в трубку телефона. – На химическом заводе карантин. На электроламповом заводе меня не пускают к директору.
– Скажи номер телефона директора лампового завода. – сказал Гагик. – Сам подожди в приёмной.
