На широком проспекте Люк заметил догонявшую его седан серебристую машину, суетливо сновавшую среди автомобильного потока. Вместе они остановились на светофоре. Можно было не поворачивать головы, чтобы понять, кто сидит за рулем.
Они дожидались зеленого света, словно ретивые кони на скачках. Стоило лампочке мигнуть, как два автомобиля бешено сорвались с места, получив в награду град визгливых сигналов от едва успевшего остановиться встречного потока. Они гнали как безумные. За окнами мелькали световые пятна, смешивающиеся в единую смазанную полосу, но ни один из противников не желал уступить. Впереди замаячила ярко освещенная пасть тоннеля. Феликс несся рядом, не отставая ни на миллиметр.
Люк широко улыбнулся, влетая в тоннель на полной скорости. По капоту пробежали крохотные искры, машина на мгновение увязла во времени, чтобы выскочить в противоположном конце точно такого же тоннеля, но уже в Индустриальном мире. Через окно Люкка увидел ошарашенное выражение лица водителя соседнего внедорожника – спортивный автомобиль вынырнул ниоткуда, появился из воздуха с мгновенной слепящей вспышкой.
Люк нажал на педаль газа, выжимая все силы из двигателя, и автомобиль, заревев, пулей ринулся вперед на красный свет. Со злорадством мужчина представил гримасу Феликса, когда тот обнаружит, что остался на дороге гордой одинокой птицей.
В этом мире, в этом городе, идентичном своему параллельному собрату, только ночью появлялась возможность насладиться настоящим движением. Выскочив на центральную улицу, светящуюся огромными витринами и вывесками ночных клубов, Люк чуть сбросил скорость. Собственно, очень вовремя.
Маленький красный автомобильчик, похожий на божью коровку, смущенно мигнув неправильным поворотником, стал отъезжать от обочины, медленно и неуклонно преграждая путь. Люк резко нажал на тормоз, крутанув рулем. Завизжали покрышки, огни мелькнули, слившись в сплошные полосы. С тупым толчком автомобиль остановился, повернувшись вокруг своей оси. Малолитражка испуганно притаилась, замерев на месте.
Люк чертыхнулся. От того, что он вцепился в руль, чтобы не вылететь через лобовое стекло, тот погнулся. Для полного набора неприятностей ему еще не хватало погибнуть по вине неумелого водителя в чужом мире! Люкка сидел, откинувшись на мягком сиденье, опустив руки на колени, в душе зарождалась волна гнева.
Ну что за неудачная неделя!
Неожиданно дверь распахнулась, и на Люкку уставились огромные испуганные глаза ярко-зеленого цвета, вероятно, от контактных линз.
– Вы живы?! – пролепетала девица; она даже заглянула в салон.
– Твоими силами, – процедил он сквозь зубы.
Неожиданно девушка замерла, а потом очень поспешно отошла на шаг. Люк видел, как она сорвалась с места и бросилась к своей машине, звонко простучав каблучками. Он непроизвольно отметил, что фигурка у девицы была очень даже ничего. Узкие джинсы ладно облегали длинные ножки, а коротенькая курточка открывала круглую попку.
– Ты куда собралась, подруга? – рявкнул Люк и в жажде мщения выскочил на улицу.
Неприятно моросил холодный дождь, мокрый асфальт поблескивал в лучах искусственного света фонарей. Девица поспешно трясущейся рукой пыталась попасть ключом в зажигание.
– Ну уж нет! – процедил мужчина. – Чуть в гроб меня не вогнала и слинять решила?!
В одно мгновение он широко распахнул дверь и, схватив девицу за локоть, бесцеремонно вытащил наружу.
Ее длинные каштановые волосы подхватил ветер, и мелкие капли дождя покрыли их блестящей пудрой. Она молчала, низко опустив голову.
– Ты хоть понимаешь, что едва не угробила меня?! – грозно вопрошал Люк, хорошенько тряхнув девушку за плечи. Больше всего ему хотелось придушить неумеху.
Она вскинулась, снова уставившись на него, как на удава, и вдруг он узнал ее. Аккуратно подкрашенными, полными ужаса глазами его рассматривала недавняя знакомая с мужским именем Евгения. Он недоверчиво развернул ее к свету. Она запомнилась ему похмельной истеричкой, неумытой и непричесанной, с худыми ногами. Сейчас перед ним стояла миловидная особа, ухоженная и вкусно пахнущая смесью тонких духов и ментоловых сигарет.
И – о чудо! – она выглядела испуганной.
– Ты?! – недоверчиво переспросил он.
Отчего-то желание свернуть девице шею испарилось само собой.
– Я не видела, что ты выезжаешь, – виновато пролепетала она, прикусив блестящую от помады губку, и повела плечами, стараясь освободиться от его железной хватки.
Он отпустил и, засунув руки в карманы, почувствовал необъяснимое желание расхохотаться. Сначала она его спасает, а потом пытается угробить. Разве не смешно?
– Я правда не хотела, – проблеяла Евгения, похоже испытывая настоящее раскаяние.
Люк качнулся на каблуках и направился к развернутому автомобилю. От этой девушки нужно было бежать со всех ног, пока она ненароком не покалечила его самого. Вдруг снова решит смазать его раны мерзко воняющей зеленой субстанцией?
– Слушай, тут такое дело! – вдруг позвала она.
Не обращая внимания на тонкий голос, наполненный мольбой, он уселся за руль, но Евгения оказалась гораздо настойчивее, чем он помнил.
– Постой! – Она снова заглянула к нему в салон, нагнувшись.
Под расстегнутой курточкой мелькнул очень низкий вырез откровенной блузки. Люк почувствовал себя последним олухом и со злостью нажал кнопку, чтобы завести мотор.
– Подожди! – не отставала Евгения.
Автомобиль, как в насмешку, отказывался заводиться. Уровень зарядки угрожающе приблизился к нулю.
– Ну что тебе? – сдался Люк.
– Слушай, я даже не знаю, как сказать…
Люкка скрипнул зубами и уставился на нее, кажется девушка совсем засмущалась.
– В общем, коль уж мне так повезло, и мы опять… э-э… встретились, некоторым образом… Ты помнишь, пока я тебе жизнь спасала и давала отоспаться у себя в квартире, приезжала мои родители? – Люк изогнул одну бровь в немом вопросе, плохо понимая, к чему клонит настырная Евгения. – В общем, мама заявила, что если я завтра не приведу тебя на обед для официального знакомства, то моей счастливой свободной жизни придет конец.
– Так и сказала?
Ему было абсолютно наплевать, что там у нее происходило с мамашей и со всем семейством, вместе взятым.
– Ага, – потрясла она волосами, и до него снова донесся приятный аромат духов с легкой примесью табака.
– Наври ей, что я куда-нибудь уехал.
– Наврала, – призналась она, – но мне ответили, что только твоя скорая смерть может избавить меня от проблем. Я, конечно, сказала… – Евгения зарделась и замялась. – Ну сказала, что в этой своей поездке ты скоропостижно скончался от приступа совести, но мне никто не поверил.
Неожиданно даже для самого себя Люк широко улыбнулся:
– А ведь у тебя почти получилось убить меня!
– Сейчас-то? – В глазах снова мелькнуло раскаяние. – Да я только права получила…
– Когда пыталась вылечить меня своей зеленой мазью, – хохотнул Люкка, перебивая очередной поток извинений. – Во сколько там твой обед?
– Так ты согласен? – не спросила – просияла она.
Девушка тут же отошла, вытаскивая из кармана телефон.
– Ты что делаешь? – изумился Люк, выглядывая.
– Фотографирую твой номер. – Евгения направила на номерной знак автомобиля круглый глазок фотокамеры мобильного. – Если ты решишь завтра испариться, то я запрошу твой номер в ГАИ и все равно найду тебя.
– Очень предусмотрительно.
– Слушай, а что у тебя номера европейские? Странные какие-то. – Она удовлетворенно разглядывала изображение на маленьком экране.
– Ну да. Европейские, – хмыкнул в ответ Люк.
Евгения
Мне жутко повезло! Наверное, повезло больше, чем счастливчику, выигравшему миллион долларов! Я встретила нахала, забравшегося ко мне в квартиру, и теперь моя привычная жизнь была спасена!
От тяжелого разговора с мамашей до сих пор сводило живот в жалобной судороге. Признаться, я пребывала в таком отчаянии, что накануне днем посетила модельное агентство подруги, надеясь нанять похожего на Люкку парня на роль горячего влюбленного Ромео. Но, к сожалению, все черноволосые высокие красавчики выглядели лишь жалкими копиями рядом с тем мужчиной. Тут я его самым решительным образом прокляла. Внешность Люкки оказалась огромной проблемой! Поэтому, когда наши автомобили едва не столкнулись на пустой центральной улице, то стало ясно, что мне на голову свалилось невероятное счастье. В порыве вдохновения я попросила Люкку сходить на пресловутый обед, чтобы хотя бы как-то отсрочить мое возращение в родительский дом. В конце концов, должна же у подлеца быть хотя бы капля благодарности за спасенную жизнь?
К середине дня я извелась и решила, что он меня обманул, но в назначенное время к подъезду плавно подъехал черный блестящий автомобиль, который едва не протаранил меня ночью. От облегчения у меня выступили слезы благодарности.
Собственно, все добрые чувства быстро испарились, когда, цокая высоченными и неудобными каблуками, в скромном платье, приличествующем случаю, я подошла к автомобилю, сжимая в руках сумочку. Мой кавалер даже не сдвинулся с места. Открывая дверь, я поломала ноготь и неловко шлепнулась на сиденье, застряв каблуком в решетке для сточных вод.
– Добрый вечер! – обворожительно улыбнулся Люкка.
На нем был светло-бежевый джемпер из тончайшего кашемира. На запястье, опутанном тонким шнурком, болтался круглый медальон.
– Привет, – буркнула я недовольно, поправляя сдернутый ремешок на босоножке, и тут заметила внимательный взгляд Люкки, с полуулыбкой изучавшего мою тонкую бледную лодыжку.
Я кашлянула, поспешно опустив ногу, и почувствовала себя крайне неуютно.
– Я купил твоей матери цветы, – кивнул он, нажимая на кнопку зажигания.
Автомобиль довольно заурчал.
На заднем сиденье величаво возлежал огромный букет роз с темно-бордовыми тугими бутонами, испещренными тонкими розоватыми жилками, похожими на вены. В салоне действительно сильно пахло цветами.
– Очень галантно, – поперхнулась я, представляя довольное мамино лицо, неподвижное от уколов «сыворотки вечной молодости», а потом призналась: – Никогда таких роз не видела.
Весь путь до дома родителей мы провели в напряженном молчании. Люкка несся как сумасшедший, а я только втягивала голову в плечи, когда слышала визгливые сигналы очередного подрезанного автомобиля. Не спуская взгляда с дороги, я нащупала ремень безопасности и поспешно пристегнулась, сильно пожалев, что не договорилась встретиться со своим визави где-нибудь на нейтральной территории поближе к родным пенатам. Нога сама собой искала педаль тормоза и даже периодически пыталась надавить на воздух.
Когда мама открыла дверь, то выражение ее лица превзошло мои даже самые смелые ожидания. От шока, перемешенного с недоверием, у мамаши ожили все мышцы лица, напрочь убитые ботоксом.
– Женечка?! – только и смогла пролепетать она, вперив взгляд в чуть усмехавшегося Люкку.
С первых слов того памятного телефонного разговора она заявила, что мой знакомый в набедренной повязке – это развлечение на одну ночь. Посему мама поняла, что я встала на такую скользкую дорожку, по которой можно двигаться только стремительно вниз и только на горных лыжах. Далее по тексту шли отсутствие ответственности, лень и безразличие. В глубине души я прекрасно понимала, что мама права по всем пунктам, а потому мне становилось особенно стыдно и паршиво.
– Привет! – буркнула я.
Надо отдать должное, Люкка прекрасно исполнял роль моего возлюбленного.
– Маргарита Федоровна? – Он прямо с порога пихнул в руки мамаше такой огромный букет, что та едва не уронила цветы, и, положив горячие ладони мне на плечи, подтолкнул в светлую прихожую с высокими потолками и хрустальной люстрой с сотней прозрачных висюлек.
– Как только… – Он запнулся и после паузы, словно раздумывая, как назвать меня, продолжил: – Ева попросила меня приехать, я сорвался с работы и вернулся в город.
Имя Ева звучало так же пошло, как Женечка. Наверное, мое лицо вытянулось сильнее, чем у мамаши.
Врал он, надо признать, вдохновенно. Я стояла как последняя дура, натянуто улыбалась и следила за тем, как мама меняется, словно выбирая линию поведения и останавливаясь на нежном снисходительном отношении умудренной жизнью дамы. Похоже, бархатный голос и внешняя красота Люкки покорили ее, как в шестьдесят первом году первая советская ракета космос.
– Я и не думал, что наша неожиданная встреча может как-то вас с Олегом Германовичем расстроить. – Люкка пожал пухлую папину руку, испачканную в чернилах.
Отец не признавал компьютеры и писал свои разгромные рецензии только от руки, после чего мама, нацепив на нос очки, перепечатывала их двумя пальцами на старой печатной машинке.
– Расстроить? – Мамаша округлила глаза. – Да что вы! Мы с Олегом Германовичем просто немного, – она судорожно подбирала подходящее слово, – удивились.
– Она сказала, что закроет меня дома до конца моей жизни и отнимет кредитку, – без зазрения совести громко пожаловалась я Люкке, как будто тот мог быстренько переубедить родителей не предпринимать подобные решительные меры.
Ужин, как ни странно, прошел гладко. Люкка с чарующей улыбкой отвечал на все мамашины вопросы, незаметно и виртуозно перемешивал тонкий коктейль лжи, что все звучало сущей правдой. Я так врать не умела. Господи, даже от малейшей неправды у меня отнимался язык, и слова превращались в нечленораздельный лепет.
– А вы живете в городе? – обстреливала мама вопросами.
– Я все больше в разъездах, – улыбнулся мой гость, положив в рот крошечный кусочек мяса.
И тут же запил съеденное водой, по-прежнему сохраняя на лице вежливое выражение. Когда я попробовала отбивную, она оказалась нашпигованной жгучим перцем.
– Путешествуете?
– В некотором роде, – снова кивнул Люкка.
– А чем вы занимаетесь? Я имею в виду работу, – не унималась мамаша.
Я чувствовала, что мне кусок не лез в горло. Папаша накачивался под шумок коньяком, а я боролось с позорным желанием схватить бутыль и выхлебать алкоголь прямо из горла, чтобы хотя бы чуть-чуть расслабиться.
– Я занимаюсь перевозками, – отозвался мужчина туманно.
– О у вас свое дело? – просияла мама от собственной догадки и пригубила вина, стрельнув в Люкку одним из своих очаровательных актерских взглядов.
Ее поведение становилось просто неприличным.
– Скорее я наемный работник.
От прозвучавшего в его словах непонятного подтекста у меня екнуло сердце. Мама недовольно поджала губы, высчитывая про себя уровень зарплаты потенциального жениха и его перспективы карьерного роста. Судя по складке между бровей, перспективы ее не обрадовали.
– Коньячку? – вступил в разговор отец уже не слишком трезвым голосом.
– Пожалуй, нет, – сморщился Люкка, будто ему предложили хлебнуть яблочного уксуса.
На кухне мама без зазрения совести и совершенно откровенно заявила заговорщицким шепотом, стараясь спрятать под густо накрашенными ресницами мечтательный взгляд:
– Он действительно хорош, но, по-моему, слишком взрослый для тебя.
– Мама! – скрипнула я зубами.
– Скажи, сколько ему лет?
Сколько ему лет? Я запаниковала, а потом выпалила наугад:
– Двадцать четыре!
