– И зачем вы снова пришли ко мне? – грозно спросил Пилат – Я же понятно сказал, чтобы вы шли к Ироду! Чего еще надо?
– Он должен умереть! – твердо заорали священники – Он должен умереть!
– У вас же нет никакого четкого доказательства его вины. Я накажу его кнутом и отпущу.
– Нет! Он должен умереть! Распни его!
– Отведи его во двор! – сказал Пилат сотнику.
Здесь, во внутреннем дворе, среди множества других построек была и комната для пыток, так называемая претория. Ее название походит от того, что во внутреннем дворе когда-то размещались гвардейцы императора преторианцы.
Пилат подошел к человеку. Он долго смотрел на него. Потом о чем-то шептался с сотником. И наконец-то спросил:
– Так ты и вправду царь Иудейский?
Иисус ответил вопросом на вопрос:
– Это ты так говоришь от себя или же друге тебе обо мне так рассказали?
– Так значить все-таки это правда! И ты все-таки царь? – переспросил Пилат.
– Ты говоришь, что я царь – ответил Иисус – Но я пришел в этот мир, чтобы объявить истину!
– И что же такое истина? – спросил Пилат – Вот смотри, твой народ от тебя отрекся. Они просят меня, чтобы я тебя наказал! Почему?
– Но ведь мое царствие не от этого мира. Если же бы оно било здесь, то мои слуги воевали. И не дали пленить меня. Так что, тот, кто тебя выдал меня тебе, имеет, есть тяжким преступником.
– Что же … – ответил правитель.
Он понял, что разговор был окончен.
Он видел много разного на своем веку. Не один раз приходилось казнить «мессий». Но когда дело подходило к казни, они менялись. Они просили прощения. Иногда даже взывали о милости. Другие плакали. Они исповедовались и говорили все, что угодно лишь бы остаться в живых. А этот нет
Он не похож ни на одного из преступников. Он понимает на что идет. И понимает что говорит. А главное, как он это делает. Без малейшего намека на злость или ненависть. Без презрения к тем, кто его предал. Кто же он, этот дивный мужчина!?
Хоть как хотел отпустить этого странного учителя Пилат, он сам словно умышленно не шел ни на какие либо переговоры с ним. Пилат понимал, что в этом деле все сильнее назревает конфликт. Поэтому он приказал отдать Иисуса на бичевание.
Этот процесс проводился здесь, в претории. Воины раздевали осужденного и привязывали его к столбу. Потом они начинали бить его резками. А в конце шли в дело скорпионы, которые впиваясь в тело человека, выдирали из него вместе с мясом живую плоть. При этом человек терпел невыносимую боль.
Скорпионы же имели на своих кончиках привязанные камешки. Или специально изготовленные когти. Они-то и впивались в тело, отрывая целые куски мяса с кожей. Тело человека ставало сплошной раной. А его прежняя форма, терялась навсегда.
Эта форма порки применялась к тем, кто имел за собой очень тяжкие преступления. Но человек, каким бы он не был, прошедшей через это, даже если и смог остаться живым – то навсегда оставался калекой.
Тело Иисуса покрылось первыми следами от ударов. Было видно как он что-то шепчет. Нет, он и здесь не просил ничего. И не клял своих палачей. Но что шептал этот Равви? Но палачам было не до этого. Ини очень усердно исполняли свою работу.
**********
Теперь Пилат сидел в своем кресле. Теперь он должен был полностью решить дальнейшую судьбу этого человека.
– Вы хорошо знаете – начал правитель – Что на ваш праздник у меня есть добрый обычай отпускать одного из узников…
Но народ не дав доказать эму начал кричать:
– Бар Аббу11! Отпусти нам его! Верни Бар Аббу!
– Приведи его – сказал он Корнелию.
Через несколько минут на балконе появился человек, которого вели двое воинов. Его страшный взгляд убивал своей ненавистью ко всему живому. Это был человек, который понимал, что скоро его жизни придет конец.
Ему еще не было и сорока лет. Одежда на нем вся изодранная, борода ощипанная, волосы разбросанные. Все в нем говорило о том, что это преступник-рецидив. И вот он стоит на суде перед народом. Еще совсем не давно он был знаний все своей жестокостью. И наводил ужас на жителей города.
И вот теперь он просто преступник, которого ждет казнь. Еще совсем не давно но был уважаем среди всего населения. И даже бил одним из вождей заговорщиков. Но теперь кто он?
Теперь он просто никто. Просто преступник, который ждет своего приговора. Сейчас будет объявлено о его осуждении к смертной казни через распятие. И все. Его жизнь кончена.
А еще несколько дней тому назад он бил на свободе. Но жажда славы подстрекала его на действия. И он решил сделать заварушку в городе. Восстание так и не удалось. А теперь все его участники ждут своего последнего часа. Их ждет только одно – мучительная смерть. Сейчас прозвучит слово Пилата. И конец. Их единственный путь за город. Там их распнут на кресте и оставят подыхать.
Но что-то здесь не так. Народ требует, отпустит его. А взамен казнить какого-то Иисуса. И это тот же самый народ, который несколько дней тому назад не поддержал его и передал в руки палачей. А сегодня он просит о обратном. И даже жрецы Храма стоят во главе всей этой толпы.
– Ну, так кого же я должен вам отпустить – продолжает Пилат – Бар Аббу. Или Иисуса, которого вы называете царем Иудейским?
– Бар Аббу! Отпусти Бар Аббу! – кричал народ.
Этот миг был для Бар Абби триумфом. Он ощущал себя полным победителем. Так, словно он сумел победить и Рим и Пилата.
А что Иисус. Он молится, понимая что его ждет. Он как бы хочет чтоб поскорей все это свершилось. Кажется, он с самого начала знал чем все окончится. Знал свою судьбу.
Мысленно он уже там, на горе. Его молчание, это молчание понимающего – который не может себя защитить. Но это не молчание преступника, который не имеет что сказать в свое оправдание. Иисус молчит. Ему все равно на то что делается вокруг. Он не слышит слов прокуратора. Не слышит толпу. Он постоянно что-то шепчет. Он молится.
Его глаза исполнения жалости. Жалости к народу, который сам не понимая что делает угоняет Бога за город. Город, который будет уничтожен. Иисус видит все те ужасающие картины времени, когда войска Тита12 обступят этот город.
Ему жалко этих людей, которые умрут от голода, холода, меча13. Он знает, что ждет весь этот народ. Но народ этого знать не хочет.
– Но что мне делать с вашим царем14? – спрашивает опять Пилат.
Он словно издеваясь над людьми, умышленно говорит «вашим царем». И с его губ это звучит словно насмешка с народа. С народа, который отдает одного из своих сыновей на столь ужасающую казнь. Людей, которые словно дикие звери не имеют ни жалости ни понимания в этой вакханалии желания крови.
А тем временем народ опять кричит:
– Убей его! Распни!
– Повторяю в последний раз – почему я должен казнить вашего царя?
– Нет у нас царя, кроме цезаря! – начали кричать фарисеи – И если отпустишь его, никогда не будешь другом верным цезарю.
– Он не сделал ничего такого, чтобы его казнить!
– Он назвал себя сыном Бога! – крикнул Каиафа – Это безобразие! У нас только один бог! Бог наших предков! А этот делает из себя бога!
Когда Пилат услышал эти слова, то взялся руками за голову. « Что же творится в этом безумном мире! Ну почему! Почему? Что же мне делать!?».
Он подозвал к себе слугу и тихо произнес:
– Бистро принеси мне умывальню с водой.
– Я не хочу отвечать за его кровь! – сказал правитель – Вы же сами знаете, что он не виновен!
Это был последней попыткой отвернуть исход приближающегося финала. Он думал, что народ такие слова поколеблют. И он сможет избежать того, что тяжелим фатумом, залегло над его головой. И он был так близок к этому.
Но вдруг дело резко получило совсем другом поворот. Дело в том, что многие из тех, кто просто стоял и наблюдал, до сей минуты, вдруг вскрикнули:
– Распни его! А за кровь мы ответим! Пусть его кровь падет на нас и на наших детей!
Такого поворота не ждал никто. Даже первосвященники ужаснулись от таких слов. Но было уже поздно.
Увидев это Пилат понял, что контроль над толпой потерян. И что делать дальше не знал никто.
Тогда он встал и крикнул в ответ:
– Пусть будет по-вашему! – а потом обратился к сотнику и тихо сказал – Иди, сделай то, что они хотят.
Первосвященник
Древний Израиль – земля, текущая молоком и медом. Да, это именно тот обещанный Богом Израиль. Однако, здесь нет ни молока, ни меда.
Здесь только крики и плачь. А еще штандарты римского легиона, которые префект приказал внести в столицу Иудеев.
Уже прошло свыше семидесяти лет с того дня, как Иудея попала под власть Рима. Сделал это некогда известный полководец Помпей15. Он присоединил все эти земли к Римскому государству. А также сбросил правящую династию Хасмодеев. Вследствие чего на царском троне оказался чужак. И не просто чужак.
Когда-то еще в свое время Аристобул16, Иудейский князь, присоединил к своим землям небольшой народ – Идумею. Он заставил всех принять иудейские традиции и верование. Чтобы таким образом их полностью поглотить и растворить серди иудеев. Но как бы это не выглядело парадоксально, именно идумеец17 пустил корни на царском троне. А единственные, кто еще почитал, все обычаи была группа правоверных ортодоксальных иудеев – фарисеи18.
Первосвященники менялись на посту главного жреца с бешеной скоростью. Так, что простые люди даже и не знали, кто именно несет службу перед их богом. И кто приносит жертвы за народ всемогущему. И вот одним из таких бивших первосвященников бил Анна.
– Доброе утро тебе отец народа – послышалось с порога, и через несколько минут в комнату вошел молодой человек – Смотрю, ты не спишь.
– Да уж, не спится мне. Не спится! – вздыхал тот, который сидел в кресле – Ты слышал о том новом проповеднике из Назарета?
– Да. Слышал. И что с того?
– А то, что он притягивает к себе людей – крикнул, Анна и стукнул кулаком по столу – Надеюсь, ты понимаешь, что если к нему примкнет много людей, будет очень плохо. Кто останется с нами, в конце концов.
– Да брось! – спокойно ответил Каиафа – Разве мало их таких было!? Ходят и народ будоражат. Ну и что потом! А потом раз и чудо не состоялось. Вот и все.
– Смеешься, да! А между прочим сын мой, он куда сильнее все остальных. Разве ты не видишь, какие он собирает толпы людей. И чудеса, говорят, творит. А главное, он утверждает, что будь-то бы он мессия.
– Таких мессий ведь тоже было не мало. Ходили, провозглашали себя мессиями, подстрекая, народ, а потом их казнили. Помнишь Сымона, Иоанна.… Да их много было. И где они теперь? Римляне их распяли. Так и с ним произойдет.
– А если нет! Что тогда? А ты знаешь, как я волнуюсь. Я хочу счастливой жизни тебе и моей дочери Саломеи. И чтобы не было никакой войны в наше время. А теперь представь, что он может захотеть по-другому?! Да, представь! И что тогда!
– Главное, что скоро Пасха!
– Именно! И я об этом же. Он может появиться возле Храма и начнет излагать свои идеи. А народ то темный. Они же не понимают, что такое политика. Что Пилат такое может расценить как подготовку к восстанию. И тогда произойдет самое, что ни есть хуже – римляне введут свои войска в город. Кто тогда нам поможет!
– И тогда опять крести. Много крестов резюмировав Каиафа.
– Собственно да. Сыны Ирода никудышны. И прока с них никакого. Их никто не поддерживает. И даже презирают.
– Но что же тогда делать? Почему все так против нас!
В этот момент в комнату вошла младшая дочь Анны. Гадера – молодая, красивая девушка. Ее длинные волосы спадали на плечи. Одета она была в обычную для своего времени одежду. Ее лицо излучало столько доброты и искренности. Карие глаза, тонкие черные брови, красивая талия. Словно нарисованная принцесса.
– Доброе утро отец! Почему не спишь? Может тебе что-то принести?
– Нет, ничего не надо. Иди-ка еще спать. Мы здесь обсуждаем свои дела.
– Хорошо отец.
– Позволь мне спросить, что ты слышала о новом учителе из Назарета?
– Почти ничего. А почему ты интересуешься?
– Просто так.
– Ну, говорят, что он лечит больных, может творить чудеса. Говорят, его слова обладают какой-то силой. А еще он может воскрешать.
–Знать-таки, правда – тихо сказала Каиафа.
Девушка вышла из комнаты, а за дверью послышались чии-то голоса. Слышно было, как она с кем-то разговаривала. Наверное, с Сусанной, старшей дочерью Анны, женой Каиафы, который, являлся не только первосвященником, но был зятем Анны.
Тем временем в двери появился чей-то облик. Это был Гамалиил, старый и очень авторитетный учитель. Мужчина был старым, имел длинную седую бороду, низкое чело и маленькие глазки.
В целом народе его уважали и чтили самым умным среди учителей закона. Он также вел при Храме особую школу для мальчиков, в которой учил их писания. Его авторитет был на слуху у каждого еврея. И не только здесь. Но и за пределами Иудеи.
– Как хорошо, что ты к нам заглянул учитель – обратился Анна – И с чем же ты пожаловал в такую рань?
– Просто так решил проведать вас и вашего зятя. Кто знает, возможно, завтра уже не смогу этого сделать.
– Да, возможно. Все у руках в Всевышнего – ответил Каиафа – Садись старче. Мы бы очень хотели услышать твое мнение, вот по какому делу.
– Но что я могу сказать. Ведь я старый Гамалиил. И не больше чем. Не думаю, что могу очень сильно что-либо посоветовать. Все это только мысли глупого старика.
– Нет, нет, не бойся сказать – поспешил Каиафа – Ведь дело-то серозное. Думаю, ты слышал о не ком Иисусе из Назарета!
– Конечно, слышал. О нем все слышали. А что, умный молодой человек. Думаю, от бога сей парень.
– Да что ты несешь – зашипел Анна – Он очень опасен. Разве не видишь, как за ним люди тянутся. В крае стает все больше не спокойно. Скоро со своей берлоги явится Пилат. А отвечать будем мы. Или же ты забыл что произошло несколько лет назад. Когда я еще был первосвященником. А теперь может быть хуже!
– Ты боишься потерять власть? – спросил Гамалиил.
